No Signs of Traumas.

Ты вернулся в реальность. Вода из-под крана всё ещё текла. Маленький водоворот закружился в белой плитке и исчез в сливном отверстии. Подняв глаза, ты понял, что смотришь в запотевшее зеркало ванной. В твоей руке была зубная щётка. Немного белой пены стекало изо рта на подбородок. Синяя стена позади тебя казалась незнакомой. Свет над головой тоже. Где ты? Что это за место? Который час? Ты опустил взгляд и заметил два одинаковых подстаканника, стоящих на краю раковины. Жёлтое мыло, покрытое белой пеной, лежало в мыльнице. Рядом с зеркалом висели два полотенца. И внезапно ты начал что-то вспоминать. "Прошло три года" – думал ты. Воспоминания возвращались постепенно. – "Мы с Дамиано женаты три года и неделю." Эта мысль пришла из ниоткуда. Просто в голове что-то щёлкнуло. Ты так и смотрел в зеркало. Твоё лицо ничего не выражало. Минуту ты не двигался. А потом выплюнул зубную пасту, прополоскал рот, вытер губы кончиками пальцев и промыл щётку под водой. Выключил кран. Откуда-то звучала приглушённая музыка. Ты не мог точно сказать, что это была за песня. Ты вернул зубную щётку на место, вытер руки полотенцем, вдохнул, выдохнул и последний раз посмотрел в зеркало. А потом развернулся и шагнул за порог. В коридоре музыка стала громче. Играла старая песня Florence + The Machine. Свет был выключен. Ты видел только отражения на лакированной мебели: золотые блики на шкафах – отражение уличного света. Ты вспомнил эту чистую квартиру. Половицы под ногами скрипели и потрескивали. "Ох, моя любовь, не покидай меня" – пела Флоренс. Её голос разносился по тёмному коридору. Ты вошёл в гостиную. Жёлтый свет заливал комнату. Ты заметил силуэт у окна. Дамиано. Он был в белом свитере, спортивных штанах и с чашкой в руке. По плечам поползли мурашки. "Как это случилось?" – хотел спросить ты.– "И что теперь?" Но ты не сказал ни слова. В комнате было холодно. Ты скрестил руки на груди. — Дамиа. Дамиано обернулся и с улыбкой посмотрел на тебя. Его красивые глаза счастливо засияли. — Ты вернулся, — сказал он. — Я как раз почти допил чай. Ты вспомнил это странное чувство. Перед тобой будто актёр, произносящий реплики по заученному сценарию. Следом настигло ещё одно воспоминание. Тебе, кажется, около двенадцати, и ты высоко-высоко поднимаешь сценарий – ведущий снова забыл свой текст. Персонал всегда жаловался, что нигде, кроме Италии, так не делали. Везде ведущие просто говорили то, что хотели, а записанный звук урезался и редактировался на стадии постпродакшна. Но дело в том, что ты очень хорошо помнил старую записную книжку отца и кресло режиссёра. Однако ты не помнил, как ты оказался здесь и почему. Какие твои реплики? Ты с надеждой посмотрел на Дамиано. Дамиано посмотрел на свою чашку. — Я заварил последний пакетик Липтона. Вкус отвратный, — он поморщился, скосившись на чашку. — Хватит покупать это дерьмо, окей? Он снова поднял на тебя взгляд. — Что с тобой? — Дамиано нахмурился. — Выглядишь так, будто призрака увидел. Ты промолчал. Затем покачал головой. — Я устал. — Тогда давай ляжем. — Дамиано подмигнул тебе, отставил чашку на журнальный столик и подошёл. Затем взял тебя за руку. Ты не вздрогнул. В квартире была спальня. Что ж, это вполне естественно. Какая-то часть мозга отказывалась думать, что это ваша спальня. Но когда Дамиано повёл тебя туда, ты послушно последовал за ним. Его большой палец коснулся твоего запястья. Мягко и сухо. Под твоей кожей ритмично пульсировало. Ты снова сделал вдох, потом выдох. Представил открытую пустую коробку из-под Липтона, которая была оставлена где-то в шкафу. Кухня. Дамиано любил кухню. Ты мог в это поверить. В комнате было темно. Горел лишь небольшой ночник. Ты стоял у кровати, положив руки на бёдра. Осмотревшись, ты заметил несколько белых и жёлтых фантиков от конфет. Они лежали в пепельнице на прикроватной тумбочке. На кровати были раскиданы три подушки. Тяжёлое стёганое одеяло. На второй тумбочке лежала раскрытая книга в мягкой обложке. — Садись. — Сказал Дамиано. Ты сел на кровать. Затем посмотрел на него. Дамиано улыбнулся. Наклонился. Положил руку на твоё левое колено. Ты подвинулся, освобождая чуть больше места. В кармане твоих брюк раздалась вибрация. Через ткань виднелся белый свет. Ты вытащил телефон и положил его на кровать. Краем глаза удалось увидеть дисплей. Уведомление. Сообщение начиналось со слов "Добро пожаловать" . Рука Дамиано скользнула выше и коснулась основания твоего бедра. Его ладонь была тяжёлой и горячей. Ты моргнул. Экран телефона потемнел, однако ты не мог перестать думать о сообщении. Добро пожаловать. Ты закрыл глаза. Пока ты ничего не видел, ничего не должно было произойти. Чужая рука расстегнула ширинку брюк. Чужой рот открылся для твоего полувставшего члена. Чужое горячее дыхание коснулось твоего паха. Ты чувствовал всё: язык, зубы. Почти кожей – тихие смешки, которые издавал Дамиано. Ты простонал. Твоя рука скользнула по чужим волосам, но не смогла за них ухватиться. Ты открывал и закрывал глаза. Каждый раз замечал приглушённый свет. Затем ты застонал снова, снова подался бёдрами вверх. Снова раздались смешки. Дамиано прекратил насаживаться на твой член ртом, но коснулся его рукой. Ты не открыл глаза – просто почувствовал, как он приподнимается. Затем Дамиано впился в твои губы. Ты не двигался, лишь бёдра мелко дрожали, когда Дамиано нежно тебе дрочил. Вскоре чужая рука схватила твою левую и потянула на себя. Кончики твоих пальцев скользнули по груди Дамиано, коснулись затвердевшего соска. Того, что не был проколот серёжкой пирсинга. Ты сжал его, потёр между пальцев. Дамиано застонал в ответ. Он сидел на твоих коленях. Его член прижимался к твоему телу. Ты пытался его коснуться, но Дамиано оттолкнул твою руку. Потом что-то зашуршало. А затем внутренняя сторона его бёдер коснулась твоей талии, сжимая. Чужая рука придержала и направила твой член так, чтобы он осторожно вошёл в жаркое и влажное нутро. Ты снова застонал. Дамиано крепко сжал твоё плечо и начал насаживаться быстрее. Ты приоткрыл глаза. Перед твоим взором была шея Дамиано. На ней пульсировала венка. Выше, на покрасневшей коже, была родинка. Ты снова закрыл глаза. — Я ждал весь день. — Прошептал Дамиано тебе на ухо. Его руки крепко держали твою голову, он издал несколько приглушённых стонов. Ты не понял, что он только что сказал. Но тебе было всё равно. Затем он лизнул линию твоей челюсти. Твоя рука скользнула вниз, нащупала дырочку, заполненную членом. Ты провёл пальцами по напряжённым мышцам ануса. Кончики пальцев тут же оказались покрыты липкой смазкой предэякулята. Дамиано вздрогнул. Его задница почти раскрылась и для твоих пальцев. Твоё тело сотрясалось от ошеломляющего удовольствия. Ты вспотел: твои руки и бёдра были мокрыми. Сдержанно простонав, ты подался вверх – последний толчок. Дамиано издал глухой стон. А потом кончил тебе на живот. Его сперма была тёплой. На мгновение ты подумал о растаявшем фруктовом мороженом – разноцветной приторной жидкости, текущей по рукам в жаркий день. Всё вокруг сладко таяло тоже. Ты открыл рот, чтобы вдохнуть. А затем кончил. Кровь шумела у тебя в ушах. Ты дрожал и часто моргал – приходил в себя после оргазма и тёмной пустоты. Кто-то слез с тебя. Ты не смотрел на него – рухнул на кровать. Кто-то вышел из комнаты. Ты не смотрел на него – глазел в потолок. Вскоре краем глаза ты заметил яркое свечение. Пришлось обратить на него внимание. Телефон. Ещё одно уведомление. Ты прочитал начало. Сообщение от Томаса. А потом ты что-то вспомнил. Что-то ещё. Кто-то вошёл в комнату. Ты посмотрел на него. — Томас не убивал тебя на парковке? Дамиано только вышел из душа. В воздухе пахло его лимонным шампунем. На его плече висело мокрое полотенце. На ногах были яркие следы от твоих пальцев. — Ты о чём? Он изменился в лице. Ты не помнил, как встал с кровати и подошёл к нему. Но, очевидно, ты сделал это. Потому что следующее, что ты увидел, это Дамиано, прижатый к стене. Его голова в твоей руке, крепкая, твёрдая. Тёплая. Ты схватил Дамиано за волосы и ударил его затылком о стену. Один раз, два, три. Твоё лицо и руки были забрызганы кровью. Наступила тишина. Безжизненное тело соскользнуло на пол и глухо ударилось о паркет. Ты опустил взгляд. Дамиано истекал кровью. Он смотрел на тебя пустым взглядом. На белке глаза появилось пятнышко крови. Ты отступил на несколько шагов и снова лёг на кровать. Ты не мог перестать дрожать. Кровь на твоих руках подсохла. В приглушённом свете она казалась ещё темнее. Ты сделал глубокий вдох, затем выдох. Постепенно дышать стало легче. Кровь засохла под ногтями и прилипла к кончикам волос, как толстый слой мальтозы. Ты взглянул на Дамиано. Он всё ещё не двигался. И ты подумал о теле, которое Томас оставил на парковке. О теле, которое Вик оставила на кухонном полу. Которое ты сам оставил в ванной. На лестницах, на внутренних дворах, в машинах. Места преступления – вот, что это было. И ты никогда не возвращался в те места. Ты ничего не понимал. Ты не понимал и недоумевал. Сейчас ты был здесь. Один. Режиссёр всегда выкрикивал: "Стоп!", его ассистент щёлкал хлопушкой, снова включался весь свет. Все аплодировали. Ты смотрел на Дамиано. "Ты вернёшься снова?"— Задавался вопросом ты, сидя там. Ты ждал. — Вернись ко мне. Вернись.