Точка бифуркации (редактируется)

Две недели. Ровно две недели прошло с тех пор, как младший принц Меткаинна впал в кому. С того самого дня, как мальчика принесли в трапезную бездыханным, в клане повисло напряжение и на какое-то время про Салли все забыли, но через несколько дней нападки на бедных детей вновь возобновились, но старший принц в них, к удивлению первых, не участвовал, предпочитая проводить почти всё свободное время у кровати своего брата. А Цирея, хоть время от времени и занималась обучением пришельцев, тоже не проявляла особого рвения идти с ними на контакт, почти не отходя от младшего брата. Примечательно также то, что почти сразу после того, как мальчик слёг в постель, над островом нависли тучи, а ветер дул так сильно, что морские волны обрушивались на берег с сокрушительной мощью. По этой причине всем членам клана, включая и Салли, было запрещено выходить в море и передвигаться по воздуху. Это то и стало основной причиной нежелания обоих детей вождя контактировать с На'ви. Они просто не знали чему их обучать и с радостью променяли время "уроков" на сидение возле кровати брата. Хотя их присутствие, в принципе, не имело особого значения, ведь юный на'ви так и не открыл глаза. Члены Меткаинна ходили хмурыми и время от времени шептались между собой, делясь предположениями насчёт странной болезни сына вождя и внезапно разразившейся грозы. Некоторые предполагали, что всему виной приход чужаков, которые и вызвали гнев Матери, однако были и те, кто считал, что именно болезнь ребёнка и стала причиной ужасной непогоды, что вот уже две недели не давала морякам выйти в океан за припасами. Они считали, что стоит мальчику очнуться, как всё встанет на круги своя, поэтому с нетерпением ждали пробуждения Тенриро, однако с каждым днём, а после и неделей, надежда в их сердцах гасла: ребёнок не показывал никаких признаков пробуждения, а по словам некоторых очевидцев его состояние даже периодически ухудшалось, но Цахик каким-то образом удавалось спасти положение. Обычно добродушный и спокойный Тоновари ходил с поджатыми губами и тяжёлым взглядом, коим часто награждал Аонунга. Цахик не отставала от мужа, однако помимо этого она периодически шипела на сына и отвешивала ему подзатыльники, кривя губы в отвращении. Сам же Аонунг ходил, как в воду опущенный. Глядел на родителей, как, впрочем, и на всех, кто пытался расспросить его о Тенриро, словно побитый нантанг и скорбно поджимал губы. Остальные, не "просвещённые" насчёт "симптомов" внезапного недомогания ребенка, догадывались, что одной из причин его состояния был сам Аонунг, однако вождь никаких пояснений на этот счёт не давал. В отличии от своих детей, он старался кое-как приспособить чужаков к образу жизни его клана, однако встречи их были недолгими. Стоило Тоновари увидеть, с какой опаской юные на'ви пытаются освоить азы выживания в воде, как лицо его мрачнело и он с завидной быстротой ретировался подальше от учеников под предлогом ухудшающегося здоровья сына. И Джейк, понимая, какого это– наблюдать, как ребенок увядает на глазах и не иметь возможности помочь, да и к тому же видеть постоянное напоминание о нём в действиях других, не пытался остановить его. Тоже самое можно было сказать и о его детях. Во всяком случае, оба его сына прекрасно понимали ситуацию и, подражая отцу, не показывали недовольства. К тому же, они тоже волновались о мальчике, что, несмотря на отношение его соклановцев к семье синекожих на'ви, заступился за них. Подростки почти ежедневно навещали ребенка, но пускали их туда, естественно, не всегда. Ло'аку это особенно не нравилось. И он даже несколько раз пытался высказаться насчёт крайней недоверчивости меткаинцев. Вот и сейчас, после очередной вспышки недовольства, отец сделал ему выговор и под присмотром Нетейама отправил в их жилище. Нетейам, гневно сверкая обычно спокойными глазами, молча схватил его, словно нашкодившего котенка, за шкирку и также молча повёл в "дом". Ло'ак шипел и вырывался,однако против железной хватки разозлённого брата могло спасти только смирение, но Ло'ак по своей натуре был слишком упёртым на'ви, чтобы просто сдаться на радость "врагу" и лишь по прибытии на место он прекратил бесполезную борьбу. Да и то лишь потому, что брат отпустил его. Нетейам один раз глубоко вздохнул, частично усмиряя уже начавшую подниматься волну гнева, и зло прошипел сквозь стиснутые зубы: – Ты шшшшто творишшшшь?! Ло'ак поджал губы, прижав уши к голове, но взгляд не отвёл. Он не отвечал. Старший Салли, ещё больше разозленный молчанием провинившегося, отвесил ему подзатыльник. Ло'ак недовольно зыркнул на брата, потирая ушибленное место. – Чего молчишь, а?!-рявкнул Нетейам с несвойственной его характеру злостью, нависая над братом грозной тенью. "–Наверно болезнь Тенриро повлияла и на него"–подумал про себя Ло'ак и, дабы не раздражать брата ещё сильнее, недовольно буркнул с долей обиды: – А чего они не пускают? Нетейам глубоко вздохнул и, немного успокоившись, выпрямился, сложив руки на груди. – Мы для них чужаки, Ло'ак.- тихим голосом сказал он. – И они в праве не разрешать нам приближаться к нему, да и вообще к любому на'ви на этом острове. К тому же, Тенриро– сын вождя и ему стало плохо именно после нашего прилета сюда. Поэтому у них есть все основания испытывать к нам неприязнь, а то, что нас пускают навещать Тенриро– вообще чудо. Он окончательно успокоился и сел рядом с братом. – Ты пойми, брат, мы для него– никто. Всего лишь незнакомцы, которых он по доброте душевной спас. Самое большее, на что имеем право и можем для него сейчас сделать– это не доставлять проблем его соклановцам и семье. Ло'ак насупился, однако, казалось, согласился со словами брата. В подтверждение этого он перевёл разговор: – Брат.- Нетейам вопросительно перевёл на него взгляд. – Аонунг, он же... – Ло'ак замялся, будто не уверенный в том, что ему стоит это говорить, но под пытливым взглядом старшего брата всё же закончил: – У него с Тенриро плохие отношения, да? Нетейам изумленно приподнял брови. – Откуда...- он вновь слегка нахмурился, поджимая губы. – Впрочем, неважно. Нетейам перевёл взгляд от лица Ло'ака вперед. – Думаю, ты прав. Я слышал, что они и правда плохо ладят. Кто-то даже говорил, что из-за него Тенриро сейчас в таком состоянии. На этих словах Ло'ак сжал одну ладонь в кулак. –Но тебе то это зачем?-закончил парень, скашивая взгляд на брата. Ло'ак рассеянно потёр щёку ладонью. – Я...- Ло'ак слегка прикусил губу. – Просто недавно я... Казалось, Ло'ак не знал, стоит ли ему говорить то, что он собирался сказать. В нём явственно боролись две противоборствующие личности, одна из которых жаждала поделиться с братом чем-то секретным, а другая, напротив, отчаянно сопротивлялась этому. Сам Ло'ак не мог понять значения этого внезапного порыва, но он всё же решил перейти на сторону второй "спорщицы" и неопределенно махнул рукой мол "уже ничего" и старший Салли не стал настаивать на продолжении речи, поднявшись с места. – Если считаешь, что не должен этого говорить, то не говори. Я не обижусь.- добродушно улыбнулся Нетейам и, уже направляясь к выходу, вдруг остановился. – И старайся не попадаться на глаза вождю Тоновари и его Цахик. Ты же знаешь, мы и так здесь на...- он нахмурился. – хм... А! На птичьих правах! Поэтому веди себя очень вежливо и тихо. Ясно?- вопросительно посмотрел он на Ло'ака. Тот же, в свою очередь, изобразив на своём лице недовольство, кивнул. Нетейам никак не прокомментировав это, вышел, оставив брата в одиночестве. Теперь у младшего Салли прибавилось гораздо больше свободного времени на размышления, хоть он и не любил делать это слишком часто и много. Ло'ак, несмотря на его часто проявляющую себя в самый неподходящий момент, вспыльчивость, был неглупым. Едва увидев Тенриро, он сразу подумал, что с этим парнем что-то не так. Уж слишком сильно он отличался от своих сородичей. Взгляд, выражение лица, походка– всё это казалось на'ви каким-то...необычным. Даже его внешность будто кричала: "Смотрите! Я не такой, как все!". И Кири, казалось, тоже что-то почувствовала, но мыслями своими с братом не делилась. В день, когда странный парень заступился за них, Нетейам с Ло'аком хотели поблагодарить его, как только разузнают о нем побольше. Не успели. В этот же вечер, когда вся семья Салли в полном сборе сидела в трапезной, а братья усиленно выискивали в толпе своего спасителя, в проходе появился старший принц Меткаинна и лишь взглянув на бледные лица обоих братьев, один из которых сломанной куклой повис на руках Аонунга, оба Салли подорвались с места, но твёрдая отцовская рука упёрлась в грудь юношей и бывший вождь Оматикайа, обратив на себя внимание сыновей, отрицательно покачал головой. С этого самого дня братья всеми силами пытались узнать больше о мальчике, слухов о котором было больше, чем о самих Салли. Из точной информацией можно было назвать лишь его ужасную боязнь воды. Остальное было, судя по всему, лишь слухами и домыслами. Иногда в разговорах жителей мелькали упоминания о невероятном умении Тенриро орудовать оружием, но говорили об этом так редко, что братья решили и это причислить к неточным сведениям. Обсуждая между собой узнанное, братья часто задевали тему страха младшего принца. Им тоже было невдомёк, почему мальчик боится воды, но все же они были уверены, что причина этому есть. Ло'ак надул нижнюю губу, снова обмусоливая в своей голове скудные материалы. Он не хотел делать поспешные выводы касательно парня, но строить теории насчёт него не считал чем-то плохим. Посидев так некоторое время, он решил, что отец уже должен был успокоиться и уже собирался выходить из гамака, но внезапно на пути у него появилась Кири. Она посмотрела на него странным взглядом, будто не узнавая, но спустя несколько секунд в её глазах промелькнуло узнавание. – А... Это ты? Ло'ак. Повисло неловкое молчание. Она вновь впала в прострацию. Ло'ак заметил, что девушка выглядела более рассеянно, чем обычно. Её взгляд был расфокусирован, а хвост за спиной беспокойно метался из стороны в сторону. Весь её вид говорил о крайней задумчивости. Ло'ак вспомнил, что вела она себя так с самого утра, но он решил не придавать этому особого значения. Однако Кири действительно выглядела страннее обычного. Это насторожило парня. Он осторожно кивнул. – Кири. Всё хорошо? На'ви вновь перевела на него взгляд. – Да...да. Кажется, всё хорошо... Приснилось кое-что... Мне нужен отец. - резко перевела она тему. – Ты не видел его? Ло'ак нахмурился, покачав головой. Странные сны снились Кири довольно часто и это не было чем-то необычным для их семьи, но почему-то именно сейчас парню показалось, что этот сон действительно чем-то важен, поэтому он улыбнулся и сказал: – Я не видел отца, Кири, но ты могла бы рассказать свой сон и мне. Девушка на мгновение нахмурилась. – Да, думаю, мне нужно рассказать. Брат... Её прервала радостно кричащая Тук. Она подскочила к сестре и, обняв её за талию, крикнула: – Тенриро проснулся!