Наказание за преступление

И вот я сижу в полицейской машине на почетном месте сзади справа от водителя. В салоне все так, как я себе и представлял: заднее сиденье заблевано и все в крошках от печенья, которые уже глубоко впечатались в мою задницу; задние сиденья от переднего ряда ограждает решетка; странный запах витает в воздухе: очень знакомый запах, такой привычный – прямо как в моей общаге! – Это запах секса! Блядь, и тут эти ебаные геи, – выругался я в своих мыслях. Полицейские стоят около машины вместе с мамашами, собирают с них подписи, после чего садятся в машину. Толстый полицейский, Жора, садится на водительское место. Машина явно накренилась. – Так-с, гражданин Феликс Федорович, вы едете с нами в отделение и будете задержаны на время следствия. Все, что вы скажете, может быть и будет использовано против Вас в суде, – худой явно воображает, будто он американский коп. – А может, сначала в больничку? Мне так-то тяжело дышать – сказал я через силу. – А чего в больничку? – вопросил худой. – Мне тетки эти… кажется, ребро сломали: тяжело дышать. Полицейские вновь перегнянулись и начали шептаться: – Что думаешь? Не испортили его? – спросил худого Жора. – Он не выглядит умирающим. Сгодится. – Хорошо. Тогда, как обычно. Я не слышал, о чем они шепчутся. Странно это. – Так мы в больницу едем? – спросил я. Худой обратился в мою сторону: – Да, едем в больницу. Машина тронулась. Разнообразные виды города, как всегда, очаровывают меня. Дома, деревья, мосты и ларьки, куда-то вечно спешащие люди и просящие милостыню бомжи сменяли друг друга за окном машины: городской ансамбль играл для меня свою мелодию. Я так люблю эту музыку жизни, что позабыл о боли в груди и даже не заметил, как мы приехали в какую-то подворотню. – Остановка «Больница»! – со смешком заявил толстый Жора. – Это задний вход? – спросил я. – Задний! П-ха-ха-ха, – рассмеялся Жора. Чего это он ржет? – Сейчас мы дадим вам лекарство, – заявил худой. – Э… А разве это не должны делать врачи? – спросил я в ответ. – Пока врачи не пришли, мы должны дать вам лекарство. Худой достал из бардачка шприц и вышел из машины. Сомнения возникли у меня в голове относительно правильности их действий. – Но они же полицейские, я должен им доверять, – успокоил я сам себя. Худой открыл дверь и сказал: – Дайте сюда руку. – Что? В попу же делают уколы! – Этот — в вену. – Знаете, я себя чувствую уже намного лучше! – у меня на лбу пробился пот, эти менты меня пугают, – я лучше врачей дождусь, да и у вас, вроде, нет полномочий давать людям какие-то лекар… Я наделал в штаны оттого, что худой резко одной левой схватил меня за руку и притянул к себе. Шприц в его руке тут же вонзился в мою вену. – Меня убьют! – единственная мысль в моей голове. Я попытался вырваться, но худой слишком сильно меня держит, и в этот момент Жора выходит из машины. Открыв дверь с другой стороны, он схватил меня сзади и начал душить. Его толстые короткие пальцы сжимают мое горло; начинает темнеть в глазах. Спустя несколько секунд, мое сознание угасает.

***

Голова болит. Звон в ушах не дает мыслям собраться. Последнее, что помню — как меня душили. Сквозь пелену перед глазами, лежа все на том же самом заднем ряду машины, я вижу, что за окном какая-то промзона, а на переднем ряду виднеются те же две башки, вколовшие мне какую-то дрянь. Едем мы вдоль бетонного забора с ромбиками. Проехав через ржавые ворота посреди забора, пред нами предстало огромное здание, видимо, завода. С виду оно тоже выглядело заброшенным: ржавчина на металле, потеки на потемневшем бетоне и выбитые стекла. Все указывало на то, что тут меня будут держать взаперти, пытать или, быть может, сразу убьют и тут же закопают. – Потерпите, Феликс Федорович, скоро вас осмотрит врач, – обратился ко мне худой. Он не мог знать, очнулся я или нет. Во всяком случае, я не подавал вида. Нужно выгадать момент, чтобы ускользнуть Машина остановилась, а я закрыл глаза, притворившись, что я все еще без сознания. Жора берет меня на плечи и начинает куда-то нести. Открыв глаза, я вижу лишь бетонные плиты, поднимать голову, чтобы осмотреться — нельзя. – Слушай, какой он легкий и сладко пахнет, даже с обосранной жопой, – заговорил Жора, неся меня. – Что, хотел бы себе такого? – ответил ему худой «полицейский». – Конечно! Все, что были до этого, не были милыми. А этот прям ангелочек, как я и люблю! – Ха! Ну, попроси босса оставить его, может, и согласится. Да вот только босс как раз и искал такого, как он. Так что, увы, твои шансы вкусить его стремятся к нулю. – Да, я все понимаю. А что насчет тебя, а, Куромаку? – А что насчет меня? – Сам не хочешь его? – Я не хочу отвечать на данный вопрос. Это собственность босса, и относиться к нему мы должны соответствующе. Пришли. Мы остановились перед входом в здание. Железная дверь мешает нашему продвижению. Худой «полицеский», Куромаку, стучится пять раз. Каждый удар с определенным интервалом. – Кто? – раздался голос из-за двери. – Конь в пальто, – ответил Куромаку. – Дохуя умный, да? – последовал ответ по ту сторону двери. – Пизда. – Пароль верный, – послышался звук открытия замка. – Что за кринж? – подумал я. Жора с Куромаку пронес меня через дверь. – Ложите его сюда, – голос из-за двери, теперь слышался совсем близко, и он указал, куда Жоре положить меня. Жора аккуратно положил меня на пол лицом к стене. Холодно. – Сейчас я позову хозяина, – говорил все тот же голос. Кто-то куда-то ушел, а Жора и Куромаку остались со мной. Будь их хотя бы один, я бы мог попробовать… Но все, что я сейчас могу — притворяться. Спустя несколько минут, слышится пара шагов. – Так и кто в этот раз? – я услышал еще один незнакомый голос, такой нежный. – Они принесли блондинчика. Худой. Без сознания. – Без сознания? Все еще? Они вошли в помещение, в котором находился я, Жора и Куромаку. – Теперь, мне точно не убежать? – подумал я, как они заговорили. – Кто? – спросил обладатель нежного голоса. – Дуся, босс, – ответил Куромаку. – Ай, как она хороша! Уже третьего за месяц! – с восторгом, выкрикнул нежноголосый. – Эй, ты! Да, ты! Я знаю, что ты в сознании. Мое сердце замерло — я спалился. Жора и Куромаку приподнимают меня и сажают на стул лицом к одному единственному человеку: высокий, с розовыми волосами. Определенно, это он обладатель того нежного голоса. Он наклонился ко мне и улыбнулся: – Здравствуй. Я Ромео.