Копия (не) верна

      В ноздри ударил неприятный едкий запах дыма. Голова гудела. До ушей доносился разговор вездесущих зевак.       — Надеюсь, малышка не пострадала?       — Да, только дыма надышалась.       — Что вы такое говорите, на её глазах заживо сгорели родители. Это травма на всю жизнь. А вы "не пострадала".       — Она хотя бы не обуглилась вместе с ними.       Сансет скривилась. На закатном небе появилось яркое свечение.       — Ваше Высочество, — раздалось хором, слишком громко. Это же сколько поняш сбежалось посмотреть на чужое горе?       "Ваше Высочество?" — Сансет распахнула глаза. К ней действительно приближалась правительница Эквестрии.       — Принцесса, — прохрипела малышка. Сил говорить совсем не было.       — Уже вс-с-сё хорош-ш-шо, — прошипела Селестия и стала душить жеребёнка. Зеваки восторженно зааплодировали.       Сансет резко подскочила на кровати. Ещё пару секунд чувство удушья не хотело отступать. Она продолжала задыхаться.       — Пр-рек-рат-ти, — в дверь постучались. Невидимая хватка исчезла. — Можно.       В комнату вошёл брюнет в спортивных штанах и выцветшей футболке с черепом. Он подошёл к кровати и молча протянул руки. В одной был стакан воды, а в другой бутылка пива. Сансет быстро осушила стакан, от пива отказалась. Парень открыл бутылку о тумбочку и сел на кровать.       — Когда я разрешил тебе жить у меня, ты должна была уточнить, что по ночам орёшь на весь квартал.       — Билл, скажи, а ты веришь в демонов?       — Конечно, в тех, что людьми себя называют. Эти хитрые твари даже придумали всякую нечисть, чтобы на её фоне казаться белее.       — Люди — демоны? — удивилась Сансет. Билл устало сделал глоток.       — Я иногда забываю, что ты с Луны свалилась. Самый опасный враг человека — это он сам. От дурной головы страдают не только окружающие, но и сам владелец. Наглядный пример: тебе снятся кошмары, ты кричишь, будишь меня, соседей, но при этом страдаешь больше всех, потому что это твоя дурная голова подкидывает тебе страшные картинки.       — А тебе снятся кошмары?       — Иногда. Однажды приснилось, что я стал невидимым. Друзья меня быстро забыли, а родители с ног сбились, пока искали. Папа поседел, мама все глаза выплакала, а я хожу за ними и не могу докричаться. Я тогда проснулся и решил, что просто обязан всем запомниться.       — И как, получилось? — Билл рассмеялся.       — Даже те люди, с которыми мы уже давно не общаемся, до сих пор не удалили меня из чёрного списка. А те, кто удалил, называют засранцем и бросают трубку, — Сансет удивлённо моргнула.       — Разве это хорошо?       — А доброта не запоминается. Бабули в автобусе не запоминают тех, кто уступил им место, зато ещё долго обсуждают того длинного-худого в наушниках.       Неожиданно для себя Сансет поняла, что не может не согласиться с таким спорным утверждением. Столько раз она выполняла сложные задания, которые не под силу её сверстникам, а Селестия упёрлась и донимала своей дружбой, единственным, что у Шиммер не получалось. Доверительные отношения, которые строились столько лет, за одну минуту разрушила навязчивая идея. Остаётся только надеяться, что Селестия всё-таки не забыла свою любимую ученицу.       — Вот же! Отвисни немедленно! — Билл щёлкнул пальцами перед глазами девушки. Та часто заморгала. Да, она задумалась, но это же не повод грубить!       — Что уже не так?       — Не смей переваривать то, что я сказал. Мир прекрасен, а люди в нём — единороги.       Шиммер вздрогнула.       — Ты странный.       — От чудачки слышу.       Билл никогда не забудет, как эпично в его кафе появилась новая официантка. Абсолютно нелепая, неповоротливая и ничего не знающая о земной жизни. Она неуверенно держалась на ногах, в первый же день перебила всю посуду и, самое главное, просто достала со своими постоянными вопросами. Он не выдержал и послал её в библиотеку. Тогда она хлопнула себя по лбу:       "И как я сразу не догадалась?"       А в довершение ко всему, ей оказалось негде жить. Такой пустяк.       В этой всей истории Билл не понял одного. Почему даже спустя две недели их общения он до сих пор не выставил её за дверь? Кстати, о двери.       — Я вообще-то собирался всё продать и уехать в закат. Сейчас у меня нарисовались дела, но если не хочешь жить на улице, советую задуматься, куда свалить.       — В любом случае, спасибо, что приютил, ты мне очень помог.       — Не надо, а то ещё понравится быть хорошим мальчиком. Стану лампочкой, мир перевернётся.       Билл последний раз предложил пиво, одним глотком допил бутылку и направился к двери.       — А почему мне нельзя быть плохой девочкой? — он вздрогнул.       — Потому что я уже одну испортил, — произнёс, не оборачиваясь, и ушёл.