Полуденное солнце

<…>       — Нет, это неправильный ответ, — Уён протянул руку вверх и посмотрел на нее, зажмурив один глаз. Трава сегодня такая теплая, мягкая, даже слишком. Так и хочется сравнить это природное покрывало с обычным домашним покрывалом, таким, каким тебя укрывали в детстве, когда ты случайно засыпал перед телевизором. Только сейчас лежишь не под ним, а на нем, а сверху тебя укрывают лучи почти вечернего солнца. Часа два оставалось до заката. Наверное, он пытался поймать облака. Играя со своей рукой и воздухом, он лениво, почти бездумно отвечал Хонджуну, наслаждаясь, пожалуй, впервые в жизни вообще всем, что происходит.       — А какой тогда правильный? — Хонджун не унимался. Он по какой-то причине сегодня был энергичнее, и настроение его, подобно полуденному солнцу, даже слепило. Уён сейчас ассоциировал себя с вечерним солнцем, разморенный и довольный прошедшим долгим днем.       — Не знаю. Нету правильного. Может, оно само себя решает, — рука безвольно упала сбоку, сразу же ощутив на себе щекотные травинки. И цвета сегодня какие-то не такие, как обычно. Все будто преувеличено и приукрашено. Так бывает, когда вспоминаешь какой-то день с ностальгией, такой ноющей и приятной. Разве небо бывает такого цвета? Сколько не вглядывайся в эту синеву, не поймёшь, насколько оно высоко.       — И как? — Ким даже приподнялся на локте, чтобы услышать такой интересный ему ответ. Что они вообще здесь забыли? Сколько они лежат в этом поле? Час, может два? И всё-таки здесь так красиво и спокойно. И Хонджун рядом. Чего ещё можно желать? Вот бы остаться здесь навсегда, вместе с ним.       — Просто. Иногда, например, проблемы сами себя решают, — Уён был удовлетворен своим гениальным ответом, который он, к слову, придумал только что и получается, сам ответил на свой же вопрос. Он надеялся, что и Ким прочувствует всю тонкость сказанного, но тот уже завел другую тему, поворачиваясь на бок.       — А ты можешь решить мою проблему? — на нем смешная льняная рубашка. Почему смешная? Уён не знает. Она простая и бесформенная. Такие вещи идеальны для лета, потому что не жарко. А ещё они очень красиво развеваются по ветру, а на свету слегка просвечивают, раскрывая темнеющий силуэт тела.       — Смотря какую, — Уён лениво повернулся к собеседнику.       — У меня есть одна странная проблема, я не знаю, как ее объяснить, — когда Хонджун говорит, он иногда что-то вертит в руках или трогает одежду. Сейчас его жертвой стала травинка, которую он сорвал и мял в руке до появления зелёного сока. Интересно, его светлая рубашка тоже замарается от травы?       — На что она похожа? — Уён зачем-то подставил вместо травинки свой палец, и Хонджун, секунду подумав, стал теребить теперь его.       — Она похожа на шар, — подняв глаза наверх, задумчиво произнес он.       — Странная какая-то проблема, — слегка разочарованно подметил Чон, ожидая услышать от старшего что-то менее абстрактное.       — Подожди, это ещё не всё, — Ким сел и придвинулся ближе, начав сосредоточенно описывать свои ощущения от проблемы, —Так вот, это шар, и он растет. — Он продемонстрировал это руками. — Думаю, он оранжевый по цвету. Да, это больше всего похоже на оранжевый, прямо как у апельсинов. Он нагревается. И временами он будто бы появляется у меня в груди. Становится так тяжело и жарко, как во время лихорадки, — подняв брови, он положил руку себе на грудь и внимательно посмотрел на Чона.       — Думаю это лихорадка! Тебе срочно нужны лекарства, хен. И к врачу, — Уён сел напротив, скрестив ноги.       — Я сказал, что просто похоже! Это точно не она. Я принимал разное. Но ничего не помогало, — быстро ответил Ким.       — Даже не знаю, что тебе делать. Почему ты вообще решил, что я могу знать?       — Я знаю, что ты знаешь, — внимательно глядя на Уёна, произнес Хонджун. Его волосы слегка шевелились от ветра, а губы будто бы выговаривали слова с запозданием. Буквально на одну сотую секунды.       — А вот и нет! Я ничего не знаю! — весело протараторил Чон.       — Ты врешь, Уён! — Хонджун тоже улыбался и быстро схватил за руки.       — Не вру! — Уён не придумал ничего лучше, чем плюхнуться обратно на траву, утянув за собой Хонджуна. Он не отпустил его руку. Она была слишком мягкой и теплой. Через секунду чужие пальцы вплелись в его и сжались чуть крепче. Почему Уён все это время не обращал внимание на пение птиц? И дерево рядом так приятно шумит своей листвой.       — Тут так хорошо. Ещё немного и я усну, — Уён блаженно прикрыл глаза, вслушиваясь в окружающие звуки.       — Давай поспим здесь? — Почти шепотом произнес Ким. Уён даже представил, каким могло быть выражение его лица: губы расслаблены, выглядели припухлыми, ресницы пару раз быстро мелькнули, а брови, как всегда во время просьб, слегка приподнялись.       — Как мы можем здесь спать? А вдруг мне в ухо заползет божья коровка? — Уён снова открыл глаза, стараясь отогнать от себя дремоту. Конечно, спать хотелось сильно, но кто знает, сколько бы они тут провалялись? И сколько нежелательных встреч с насекомыми могло произойти.       — Тогда я закрою тебе уши, вот так, — Хонджун, не поднимаясь, положил руки Уёну на уши и развернул его лицо к себе.       Звук стал глухим, как под водой. Собственный голос теперь труднее разобрать, он немного изменился. Все вокруг будто бы стало звучать по-другому. Перед ним возникло лицо Хонджуна, так близко, что можно сосчитать поры на его носу и хорошо разглядеть аккуратно выщипанные волоски на бровях.       — Ты такой красивый, хен. Ты самый красивый человек, которого я знаю.       — Правда? — Хонджун улыбнулся и снова приподнял брови. Его взгляд опустился куда-то ниже уровня глаз.       — Ага, — едва Уён успел выговорить свое «ага», как тут же почувствовал теплые и влажные, такие мягкие губы. Они целовали его, пока все тело превращалось в рой бабочек, которые вот-вот бы и разлетелись, полностью стерев Уёна с лица земли. Сонливость стала стремительно проходить. Под напором томных ласк Уён испытывал теперь совсем не лень, а тянущее желание. Он отвечал на поцелуи, отвечал и почему-то совсем не успевал за ними. Хонджун двоился, троился, занял собой все пространство и каждый атом вокруг, не давая даже секунды на передышку и вздох. Наконец Уёну удалось получить хоть немного контроля над происходящим: он положил одну руку старшему ниже талии, прижимая вплотную, а другую уместил на шее, тоже придавливая и заставляя шире открыть рот. Влажные поцелуи с касаниями языков и громким дыханием быстро перешли в жаркие и быстрые прикосновения рук. Уён на секунду открыл глаза и тут же понял, что из-за наслаждения они теперь не способны передать картинку так четко. Лицо Хонджуна плыло и с каждой секундой внизу живота становилось все приятнее и приятнее. От его губ давно отстали и истязали теперь не пойми что вокруг лица и в области шеи, заставляя откидывать голову назад и беззвучно кричать от удовольствия, которое умело доставлял Хонджун.       — Ах! Ещё немного, ещё!       Перед глазами все побелело, последняя судорога прошлась по телу, оставляя следом приятное покалывание. Дыхание почему-то было уже в норме. Уён проснулся.

***

Любовь.

      Довольно странно просыпаться с чувством влюбленности. Тем более, когда твоя повседневная жизнь идёт своим чередом и ты должен торопиться с утра пораньше на какие-нибудь съёмки. Горький кофе, чтобы понимать, что ты всё ещё на этой земле, и лед, чтобы вылить на мозг ведро холодной воды и с животным воплем бодрости ворваться в предстоящую рутину. Тем не менее, весьма непривычно ни с того ни с сего ощущать окрыленность вперемешку с тяжестью, пока тебе делают укладку раскаленным утюжком. И ещё более странно с упоением наслаждаться этим чувством все утро, вспоминая до мельчайших подробностей сон, от которого до сих пор мурашки. Удивительно, что он вообще запомнился, потому что помнить сны будто бы разрешалось только в детстве: все эти несуществующие миры, много ярких красок, сказочные небоскребы и летающие рыбы. А в прошлом сне все происходило как взаправду. Разве что разговоры весьма странные. Но если бы в человеческих снах сохранялась логика, наш мозг точно сошел бы с ума.       Последнее время Уён часто задумывался о любви. Он думал, что вполне созрел для чего-то более серьезного и осознанного, для заботы о ком-то. Ему хотелось направить всего себя на кого-то одного. Может, поэтому ему приснился такой странный сон с Хонджуном?       Как только Уён заметил периферическим зрением невысокую фигуру со свойственной только ему одному манерой движений, тут же повернул голову в ту сторону. Где-то за пределами внимания послышалось, что нужно повернуть голову обратно. Но пока Уён не сможет хорошо разглядеть Хонджуна, не успокоится. Ким ещё не был собран, не был накрашен, его очередь, видимо, после. Сонным он не выглядел, что радовало. Он бодро поздоровался со всеми и прошел к дивану, заодно поприветствовав и Чона. Как будто ничего и не было. А ведь он даже не знает, что пару часов назад они с Уёном в его сне занимались чем-то потрясающим прямо на лужайке. Уён хмыкнул от этой захватывающей мысли и, наконец, занял нормальное положение, чтобы визажист продолжил работу.       Идея наведаться к хену в студию давно мучала Уёна. Но последние несколько недель он не мог выделить ни секунды лишнего времени, чтобы просто так прийти и поболтать с Кимом на его рабочем месте. Но сегодня он решил: каким бы усталым он не был после съёмок обязательно заглянет. После этого сна мир стал восприниматься немного иначе. Кажется, действие снотворного гормона не до конца прошло. Иначе было трудно объяснить такую уверенность в собственных действиях и практически полное отсутствие страха. Присутствовало лишь некое волнение и огромный интерес.       Хонджун не ожидал, что к нему наведаются гости, но добродушно пустил Чона к себе. Даже с облегчением, что наконец-то появилась основательная причина для небольшого перерыва.       — Как дела? — Уён поставил на стол Киму ореховый латте, сам отошёл назад, пристроившись к стене. Он наблюдал, как Хонджун, наконец, отрывается от работы, разворачивает свое кресло к нему, направляя туда же и все свое внимание.       — О, спасибо, — Ким с удовольствием принял угощение. — Дела идут хорошо. Я почти написал песню, — оборачиваясь на монитор, ответил он.       — Ого! И чем она? — Уён слегка удивился, что Хонджун пишет тексты в такое время, но может он делает это для себя? Такой материал никогда не бывает лишним. Он сделал глоток очередного за это утро американо.       — А… О любви, — коротко ответил Хонджун и спустя небольшую паузу, задумчиво продолжил. — Я сравнил любовь с шаром, который нагревается и распирает все в груди. Звучит как бред, наверное. Но мне нравится.       Уён поперхнулся.       — Ты в порядке? Подавился? — Хонджун тут же двинулся к Уёну, приготовив руку, чтобы постучать по спине, как это принято.        «Я в порядке. Мне всего лишь снятся вещие сны, и я долбанный экстрасенс.»       — Я в норме, — прохрипел Уён, но какое-то время продолжал покашливать. Хонджун машинально слегка похлопывал его по загривку, постепенно замедляясь из-за погружения в свои мысли. Потом вовсе начал поглаживать, глядя куда-то в одну точку на полу, стоя рядом с Чоном вдоль стены.       — Хен.       — Что?       — Ты сегодня очень красиво выглядишь.       — Ты поэтому подавился? — Ким отшутился, скрывая внезапное смущение.       — Нет, я как увидел тебя, хотел сразу сказать, но забылся.       — Ясно. Спасибо, мне приятно.       Уёну внезапно бросилось в глаза что-то светлое на экране.       — О! Ты поменял обои? — на мониторе с голубым фоном изображался пушистый белый кролик, смешно выпучивающий глаза. Он, кажется, жевал во рту листик.       — Поменял. Смешной, да?       — Это очень мило, — ответил он, глядя Хонджуну в глаза, после чего снова наступила странная тишина. Спустя какое-то время Ким переместился к столу напротив, опёрся сзади на него руками и заговорил первый:       — Хочешь пойти со мной на выставку на следующее воскресенье? Я знаю, тебе это не особо интересно, но вдруг.       «Откажет так откажет, плевать. Это всего лишь сон, ничего серьезного, просто проверю»       — Я хочу пойти с тобой на свидание.       — Чего?       — На свидание, — Уён посмотрел на Хонджуна немного странным взглядом, который так и говорил: «я сам удивлен не меньше тебя».       — Ты головой ударился? — снова он вздернул свои брови. Но лицо совсем не как во сне. Кажется, он ужасно смущен и капельку зол.       «Значит вещие сны не всегда полностью вещие… Но то, что он целую фразу повторил — это безумие!»       — Нет, я просто предложил. Не обязательно так реагировать, — Уён с грустью уставился на противоположную стену, быстро начав считать папки с документами в небольшом стеллаже. Он успел дойти до восьмой, пока не услышал заметно смягчившийся голос.       — Извини, я просто очень удивлен.       — Забей, все в порядке.       — Ну… мы можем поужинать сегодня. После зала.       — То есть ты согласен? — Уён радостно захлопал ресницами.       — Согласен… Что на тебя нашло? — а теперь его губы наконец расслаблены, слегка припухлые, как во сне. До чего же приятно возвращать такие подробности.       — Я подумал, что было бы мило пригласить тебя на свидание. Ты мне нравишься и я решил, почему нет? Тем более ты согласился и я безумно этому рад…       У Кима даже рот от удивления открылся.       — С каких пор в мире действует заклинание говорить только правду?       — Извини, что так наседаю, но я подумал, что некоторое могло быть куда проще, говори мы все как есть.       — Тебе точно ничего не падало на голову? Ты говоришь сумасшедшие вещи, — удивление его было искренним и беззлобным. Хонджун хмыкнул, опустил ресницы и нашел руками пуговицу со своего кардигана. Он улыбался чему-то своему, что находилось глубоко в нем. Возможно он нашел долгожданный ответ на вопрос или выиграл спор у себя в голове.       — Ты прав. Это немного сумасшествие, — пока Ким разглядывал пустоту перед собой и вертел пуговицу, Уён с интересом разглядывал его. В особенности его улыбку, которая призраком лежала на губах. Потом его красивые маленькие руки с прелестными ногтями. На фоне которых руки Чона всегда казались такими грубыми и нелепыми.       — На самом деле… Ты мне тоже нравишься.       Они стояли какое-то время друг напротив друга, то переглядываясь со смущенными улыбками, то уходя в собственные мысли. Ощущение лёгкости вперемешку с трепещущим волнением они честно разделили на двоих, а после неловкого молчания принялись обсуждать какую-то насущную тему. Уён думал о том, что живой Хонджун намного красивее Хонджуна из сна. Ему очень интересно, отличаются ли его губы на вкус в реальности. Также он думал о том, что представлять, будто все вокруг лишь сон, иногда очень полезно и позволяет избавиться от страхов. Хотя бы на время.