Войди не постучавшись

Время шло, мы странствовали по Тамриэлю, отложив на время свою задачу по троллям, чтобы наслаждаться друг другом без остатка и посмотреть наконец обычную, а не кочевую жизнь. Цветные города принимали нас как незнакомцев: мы прятались в странные одежды, смешивались с толпой, чудили и смеялись. И трахались бессчётное количество раз. В тот день в Бангкорае была ярмарка, а мы решили начать пить прямо с утра. Почему же нам не сказали, что именно в этой неприметной лавке в пиво подмешивают маленькую ложку лунного сахара… Я и Бастиан, сливаясь с толпой, одетые в повседневные одежды, вышли на площадь посмотреть на гастролирующий аргонианский цирк и музыкантов, выступавших в честь дня освобождения города триста лет назад. Таких толп я не припоминаю со времен своего детства, когда библиотека (почему-то) устроила день бесплатного пива. Мне не хотелось светить лицом, поэтому я попыталась затушевать свои татуировки, а на голову повязала льняную косынку. Меня в таком виде даже мать родная не узнала бы. А Бастиана и так никто не знал, поэтому он обошелся обычной бежевой рубахой с тканевым поясом. Мы стояли в толпе недалеко от сцены, плотно прижатые к друг другу и другим зрителям. Цирк показывал номера из эквилибристики, а лютни весело разгоняли людей на периферии в пляс. Справа от меня стоял какой-то изрядно принявший каджит, а слева, наоборот, очень чопорная аргонианка. Моя попка вынужденно была прижата к паху Бастиана, но даже если бы мы стояли здесь одни, я встала бы точно так же. — Смотри, смотри… — сказал мне в ухо Бастиан, — этот ящер сейчас грохнется с бочонка. — Да нет, он просто дурачится. Он же не первый день в цирке выступает. — Спорим? — Давай. Не прошло и трех минут, как ящер под улюлюканье толпы действительно слетел со своего агрегата и приложился головой о реквизит соседа — чехол гобоя. — Ты проиграла, — сказал снова на ухо Бастиан. Меня злило, когда я проигрывала, даже если это была ерунда или шутка. — Какой стыд, проиграть парню в такой рубахе… Ты оделся, как в своей тухлой деревне, Бастиан? — Противно проиграть, да, чемпион? Это не последний твой раз. Меня бесил и зажигал его тон. — Хотя, — продолжил он, — какой же ты сегодня чемпион. Ты обычная крестьянка. Прямо как из моей тухлой деревни. Я ощутила его пальцы, проскользнувшие под подол моей юбки и быстро добравшиеся до трусиков. Его ладонь перемахнула через резинку спереди. Мы стояли так плотно в толпе, что никто ничего и не мог заметить. Когда он касался меня, у меня пропадала любая сила воли и желчь. Он надавил указательным и средним пальцем на передние губки и раздвинул их, они вошли в мокренькое скользкое царство. Я мгновенно потеряла интерес ко всему на свете. Весь мой интеллект перетек в ту точку, где двигались его пальцы. Он зажал клитор между ними и проскользил вверх и вниз, спустился ниже и погладил внутреннюю часть малых губок по очереди. Порция сока выделилась из меня и покрыла его руку. — Не толкайтесь! — повернулся вдруг наш сосед спереди. — Извините, пожалуйста, — сказал Бастиан, а сам еще раз проскользил весь путь от клитора до щелочки. — Здесь очень тесно, — выдавила я из себя ответ, но сосед его уже не слышал, он отвернулся при звуках новой начинающейся песни. Пальцы Бастиана задвигались из стороны в сторону, заставляя мою писечку неистово течь, а мозг — терять последние крупицы самообладания. Я откинула голову назад, насколько можно незаметно, к его щеке. Мое частое дыхание не выдало бы меня в такой давке, а вот выражение лица могло. — Пожалуйста, продолжай, — сказала я ему в полный голос, но никто кроме него в трелях музыки не услышал ничего. А он и не планировал останавливаться. — Госпожа крестьянка, вы очень сочная, — он медленно ввел в писечку два пальца, средний и безымянный. — Я хочу тебя больше всего на земле, — прошептала я, не открывая глаз. Его пальцы выскользнули и вернулись к клитору. Он ласкал вокруг него, иногда специально пробегая подушечкой по капюшону, заставляя меня дергаться, как раненную змею. — Зачем ты делаешь это со мной, ты же знаешь, что я не могу без т… аааахх! — он снова вставил медленно два пальца и сделал несколько фрикций. — Ты о чем, тебе же нравится. — Ты… мое проклятие…ааааххх… — мокрые пальцы вышли из киски и направились дальше. Моя попка была вся сжата от напряжения, и вдруг по ней проскользил влажный палец. По широкому кругу, потом по узкому. — Какой ты жестокий… Сахар действовал. Грани реальности стирались. Я понимала, что что-то идет не так, как обычно, но как же легко было просто сделать вид, что ничего не заметила. — Скажи, ты хочешь, чтобы я вставил тебе его здесь, в центре города? — подразнил он меня, пощекотав область входа. Эти разговоры тоже были совершенно необычными для Бастиана. Он не такой. Но не насрать ли мне… — Да. — Нет, ты скажи, крестьяночка. — Когда ты стал таким дерзким? — Никаких секретов, просто я очень хочу вставить в тебя пальчик в этой толпе… Я почти задыхалась от жары и вожделения. Музыка грохотала, веселье нарастало. Соседи по толпе косились, решив, что я теряю сознание в давке. Налитый член Бастиана давно упирался в мой зад. — Ты разрешаешь мне, хозяйка? — Не-е-е…е-ет, — но в этот же момент палец начал пробиваться через сжатое колечко, глубже, глубже, на всю длину. Стон вырвался из меня, соседи покосились со все трех сторон. — Мне плохо, дайте пройти! — нашлась я. Рука Бастиана вынырнула из меня и из-под одежды, и мы довольно-таки беспрепятственно выбрались из толпы. Все двери центра города были распахнуты, на краю толпы танцевали пары, бегали петухи, остроконечные крыши выше обычного протыкали небо. Обежав толпу, рыская между детей и собак, мы свернули в первую попавшуюся узкую подворотню, где валялся какой-то пьяница. Это был тупиковый Г-образный промежуток между стенами двух домов. Мое крестьянское платье и платок казались удивительно легкими после всех тех лат, которые я обычно ношу. Бастиан точно так же, как и я, проигнорировал пьяницу, он подтолкнул меня к стоявшей тут же полупустой бочке с какими-то растительными ошметками, я облокотилась на ее, задрав юбку и расставив пошире ноги. Для меня ничего важнее и нужнее не было в этот момент, как впустить в себя член моего имперца. А его два раза просить не потребовалось. Спустив штаны до колена, он раздвинул руками мом полушария и засадил в попку по самое основание члена. Как я в тот момент не кончила, я не знаю, наверное, мозг разучился делать и это, вместе со всем остальным. — Ээээййййээээ, — послышался голос пробудившегося пьяницы, — дери давай м-мужик эту к-крестьянку! Стиснув зубы и выглядя как человек, который борется с саблезубой кошкой, Бастиан, игнорируя, вгонял член в мой зад. Я была счастлива. Я смотрела на пьянчугу и улыбалась. В нос ударял запах гниющей травы из бочки. Мужик расстегнул ширинку, достал свой скромный аппарат и наяривал рукой. — Милая, может и мне дашь в попку? Я не расскажу твоему хозяину. — Я ее хозяин, — процедил Бастиан. — Он мой хозяин, — прошептала я.