your last cry was death for me

Отец оборвал свою речь, когда его окликнул мужик, стоявший на лестнице. Он прошептал что-то тому придурку, которого я просил позвать его, и ушёл, подмигнув мне. Ко мне наклонился этот парень, приподнимая мою голову с пола за волосы, он сказал: - За всё своя плата. Да я уже понял, что меня ничего хорошего не ждет, может хватит мне об этом напоминать. Парень снял свою кожаную куртку, предоставляя мне вид на его пояс с различными креплениями для ножей и ими самими. Ну всё, сейчас меня знатно покромсают. Он достал один небольшой ножичек похожий по своей изогнутой форме на коготь и подставил его к моему горлу немного надавливая. - Будешь сопротивляться вскрою глотку, а потом буду смотреть как ты бесконечно будешь задыхаться и плеваться кровью. Покорно молчу, потому что ответы ему тоже могут засчитаться за сопротивление. Он бросает свою куртку в спящего Сынмина. Друг что-то кряхтит, затем немного приподнимается и смотри расширенными зрачками на того, кто потревожил его сон. У него даже откуда-то появляются силы встать и ровными шагами подойти к мужику. - Ты куда встал, мелкий уебок. - С чего ты взял, что я мелкий. - Да какая тебе разница, одно лишнее слово и твой дружок сдохнет. - Да как ты смеешь. - говорит Мини, хватая черноволосого за руку с ножом и потягивая его на себя, тот от неустойчивой позиции падает. - пока вас было несколько я еще не мог ничего против вас выставит, но раз ты один, то мои пострадавшие руки надерут тебе зад. - Да я же в два счета сейчас кого-то позову. - парень ерзает по полу под ногой моего друга. Мини держал его за руку с ножом, хорошо так её выворачивая за спиной. - Выпусти нас. - Я лучше сдохну, чем ослушаюсь своего господина. - Как пожелаешь. - он окончательно выкручивает его руку, доставая из нее оружие. - твой господин поступил очень опрометчиво, оставив тебя одного. Мне еще никогда не доводилось видеть своего соседа в таком обличии. Он впервые предстал передо мной сильным и грубым. Больше никогда не поверю в то, что он не может открыть бутылку. Он без всякой жалости пырнул урода, который только что собирался меня убить и от которого у меня не было шанса спастись. Он прорезал ему бедро. Мужик схватился за нее и опустился на колени, зажимая рану. - Ли, ты в порядке? - он подходит ко мне и протягивает руку, чтобы я поднялся, но у меня нет на это сил. Тогда он поднимает меня поддерживая и сажает на скамью. - За что он пытается нас убить? - Кто? Этот или мой отец? - Оба вопроса актуальны. - Я попросил отца выпустить тебя, но, чтобы я сам остался тут, ценой того, что он может делать со мной всё что угодно. Я согласился, и он что-то сказал ему сделать. - Надеюсь сдохнуть это было именно то, что ему надо было сделать. - Я еще жив вообще-то. - говорит он, вставая за спиной друга и хватая его за шею. Никто из нас даже не услышал, как он подполз. - А ты скоро не будешь. - Я просил отца оставить его в живых! - восклицаю я, наблюдая за тем, как он нарушает договор. - Ну тогда ты не останешься - невозмутимо отвечает тот. Парень связал ему руки за спиной, пока Мини пытался укусить его за ногу. - Настоящая шавка, даже кусаешься. - говорит этот урод, затыкая ему рот кляпом. Я не мог даже пошевелиться, пытался, мне очень хотелось помочь Сынмину, но я очень сильно отличаюсь от него, как оказалось и физической силой и моральной. Да и способностью критично мыслить. В голове не было ни одной идеи как помочь ему, даже допуская ту ситуацию, в которой я бы нашёл в себе силы. В мыслях будто проплывали пустые листочки, еще раз доказывающие пустоту в моей голове. В глазах снова собираются слёзы, стараюсь не дать им вытечь, чтобы хотя бы в такой ситуации не показать Сынмину свою слабость. Мужик всячески издевался над ним, проводил лезвием по горлу и рукам, но при этом не прорезая кожу, просто запугивая. В этот момент я не имел не единой достойной причины плакать. Сынмин покорно терпел даже такие поганые мучения, а я готов плакать, просто смотря на него. Поднимаю голову, уставившись в потолок, чтобы не смотреть на это и не дать себе заплакать. - Что ты хочешь там увидеть? - спрашивает черноволосый ублюдок, наконец-то отходя от друга и надвигаясь на меня. - Лично я хотел бы видеть там тебя с пробитой головой. Но, к сожалению, это не то, чего хочет твой отец. А знаешь, что он хочет с тобой делать здесь? - Не особо хочу знать. - мямлю я, хлюпая носом. - Значит, сам всё увидишь. - он отходит от меня на пару шагов немного прихрамывая на раненую ногу и трещит пряжкой ремня. - Что ты..? - хочу спросить я, но он затыкает мне рот кляпом и стаскивает со скамьи зажимая кисти моих рук за моей же спиной. - Меньше дела больше тела. - Я верещу насколько это возможно через тряпку в моем рту. - Ох, боже, думал хоть так станет тихо. Идиот, молчи и наслаждайся. Тебе же нравится это. Мне очень хочется спросить его: почему он так думает, почему он так поступает, зачем ему это надо, за что он так жесток со мной. Но спрашивать это надо было у моего отца, а это существо просто исполняет то, что ему приказали. Он продолжает дергать пряжку ремня, полагаю, она ему не поддавалась, но сразу после этой мысли на пол приземляется либо ремень, либо штаны с огромным количеством оружия и увидев краем глаза большую кучу ткани на полу, я понимаю, что второй вариант правильный. В глазах опять слёзы, то ли от унижения, то ли от страха. Он тычется лицом мне в спину, не знаю с какой целью, но это заставляло мои глаза в очередной раз наполняться слезами. Меня никто не спасёт. Мини в этот раз ничего не сможет сделать. Этот извращенный урод начинает лезть к моим брюкам, точнее к их молнии. Неумело ковыряется в замке и пуговице, потому что, не видя этого механизма, таким идиотам вроде него разобраться сложно. И наконец у него что-то получается, и он тянет их с меня. Снова верещу, но уже рыдая. Слёзы текли по щекам. От страха, да, скорее от страха, чем от унижения. От страха и только от него. Будет больно. Не то что бы я боялся боли, особенно физической, в ночь своего побега из дома я её много испытал и, наверно, с тех пор мало к ней восприимчив, но именно сейчас боль, которая еще даже не задела моё тело, пугала меня. Не знаю, как я буду жить после этого и буду ли вообще. Если это случится я сам себя убью. После такого не живут, особенно такие слабаки и нытики вроде меня. А еще таких как я не спасают. И сегодня от этой участи меня ничто не спасёт. Остается ли у меня какая-то надежда на что-то вообще? Нет. У меня больше ничего не осталось. Кроме бедного Сынмина, которому придется лицезреть или слушать это. Надеюсь, он простит меня: за то, что он попал сюда, за то, что я разрушил его жизнь, за то, что он будет свидетелем этой картины, за то, что я такой слабый. Да и останется ли он вообще в живых..? Мой отец не самый надежный в обещаниях. Точнее он не сделал ничего из того, что обещал. Никогда не делал, ни разу за всю мою жизнь, ни разу за детство, проведенное с ним. У нас вообще есть шансы остаться в живых в подвале гребанного психа. С верху слышится громкое топанье, как будто кто-то прыгает над нами. До этого с потолка не было слышно ни единого звука. А теперь звук так хорошо проникает к нам, что слышно чьи-то крики. Отец с кем-то ссорится? Может его нашли полицейские? Если это так, то мы навсегда останемся запертыми в подвале, потому что этот черноволосый нас не выпустит, да и сам убежит, испугавшись за свою жизнь. Парня звуки наверху совсем не волнуют, он трогает меня через порванную кофту. Пытается её снять, но тянет не за ту дырку и шепча маты себе под нос ищет другую дырку. У моего отца все приспешники такие идиоты что ли. Звуки сверху продолжаются. Звуки бьющейся посуды возвращают в самый страшный день детства. Лучше бы я тогда умер, всё что угодно лучше моей жизни. Звуки посуды сменяются криками до боли знакомые крики. Вслушиваясь в тембр кричащего, узнаю мерзкие нотки голоса отца. Неужели его спустя столько лет кто-то накажет. Как вообще полиция его нашла. А если это не полиция, то это могут быть его “друзья” наркоманы и тогда вероятно на него нападают за то, что он задолжал денег. Даже если я умру вместе с ним, то буду счастлив, что его жизнь закончилась. И если ангелу возможно попасть в ад, надеюсь, это прекрасное место ждёт его. Парень за мной остановился, видимо тоже стал слушать происходящее сверху. Но это продлилось недолго, его мерзкие руки снова трогают моё тело.