Не завидуйте.

Лютая зима выдалась в этом году… Все дороги замело, вьюга целыми днями завывает. Но и в такие дни службу царю нельзя прекращать. Вот и сейчас Алексей Басманов возвращался из дворца, да домой зашёл за сыном своим, за Фёдором. Давно он его хотел отдать на службу царю, тоже опричником. «А что, сын у меня дельный, грамоте обучен, с малых лет мне помогал в военном деле, с оружием обращаться умеет и царя выше меня даже превозносит… Такие люди ему и нравятся! Коли не натворит ничего отпрыск мой, коли слова лишнего при царе не скажет, так и служить ему долго будет, как я…» - думал по дороге Алёшка. И вот уж вместе с Фёдором они путь к царю-батюшке держат. Вьюга завывает, снег, точно маленькие иглы, в кожу врезается, и трясёт всего Федору. Да не от холода лютого трясёт, а от волнения, такого же лютого. «Господи, страшно-то как! На что батюшка меня так мучает?.. Уж лучше сразу голову с плеч, чем сейчас перед самим царём стоять!!» - проносились мысли страшные в голове его. Тем временем они уж во дворец вошли, к тронному залу идут, а отец всё нотации читает: - Перед царём слова лишнего не сболтни! Да что там!! Рот не смей открывать, покуда царь тебя не спросит!!! Помни, что служить ты ему должен верою и правдою, живота не жалея! Родителей позабудь, мать родную, да меня. О царе только думать ты должен!.. - Да я и так, батюшка, думаю о нём весь день. Как с утра ты меня, словно обухом по голове, новостью своей ошарашил, так с утра я и трушу… Видишь, как руки трусятся? – сказал Фёдор дрожащим голосом и поднял к лицу отца трясущиеся кисти. - Это от холода. – сказал Алексей, как отрезал. - Да если бы, от холода… - Так, не смей перечить отцу! Упаси тебя Господь ещё с царём Иваном так говорить!.. - Батюшка, да я эти слова твои с детства слушаю. Я всё понял – перед царём – тише воды, ниже травы. - Вот, молодец! И помни, хорошее служение царю – тебе же во благо пойдёт! Помни, что обязан ты так же род Басмановых наш прославлять, и семейные богатства преумножать! Фёдор на это ничего не ответил, так как подошли они к дверям толстым дубовым, с двумя стражниками по бокам. Алексей быстро шапку снял и Фёдору велел верхнюю одежду снять – «негоже к батюшке нашему в одежду закутанным входить!» Хотя сам Алексей остался в шубе своей… «Ну это наверное потому, что батюшка мой давно ему служит, а я млад ещё слишком…» - подумалось Басманову младшему. Зашли отец и сын в зал тронный. И узрел Федора царя своего – восседал он на троне, в думу глубокую погружённый… - Здравствуйте, надёжа-царь! – громко сказал Алёшка. Иван резко моргнул, посмотрел на Басманова старшего, и слабо улыбнувшись, сказал: - Аа, Лёшка… Я уж думал не придёшь, уходить собирался. - Ну что вы, царь-батюшка, как же я мог об обещании, данном вам, забыть?! Вот сына своего, кровинушку мою, привёл к вам на службу… Ну, Федь, подойди сюда, не боись! Фёдор до этого боявшийся даже шелохнуться, дёрнулся, испуганно поглядел на отца, потом на царя, и потупившись, подошёл. - Царь-Иване, я его с детства честной службе учил, он будет вам верной слугой. Фёдору то доверять можно, как и мне… Посему вот, общайтесь, коли приглянулся он вам, царь-батюшка. – на этих словах Басманов старший резко ударил сына по плечам, от чего тот опять крупно вздрогнул и уставился неотрывно на Ивана Грозного. Потом опомнился и поклонился, как его батюшка учил. - Ну, Фёдор, ответь мне, сколько лет тебе? - Осьмнадцатый пошёл, царь-батюшка. – слабым голосом произнёс Фёдор. Царь Иван оглядел внимательно опричника будущего: худой, перста тонкие, (как только оружие может держать ими?); кудри тяжёлые, тёмно-коричневые, вьются, а верхние самые от снега мокрые; отсутствие какой-либо щетины на лице и глаза большущие, цвета васильков полевых. И какая-то странная нежность охватила Ивана, каковая не посещала его со времён смерти последней жены… - Чего ж ты трусишь, Федюша? Не бойся, не отправлю я тебя на виселицу, ежели ты сейчас что не так сделаешь. – тихо рассмеявшись, мягко сказал Иван. - Я же понимаю, что ты молод ещё. У тебя будет время всему научиться. Расскажи лучше, что умеешь ты. - Спасибо, царь-Иване, как гору с плеч скинули! – в искреннем облегчении воскликнул Басманов. И заметил взгляд царский – внимательный, масляный, изучающий, слегка насмешливый… - А умею я много: на лошади ездить хорошо, с мечом и саблей обращаться, пушки заряжать и стрелять из них… - договорить не успел. - Так и быть, Фёдор, беру я тебя на службу к себе! – в этот момент глаза юноши удивлённо округлились. – Вот тебе наставления мои: с завтрашнего дня ты ни на шаг от меня не отходишь, слушаешь меня, помогаешь мне, наказы мелкие выполняешь. - Понял, царь-батюшка! Будет исполнено! – и Федя подошёл, как отец его учил, к царю Ивану, наклонился и руку его, драгоценными перстнями украшенную, поцеловал преданно. - Эх, Алёшка, хороший у тебя сын, и правда прилежный! Бог даст, быстро по службе вверх пойдёт! Оба Басмановы улыбнулись широко, а Алёшка чуть ли не закричал: - Спасибо тебе, царь Иван! Век твою доброту и справедливость помнить будем! – оба поклонились в пояс и собрались покидать зал тронный. - И ещё, Алексей, сели-ка ты сразу сына своего рядом с собой, в одну комнату. Он же уже, считай, на службе у меня. - Понял, исполню, царь-батюшка! – Ещё раз в пояс поклонились и удалились оба. И вот опять идут Басмановы, отец и сын, по коридорам к комнатам опричников. Алексей всё говорил, говорил, говорил, как он счастлив, что господин царь смиловался, что поздравляет сына со службой, и что какой он молодец, при государе достойно себя вёл. А Фёдор его и не слушал почти – всё об Иване думал. О голосе его мягком, о взгляде ласковом, о руках тёплых. И мандраж его не покидал. Пусть царь внешне был не очень красив – большой нос, козлиная борода, морщинистое лицо, хмурые брови – но энергетика от него шла такая сильная, мужская… Такому сразу хотелось в ноги упасть и лежать там… - Фёдор! – вырвал его из дум глубоких Алексей. - А? Звал, отец? - И не раз! Где ты витаешь? Пришли вот. – и жестом он указал на дверь, - Вот спальня моя и ещё четырёх сослуживцев. Проходи, рядом жить будешь. Всё-таки не дорос ты ещё, наблюдать за тобой надо... И с сего вечера стал Федора Басманов жить вместе с отцом во дворце царском и служить царю Ивану верно и преданно.