Не завидуйте.

Проснулся Басманов с дикой головной болью, еле глаза разлепил. Встал медленно - спина болела от сна на жëсткой лавке, и пошёл в палаты – ведь ему надо было переодеться, да служба ждать не может. Он быстро шагал к царским палатам, стараясь не поднимать голову. Кровь начинала закипать, вчерашние обиды всплыли в памяти и с новой силой терзать его стали. Думал он, что всё сегодня Грозному выскажет. В палатах стал переодеваться в одежду служебную. Следов вчерашнего действа видно не было... Вдруг в комнату резко зашëл Иван, увидел Федю, кафтан завязывающего: - Феденька! – нежно произнёс Иван в дверях. Опричник сначала испуганно глаза поднял, потом сразу нахмурился и вообще отвернулся, - Я тебя искал. Хороший мой… - продолжил мужчина, подходя ближе, и потянулся обнять юношу. Не успел коснуться, как Федя резко дëрнулся и отошёл к столу. - Ты чего, лебедь мой? – Иван СТАРАТЕЛЬНО делал вид, что ничего не произошло. - Не притворяйся. Ты… Спал вчера с какой-то… Шлюхой. – тяжело давались Феде слова эти, ох тяжело… Больно. - Федюша, что ты говоришь такое? – царь в притворном изумлении поднял брови. Врождённое упрямство не давало ему признаться... - Я видел. Хватит вести себя как дитя малое! – наконец не выдержал Фёдор, подняв на царя красные глаза. Губы его дрожали, он готов был вот-вот расплакаться опять. Затем он резко отошёл к окну, лишь бы не видеть лицо это… - Кхм. Да Федя, я совершил ошибку. Перепил, с кем не бывает… Не злись, ведь до этого такого не было, ты же помнишь. – после недолгого молчания напряжённо произнёс Иван. - То есть, ты даже извиниться не хочешь?! – Федя опять повернулся к царю, заглянул ему в глаза. - Федька, не зли меня. Я перед тобой извиняться не собираюсь. Знай своё место! – рявкнул государь. - Ты же говорил, что любишь меня… - задохнувшись от обиды пролепетал Федя, опять опуская голову, - Выходит, врал ты мне… Попользовался и бросил… - сдерживать слёзы уже не было сил и первая горячая капля стекла по щеке. - Давай поговорим с тобой честно. – царь подошёл ближе и стал серьёзно объяснять, - Конечно, я тебя не любил. «Не любил? Почему? А когда всё изменилось? Или не изменилось…» - все эти мысли разом влетели Феде в голову. А царь продолжал: - Когда увидел тебя первый раз – это было через пару месяцев после смерти жены – мне понравилось твоё лицо и тело. Ведь ты не первый мой любовник, Федя, уж я-то разбираюсь. Греховные желания меня захватили, противиться мочи не было… И, поначалу, я правда хотел только пользоваться тобой, для утоления плотских утех. Послышался всхлип. Федя так низко опустил голову, что кудри закрыли лицо, но и не видя его было понятно, что он плачет. - Да откуда ж мне знать было, что ты не из тех неумелых юношей, что мне бояре подсовывали! – нотки горечи послышались в голосе Грозного, - Ты преданным таким, честным шибко оказался. Всё выполнял, как я велю и не противился никогда… И я… Какую-то странную нежность стал питать к тебе… И жену-покойницу, и любовниц своих позабыл, только о тебе думал. И не одно тело твоё мне интересно стало, а душа тоже… Но я думал не простишь ты мне того, что я сделал, а ты, судя по всему и сам рад оказался… - задумчиво, глядя в пустоту и загадочно улыбаясь, тихо сказал Иван. А Федя плакал уже не сдерживаясь, и сам не знал – отчего. Все чувства смешались, плохо он понимал смысл слов Ивановых. - Полюбил я тебя, Федя. Коль можно было, венчался бы с тобой. – и Иван взял Федю за руку, - Так что не обижайся. Девка эта в монастырь пойдёт. Жаль её, но что поделать – на всё воля Божья. А тебя я люб-лю! - заявил Иван, как отрезал, и поднял его лицо, от слёз мокрое. Поцеловал крепко. Затем прошептал тихонько: - Там баня натоплена, иди умойся, да приходи ко мне. Тошно мне было без тебя… Басманов улыбнулся. *** Собственно, пришёл он в баню. Слезы ещё текли некоторое время, но не понятно от чего – радости, непрошедшей обиды или сильного стресса, пережитого за такое короткое время. Но не зря баня целебным местом называлась – вскоре успокоился Фёдор, расслабился, стал прислушиваться к разговорам боярским: - …и вот царь мою племянницу к себе чуть ли не за волосы потащил!.. Она мне сказывала, что ночь у них была, будто брачная, понадеялась, что царь на ней жениться! – и все негромко рассмеялись. - Наивная она у тебя, дура. Ты хоть объяснил ей, для чего это вчера устроено было? - А зачем? Это уже её не касается. Её дело маленькое – ноги раздвигать ради целей старших! Только плохо она постаралась, Иван приказал в монастырь сослать, не приглянулась ему. Всё с Федькой сравнивает, тьфу! Будь он проклят! И девку похожую выбрали, платье такое же купили, подменили вовремя, пока этот где-то там шлялся… - Ну так чего ты хотел? Что он полюбит её пуще своей «девки»? Дальше Фёдор не слушал. Да и необходимости не было. Это горькое событие – вовсе не случайность, а очередная боярская выходка! Очередная попытка мести многострадальному Басманову! Вместо каких либо эмоций у него осталась только холодная ярость. Слёзы забылись и окрепла имеющаяся ненависть к сослуживцам своим… «Ну ничего. Я их ещё проучу. Никто больше не посмеет даже взгляда косого на меня кинуть! Я покажу им «девку царёву», суки…» - зло подумал Федя и поспешно покинул баню. В это время туда Серебряный заходил и они столкнулись в дверях. Посмотрели друг на друга: Серебряный - с любопытством, Басманов – с презрением. Да и разошлись потом ни единого слова не сказав.