собачье сердце

могла ли я представить, что всё так обернется? пошла на драку, и получила, как выяснилось позже, кирпичом по голове, потеряла сознание, и вновь, оказалась в колонии, куда, надеялась, не вернусь никогда. я очнулась в комнате с белыми стенами и потолком, только плитка на полу была серая. в воздухе витал запах медикаментов, июльской свежести, поступавшей из окна. я приподнялась на локтях, дабы оглядеться: большое окно, с белыми занавесками, в углу шкаф со стеклянными дверцами. спускаю ноги с кровати, чтобы встать. голова продолжала болеть, но уже не так сильно. я прикоснулась кончиками пальцев к затылку, немного нажала на больное место, и зашипела от боли. синяк точно есть, да ещё и большой небось. я подошла к окну, и выглянула на улицу: территория огорожена стеной, с колючей проволокой на вершине, не было деревьев, только маленькие кустики у ограды, зелёная трава. где-то вдали, слышались голоса. вытягиваюсь в окно, ловя ртом воздух, заполняя им лёгкие. солнце приятно греет лицо и руки, которыми я держусь за раму, дабы не выпасть. весь кайф ломает грубый женский голос из-за спины: - смотрю, уже очнулась. ты учти, выпадешь из окна, тебя никто ловить не будет, и собирать всё, что от тебя осталось тоже. - я не собиралась прыгать, просто... - знаем мы таких. если всё нормально, тебя ждут на разговор,- меня перебили, отрывая от наслаждения. я покорно отошла от окна, и направилась вслед за медсестрой - крупной женщиной, лет сорока. она шла быстро, немного в развалочку. выйдя из палаты, мы шли по темно-серому коридору, который освещался только тусклыми лампами. это был медицинский корпус тюрьмы для несовершеннолетних. при моём первом заключении, здесь я не была, ибо отличалась хорошим здоровьем, в отличие от своих товарищей по несчастью. куда мы шли я не знала, не спрашивала. с кем я буду разговаривать, тоже не имела понятия. в душе теплилась надежда, что меня приведут в специальную переговорную комнату для встречи с братом. именно там, родители отказались от меня, доведя 6-летнего ребенка до крика, до истерики. я до сих пор помню, как слезы крупным градом лились по моим щекам, как горело лицо, как я била руками по разделяющему нас с родителями стеклу, умоляла простить. ответом мне было хмурое лицо отца, и глаза матери, смотрящие в пол. она не сказала мне ничего, а только согласилась с отцом, как делала всегда. мать боялась отца. делала всё, что он скажет, несмотря на то, что он никогда в жизни её не ударил, не повысил голос. женщина, подарившая мне жизнь, безропотно подчинялась отцу, и меня учила тому же. она всегда говорила, что мужчин нужно уважать и ценить, слушать их, и беспрекословно выполнять их указания, даже если тебе они не по нраву. так произошло и при нашей последней встрече. узнав о том, что маленькая девочка убила человека, отец принял решение отказаться от неё, лишить семьи. мать, как бы больно ей не было, как бы она не была согласна с мнением отца, просто согласилась, не давая мне права выбора. она не заступилась за своё дитя. она предала меня, оставила одну. я видела, как ей больно оставлять дочь в этом аду, но она ничего не сделала, чтобы вытащить её отсюда. но мои надежды не оправдались. блуждая по коридорам, мы пришли к железной двери. в ней было оконце, из которого горел свет. меня подтолкнули к ней, призывая открыть. открываю дверь, оглядываю помещение. бетонные стены, одна лампа на потолке, посреди стол и два стула с разных сторон. на одном уже кто-то сидит. прохожу, и в нерешительности останавливаюсь. дверь сзади с жутким скрипом закрывается, запирая меня в клетке с хищником. мужчина, мне удалось разглядеть его в свете лампы, приглашает меня сесть на свободный стул, прямо против него. глотаю слюну, и присаживаюсь на предложенное место. - боишься меня, поэтому так скована?, - голос с усмешкой, немного хриплый.- небось, когда людей убиваешь, чувствуешь себя гораздо раскрепощëннее. всё вы такие - как гадить, так вы первые, не забывая при этом кривляться, и улыбаться, а как отвечать за поступки, так сразу язык в жопу и всё, как будто не при делах. язвит, давит на больные места, издевается. от его слов, в комнате будто становится холоднее, это заставляет меня поëжиться. - мне сказали, что меня ждут на разговор. о чем вы хотели со мной поговорить? о моём состоянии? или что?, - не узнаю свой голос, пугаюсь его. он хриплый, надорваный. этот человек прав. я совершила преступление - мне за него и отвечать, и бояться мне нечего. расправляю плечи и поднимаю голову, устремляя неморгающий взгяд на собеседника. - твоё состояние меня не интересует, как, впрочем, и ты сама. ты здесь уже во второй раз, по практически тому же обвинению, только в первый раз, ты убила, а сейчас, твоя жертва осталась жива. такой расклад меня напрягает. мне казалось, что я убила Мигеля, прежде чем меня по голове ударили. чувствую, как тёмные узлы завязываются на моей шее, лишая кислорода. широко распахиваю глаза, приоткрываю рот ловя жадно воздух. видя мое состояние, мужчина усмехается и продолжает: - а ты не знала, что глава банды "Когти Дьявола" остался жив? ты прокусила ему сонную артерию, даже кровь пустила, но тебя вовремя оглушили ударом кирпича по голове. из-за этого, ты пролежала в медблоке чуть больше недели, не приходя в сознание. я уже и не надеялся на разговор с тобой, милашка смерть. милашка смерть... это моё прозвище, которым меня назвали здесь в первый раз. меня так назвали враги, и иногда брат. так же назвал и Мигель, умирая подо мной. - как видите, я здесь, и уже с вами говорю. я тут не первый раз, поэтому давайте обговорим, насколько меня здесь заперли, раз пацанчик жив, то надеюсь, что ненадолго. нервно выдыхаю. меня здесь ничего не пугало, кроме как срок заточения. но в душе скребли кошки. сейчас, я бы хотела встреться с Осаму, хотя бы просто посмотреть в его чёрные глаза, и утонуть в их глубине, растворится в его мягком голосе. как он там? придёт ли навестить меня в этом серпентарии? шумно выдыхаю, отгоняя мысли, и раскидываюсь на стуле, ожидая ответа. разглядываю человека, сидящего напротив. кожа темная, синяки под глазами, из-за ненормированного графика работы с шальными детишками, морщины на переносице. волосы, цвета темный шоколад. из-за серого пиджака, плечи кажутся маленькими. он сидит ровно, протянув руки по столу, и сплетя пальцы меж собой. единственное, что выделялось - светлые, голубые глаза на его смуглом лице. они как будто прожигали меня изумрудным пламенем, и вся мое спокойствие дотла сгорело. - здесь ты проведешь 3 года. должны были дать больше, но из-за того, что потерпевший жив, срок тебе уменьшили. во избежание проблем с тобой, тебе оденут намордник, чтобы не кусалась. мы же не знаем, что ты сделаешь, поэтому оберегаем тебя, себя и других детей,- мужчина улыбнулся смазливой улыбкой. от этого мне хотелось его ударить, чтобы перестал улыбаться, показывая мою ничтожность. - я что, похожа на собаку, чтобы мне намордник одевали? если вы переживаете, что я на других буду кидаться, расслабьтесь, не буду. не хочу ещё дольше тут просидеть. - что ты хочешь, никому не интересно. сказано, оденешь, значит, так и будет. у тебя не та ситуация, в которой тебе угодно выбирать,- улыбка исчезла с лица, голос затвердел. я только хмыкнула, выражая полное безразличие. - не забудьте посадить на цепь и кости бросать,- поднимаюсь с места и одариваю насмешкой собеседника. слова оказались правдой - стоило мне выйти за дверь, как меня тут же схватили под руки и потащили куда-то, где позже на лице моём уже красовался намордник - собачий. когда я, в сопровождении охраны чинно шла в свою комнату, проходящие мимо меня дети, оглядывались, бросали недоверчивые взгляды. вскоре, я осталась одна в своей "будке", но не на привязи. кости мне тоже не кидали. дни тянулись одинаково медленно и скучно. на прогулке, меня держали одну, не пуская к другим, и всегда под присмотром. намордник никогда не снимали - разве что, только на время завтрака, обеда или ужина. на беседы меня больше не вызывали, что очень радовало. даже на время приёма пищи, меня отсаживали в угол, или иногда я ела совсем одна. раздражало немного первое время, но потом привыкла. с ума от одиночества и скуки я, к удивлению не сходила. развлечений никаких, разве что в библиотеку сходить, да на улицу, вот и всё. возиться со мной никто не хотел особо, так что в библиотеку водили раз в неделю, ну а на улицу со всеми. один раз, видела, как невысокий мальчишка с белыми короткострижеными волосами уложил пятерых парней, чуть больше его. лупил он их хорошо, до крови, что потом перед ним всё шелковые ходили. что было дальше не знаю, но скорее всего досталось драчуну по первое число. через месяц заключения, я получила письмо. тусовалась в своей клетке, когда ко мне вошли, и заявили о том, что мне написал кто-то. в душе что-то рухнуло вниз, и вспорхнуло птицей со дна, устремляясь вверх. разжегся костёр надежды ещё сильнее. я вскочила с кровати, и выхватила письмо. охранник ушёл, пробурчав себе под нос что-то. разрываю конверт, и разворачиваю сложенный лист бумаги, начинаю читать: дорогая т/и! наконец-то смог тебе написать. прости, что так долго - после завоевания нового района, дел стало много. после той злополучной драки, мы встретились с Когтями вновь, и подчистую их разгромили. они сдались, и теперь, как и обещал Осаму, Гиндза теперь полностью принадлежит банде "Смертники". нужно было наводить порядок, поэтому и вспомнили мы про тебя так не скоро, извини за это. Осаму очень переживал, когда мы тебя бросили в ангаре с этим типом, но по-другому никак было. туда уже ехала полиция, поэтому мы единогласно приняли решение оставить вас двоих на месте драки. брат места себе не находил- по 4 сигареты в день курил. мы думали, что Мигель умрёт, да что скрывать, думали, что ты тоже не жилец - уж слишком сильно тот тип тебя по голове кирпичом огрел. не переживай, Осаму его наказал за это. надеюсь, что ты в порядке. как прочитаешь письмо, расскажи, как долго ты просидишь в заключении, что с тобой делают, как вообще всё проходит. как закончим дела, постараемся с братом тебя навестить. письма буду стараться писать,может,Осаму тоже найдёт время и напишет тебе. не обижайся на него, ты не представляешь, как ему тяжело тянуть на себе восстановление целого района, точнее порядка там, и установления своей власти. я помогаю ему, поддерживаю как могу. с наилучшими пожеланиями твой Нобуо. письмо я перечитывала несколько раз, и каждый - со слезами на глазах. меня не забыли. я не обижаюсь, что не сразу написали. если бы, я была собакой, то сейчас виляла бы хвостом, и крутилась юлой. меня переполняла гордость за брата, радость. настроение улучшилось, даже не смотря на холодящий лицо намордник и срок моего заключения. ночью никак не могла уснуть. очень ждала встречи с братом. для меня эти 15 минут были самыми важными в жизни. но в душе грыз червячок сомнения. я боялась,что он придёт и скажет,что разочарован,или что больше не хочет иметь со мной ничего общего. не это самое страшное.я боялась,что Осаму вообще не придёт. письмо я хранила под подушкой, как самую ценную вещь на свете. через дня два, я с трудом упросила дать мне лист бумаги и ручку, чтобы написать ответ Нобуо. пришлось выдавливать всю свою милоту, строить глазки, и чуть ли не руку целовать. от такого блевать хотелось, но что ни сделаешь, ради брата. здравствуй, Нобуо спасибо, что написал. думала, что про меня всё забыли, и оставили гнить в этой дыре. я очень горжусь вами. вы огромные молодцы, что смогли преподать этим шавкам из Когтей достойный урок. как мне рассказали, Мигель остался жив, но находится в тяжёлом состоянии,поэтому срок мой уменьшили. в колонии я пробуду 3 года. скажу честно - относятся ко мне отвратительно. одели намордник, и запретили его снимать, ссылаясь на то, что я видите ли буду на других заключённых кидаться. к ним меня, кстати, не подпускают. развлечений мало,точнее, нет совсем - на улице побыть, да в библиотеку в субботу сходить. очень жду нашей встречи. ты не представляешь, как для меня важны эти 15 минут нашего общения. брату можешь передать, чтобы больше столько не курил, я же в порядке. как выйду, задам ему, за такое безрассудное отношение к здоровью, и к моим нервам. с любовью т/и. ответ пришел через 1,5 месяца. Нобуо говорил всё то же, про встречу ни слова. я ждала. была похожа на Хатико,только последний жил свободно, и без намордника ходил, не то, что я. сентябрь сменился октябрём, октябрь сменился ноябрём. на улице стало холоднее, как и у меня внутри. письма писались, но люди не встречались. ко мне никто не приходил. я надеялась и ждала, внутри осознавая, что все это бесполезно. в надеждах, ожиданиях, переживаниях, прошли полгода заключения. режим всё тот же, отношение такое же. только настроение исчезло. новый год я провела у себя в комнате, лежа калачиком на кровати. это был мой первый новый год без брата и не дома. flashbacks -Осаму, етить твою мать, где тебя носит?! почему я готовлюсь к празднику, а ты мне не помогаешь? девушка расставляла тарелки с всевозможными явствами на столе их небольшой с братом кухни. до главного праздника года оставалось около часа, а дел было немеренно: на стол накрыть, вешалку в коридоре для гостей освободить, и себя в порядок привести. с балкона вышел парень, и оглядев стол, облизнулся. как готовит сестра он знал - было слишком вкусно, и хотелось съесть всё. незаметно, попытался вытащить из салата кусочек крабовой палочки, как получил по руке. болезненно поморщился, и потер конечность - что ты творишь, сестрица? не паникуй раньше времени, всё мы успеем. нельзя уж мне и покурить , - парень подошёл к девушке и обнял со спины, утыкаясь в шею, и вдыхая запах персикового шампуня. - братец, если ты мне помогал, я не орала, и не суетилась бы так. лучше приберись в коридоре, здесь я сама закончу. скоро будут приходить гости, а я ещё не одета, да и ты тоже. Осаму чмокнул сестру в шею, и удалился разбирать вешалки, о чем вскоре судило шуршание одежды, открывание дверей шкафа. парень любил сестру, поэтому никогда ей не отказывал, всегда старался помочь, но только после того как покурит. это был ритуал, даже традиция, обычай, который не нарушался. девушке конечно не нравилось, что на балконе стоит невозможный запах табака, но по-другому было заставить нерадивого родственника что-то делать нельзя. набрав в лёгкие по-больше воздуха, т/и открывает дверь балкона и выходит на улицу. Токио переливается разноцветными огнями, вдали огромной ёлкой высится телебашня. на улице шумно. блестит снег, падают снежинки, аккуратно ложась на ресницы и волосы. девушка выдыхает. табак уже не чувствуется. хочется стоять и смотреть, как страна готовится к празднику, как снуют по улице люди, забегая в тот или иной магазин, и спешат домой, к семье. холод заставил брюнетку взял бутылки с шампанским и вернуться в квартиру. в коридоре слышались мужские голоса. девушка выскользнула из кухни в свою комнату, дабы одеться и немного накраситься. вскоре, на девушке красовалось чёрное в белый горошек воздушное платье. круглый вырез аккуратно обрамлял шею и ключицы, длинные рукава фонарики подчёркивали длину рук, а юбка длину ног. распущенные волосы дополняли образ. тихими шагами, т/и пробирается на кухню, где слышен смех парней, их громкие разговоры. она опирается на дверной косяк,и улыбаясь смотрит на собравшихся. её присутствие заметили не сразу. обернувшись, бывшая правая рука Осаму, Нобуо, завороженно смотрит на девушку, окидывая её взглядом сверху донизу. -т/и..., ты такая красивая.. у меня нет слов, тебе правда очень идёт это платье, - парень толкает брата в плечо, - эй, умник, ты сестру свою видел вообще?, - после этих слов всё, кто были на кухне обращают внимание на смущенную т/и в дверном проходе. последняя неловко улыбается, поглаживая правое плечо левой рукой, и тщательно избегая взгляда глаза в глаза - это же моя сестра, она не может быть не красивой, Нобуо, это очевидно,- парень подходит к т/и, и аккуратно вкладывает в её руку небольшую коробочку,- с праздником, малышка, - на щеке чувствуется прикосновение губ брата, - открой, посмотри. - хитрый лис, - ухмыляется, но коробочку открывает. внутри лежит серебрянная цепочка и подвеска в виде перышка. девушка охает, и достаёт подарок, котрый чуть позже оказывается на её шее - Осаму, спасибо большое, ты самый лучший брат, - растроганная до слез она висит на шее брата, вытирая слезы о его шею - все ради тебя, сестрёнка, ты только не плачь, не маленькая же, - нежные поглаживания по спине успокаивают, - погнали на улицу, скоро салюты будут! буквально через 5 минут компания из 6 парней и одной девушки со смехом и криками выбегает на оживлённую улицу. всё сият, блестит, смеются люди, играет музыка - до Нового года осталось 5 минут, пойдёмте на площадь, там фейерверки будет лучше видно,- т/и тянет за руку брата, а тот в свою очередь призывал остальных последовать за ним. компания пробиралась сквозь толпу, кидаясь снегом, радостно смеясь и перекликаясь. на площади собралось уже довольно много людей, ожидающих салют. на огромной здании, оборудованном экраном, шел отсчёт времени - меньше минуты, загадываем желания!, - Осаму посмотрел на сестру. девушка светилась от счастья, радостно улыбалась. глаза светились, щеки разрумянены декабрьским морозом. Осаму хотел, чтобы т/и всегда была такой- счастливой. в такие минуты не было большего наслаждения и спокойствия, когда всё, кто тебе дорог рядом с тобой. -3, 2,1, С НОВЫМ ГОДОМ!, - раздались выстрелы, и в воздух устремились яркие драконы, разрывающиеся на миллионы маленьких, озарая людей и весь город яркими цветами. восторженные крики послышались повсюду, ознаменовывая начало нового календарного года. end flashbacks