Жестокая реальность

От лица Дафны 24 декабря 1994 Святочный бал Хогвартс Я танцевала с Джо Кларком, коктевранцем, которого мне навязали родители. Его светлые волосы и смокинг, одетый с иголочки, выглядели аккуратно, но я не могла заставить себя сосредоточиться на этом. Каждый раз, когда Джо пытался завести разговор, я лишь улыбалась, стараясь не думать о том, что на самом деле хочу танцевать с другим человеком. Мы кружились по залу, и вокруг нас сыпались блёстки волшебного света, но моё сердце оставалось тяжёлым. Я мечтала о Тео, о том, как бы мы могли танцевать вместе, смеяться и наслаждаться этим моментом. Но, увы, мы были просто друзьями, а мой отец никогда не позволил бы мне пойти с ним. Он всегда имел свои взгляды на то, с кем я должна общаться, и Джо подходил под его стандарт — он был из хорошей семьи, с безупречной репутацией. Он не претендовал на мою руку, так как у него уже была невеста, но она была студенткой Шарбатона. — Ты отлично выглядишь, — сказал Джо, пытаясь сделать комплимент, и я слабо кивнула, избегая взгляда его тёмных глаз. — Спасибо, — произнесла я, стараясь звучать искренне. Но на самом деле я думала только о Тео, о том, как он бы держал меня в объятиях, и о том, как весело было бы вместе танцевать под музыку. Музыка становилась всё более живой, и мне казалось, что каждый ритм подчеркивает мою неловкость. Я снова посмотрела на танцующий зал и увидела Тео, который стоял в окружении друзей. Он смеялся, но когда его взгляд встретился с моим, я почувствовала, как сердце забилось быстрее. В его глазах я увидела что-то, что меня тревожило — понимание, сожаление и, возможно, даже небольшую искру боли. — Эй, ты здесь? — спросил Джо, его голос разорвал мои мысли, и я вернулась в реальность. Я снова попыталась сосредоточиться на танце, хотя каждое движение казалось мне неестественным. — Да, всё в порядке, — ответила я, но на самом деле всё было не в порядке. Я чувствовала, как внутри меня растёт неудовлетворённость. Я мечтала о том, чтобы просто бросить всё и уйти к Тео, но понимала, что это невозможно. Танец продолжался, и я снова потерялась в своих мыслях, представляя, как могла бы выглядеть эта ночь, если бы всё было иначе. Если бы Тео был моим партнёром, если бы я могла быть с ним. Но реальность возвращала меня к Джо, который продолжал болтать о каких-то пустяках, а я лишь улыбалась, пряча свои истинные чувства. 5 июля 1995 Гринграсс-Мэнор Как только я переступила порог дома, воздух в гостиной словно стал тяжелее. Отец сидел в своём любимом кресле, но его взгляд был холодным и жестким, как сталь. Мама стояла рядом, руки скрещены на груди. Я почувствовала, как у меня подгибаются колени, когда встретила их осуждающие взгляды. — Ты совсем потеряла стыд, Дафна? — начал отец, его голос был низким и ледяным. — Танцевать с Ноттом, когда ты обручена с сыном Вальянти? Ты ставишь под угрозу будущее всей нашей семьи. Я открыла рот, чтобы ответить, но мама тут же вмешалась; её голос был наполнен едким презрением: — И где ты была весь вечер? Мы с твоим отцом не могли найти тебя. Ушла подальше, чтобы прятаться с Ноттом? Ты же знаешь, насколько важно показывать свою преданность семье Вальянти, но, похоже, тебе это неважно. Моя попытка ответить застыла в горле. Я чувствовала, как от их слов у меня сжимается всё внутри, но сказать что-то в свою защиту не могла. В этот момент в разговор встряла Астория, моя младшая сестра, с лукавой улыбкой на лице. — Я видела, как Дафна исчезла с Тео, — заметила она с нарочитой невинностью. — Они ушли вместе в сад, а потом долго не возвращались. Забавно, правда? Отец вскочил на ноги; его лицо исказилось от злости. — Ты позоришь нас, Дафна, — процедил он, его голос был полон ненависти. — Танцевать с этим Ноттом и исчезать с ним на глазах у всех — ты что, решила перечеркнуть наше соглашение с Вальянти? Или тебе наплевать, какой позор ты приносишь нашей семье? Мама подошла ближе, её взгляд был полон презрения. — Тебе бы следовало поучиться у своей сестры, Дафна, — прошипела она. — По крайней мере, Астория понимает, что такое долг и преданность. А ты ведёшь себя как неблагодарная девчонка. Я стояла, как будто прикованная к месту, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Слова не находились — было слишком больно и стыдно. Я хотела объяснить, что мы с Тео просто танцевали, ничего больше, но знала, что это не изменит их мнения. Тем более это была бы ложь. — Наверное, стоит рассказать, как его невеста проводит вечера, — продолжала Астория, словно наслаждаясь ситуацией. — Интересно, что он скажет? — Хватит, Астория, — едва слышно прошептала я, но её слова были как соль на рану. — Не смей говорить мне "хватит"! — закричал отец; его голос был полон ненависти. — Если ещё раз посмеешь так опозорить нашу семью, я позабочусь, чтобы ты никогда не покинула этот дом. Твоя задача — выполнять наш долг, а не бегать за этим никчёмным Ноттом. Я не могла больше слушать. Слёзы катились по щекам, и я, спотыкаясь, выбежала из комнаты, слыша за спиной язвительные комментарии Астории и полные презрения упрёки матери. 6 июля 1995 Франция. Кань-сюр-Мер Территория академии Я стояла перед воротами Academia Bellarosa, чувствуя, как внутри всё холодеет. Высокие кованые ворота с витиеватыми узорами и гербом академии возвышались надо мной, словно граница, отделяющая свободу от строгих правил. Это место казалось мне тюрьмой — красивой и изысканной, но всё же тюрьмой. Родители отправили меня сюда впервые этим летом, как только я вернулась домой после учебного года. Казалось, они решили, что эта академия сможет исправить всё, что я делаю «не так». Сюда съезжались юные волшебницы из аристократических семей со всего мира, чтобы пройти «правильное» воспитание и стать настоящими леди. Многие девушки приезжали в Academia Bellarosa каждый год и уже знали друг друга, но для меня всё было в новинку. Я никогда раньше не бывала в подобных местах — может, потому что родители считали, что мне это не нужно, пока я не начала «подводить их». Месяц назад, после завершения учебного года в Хогвартсе, я вернулась домой, полная надежд и воспоминаний о прошедшем времени. Я была на дне рождения Драко, который стал одним из самых ярких моментов этого лета. Я смеялась, танцевала с Тео, и у нас с ним был особый момент. Но теперь все эти воспоминания казались такими далекими и неуловимыми, как утренний туман. В тот вечер у Малфой-манора я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Вокруг были люди, которые меня понимали, которые принимали меня такой, какая я есть. Но мои родители, как всегда, имели свои планы. Они решили, что я должна пройти обучение в академии, и не оставили мне выбора. Теперь, стоя перед воротами, я размышляла о том, что меня ждёт внутри. Я надеялась, что этот месяц, проведённый в Academia Bellarosa, не станет для меня испытанием. Здесь учили манерам, моде и другим «важным» вещам, но у меня была лишь одна мысль: как мне не потерять себя в этой жёсткой системе. Я вошла в академию, и воздух внутри был наполнен ожиданием и лёгким напряжением. Девушки в белых платьях и с изящными манерами сновали вокруг, уже обмениваясь сплетнями и смехом. Я была частью этого мира, но всё ещё ощущала себя аутсайдером. Мадам Лемарк, строгая директриса, встретила нас у входа; её холодный взгляд заставил меня поёжиться. — Добро пожаловать обратно, мисс Гринграсс, — произнесла она, не скрывая своего недовольства. В её голосе не было теплоты, только строгий тон, будто она была готова к поиску любых недостатков. Я бросила последний взгляд на ворота, за которыми осталась моя настоящая жизнь, и, набравшись смелости, сделала шаг вперёд. Это было время, когда я должна была научиться быть идеальной леди, но в глубине души я знала, что не собираюсь отказываться от своей истинной сущности. Каждый день в Academia Bellarosa был чётко расписан и строго регламентирован. От понедельника до воскресенья существовал строгий распорядок, который подчёркивал дисциплину и подчинение. Весь смысл пребывания здесь заключался в том, чтобы превратить нас, волшебниц из аристократических семей, в образцовых леди, достойных своих древних родов. Понедельник Утро начиналось с резкого звона колокольчика, который раздавался в шестичасовой тишине спальни, где я жила вместе с пятью другими девушками. Резкий звук разрывал сон, словно крик, и мы все поспешно вставали, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Я быстро стелила постель, машинально выполняя все действия. Казалось бы, простые упражнения утренней гимнастики должны были взбодрить, но вместо этого каждое движение превращалось в испытание под пристальным взглядом мадемуазель Роше. Она следила за нами, как ястреб за своей добычей, исправляя любую неточность с неумолимой строгостью. Мне казалось, что её голос звучит в такт холодным каменным стенам академии, эхом отдаваясь в моей душе. За завтраком царила почти такая же тишина, нарушаемая только стуком столовых приборов и приглушёнными голосами. В зале всё было строго по регламенту — даже разговоры ограничивались определёнными темами, и казалось, что свободные слова застревают в горле, не осмеливаясь выйти наружу. Уроки этикета начинались сразу после завтрака, и мадемуазель Боннель, будто хищница, выискивала в нас малейшие признаки слабости. Как держать вилку, чтобы это выглядело «естественно» и «достойно»? Как сидеть, не напрягая ни единого мускула, но при этом сохраняя идеальную осанку? Все эти правила заставляли меня чувствовать себя чужой в собственном теле, словно мне не позволено быть самой собой. С каждым днём эта скованность всё сильнее давила на меня. Вторник Начало дня не отличалось от понедельника — те же строгие правила, то же ощущение, будто я не дома, а в мрачном театре, где играю роль, которая мне не принадлежит. После утренних занятий нас ждал урок магической каллиграфии. Я всегда любила рисовать, но здесь это казалось чем-то чуждым, почти искусственным. Вместо свободы творчества нужно было идеально воспроизводить каждый завиток. Лист бумаги превращался в поле боя, где я боролась с собственными руками, которые то и дело допускали «непростительные» ошибки. Каждое замечание мадемуазель Дюваль било по самолюбию — её холодный голос словно подчеркивал мою никчёмность, напоминая, что я недостаточно хороша, что я снова подвела. Урок танцев после обеда был для меня чем-то вроде спасения. Хоть суровая мадам Лемуан часто делала замечания за неправильную осанку, танец дарил мне краткий миг свободы. Я могла забыть о строгих правилах и дать волю движениям, пусть даже на несколько минут. Но даже здесь находилось место для холодных, отстранённых взглядов преподавательницы, которая, казалось, была уверена, что моё несовершенство неискоренимо. Среда Среда была особенно тяжёлым днём. После обязательных утренних уроков у нас проходили занятия по магической истории и светской дипломатии. Мадам Шателье, которую в академии называли «Серым Фениксом» за её серебристые волосы и строгие манеры, читала лекции о древних династиях волшебников, долгих династических союзах и политических интригах. Она часто добавляла истории о том, как репутация семьи превыше всего и что личные желания — это роскошь, которую истинные аристократы не могут себе позволить. Каждый раз, когда она произносила это, я ощущала, как её слова обжигают меня, словно намекая, что мои чувства и желания ничтожны, и что я не имею права быть собой. На этот раз мадам Шателье отошла от обычного курса и заговорила о легенде, редко включаемой в учебные программы. Она поведала нам о самой древней магической семье, чьи корни уходили в глубины Месопотамии — к древней цивилизации, существовавшей задолго до возникновения греческих и римских империй. Её голос изменился, приобретя особую глубину, когда она начала рассказывать историю о могущественной волшебнице по имени Нингу. — Нингу, — произнесла мадам Шателье, останавливаясь, чтобы встретиться с каждым из нас взглядом, — жила на берегах рек Тигра и Евфрата, когда мир только начинал осознавать свою магическую природу. Её сила была столь велика, что она могла управлять не только реками и ветрами, но и животными, и даже человеческими душами. Её называли Верховной Заклинацельницей, и её род считался благословением богов. Считалось, что она проводила как светлые, так и тёмные ритуалы, связывая их магией земли и неба. Благодаря её знаниям ритуалы этих двух направлений могли существовать в гармонии, создавая магическую силу, которая простиралась на целые народы. Мадам Шателье сделала небольшую паузу; её глаза вспыхнули, когда она продолжила: — Потомки Нингу, унаследовавшие её силу, на протяжении веков играли ключевую роль в защите мира от зла. Они не только вмешивались в судьбы величайших империй, помогая правителям и наставляя их в трудные времена, но и сражались с тёмными силами, угрожавшими разрушить баланс. По преданиям, эти маги становились защитниками человечества, оберегая мир от демонов, заклинателей чёрной магии и созданий, не подвластных обычным смертным. Считается, что именно потомки Нингу первыми создали барьеры, которые до сих пор удерживают тьму от проникновения в наш мир. Она добавила, что легенды гласят, будто даже после исчезновения рода Нингу их магическое наследие продолжает жить — в заклинаниях, оберегах и древних ритуалах, передаваемых через поколения. Её слова звучали словно предупреждение, напоминая, что долг перед семьёй, защита её чести и магического наследия — это обязанность, превыше любых личных амбиций. Всё это прозвучало как укор, словно она говорила прямо мне. История Нингу и её потомков напоминала, что долг перед семьёй и ожидания окружающих всегда будут важнее того, что я на самом деле хочу. Я ощущала на себе тяжесть этих слов, словно они были предназначены именно для меня — как напоминание о том, что я должна подавить в себе все личные стремления и жить по чужим ожиданиям. Вечером нас ждали светские встречи, где мы должны были учиться вести изысканные беседы и деликатно улыбаться, даже если в душе царило отчаяние. Я ощущала себя чужой среди этих девушек, чьи улыбки были как фарфоровые — безупречные, но холодные. Каждое «как дела?» звучало как пустая формальность, и я часто находила предлог, чтобы уединиться, пусть и ненадолго. Четверг Четверг был словно повторением вторника, но с добавлением урока зельеварения после танцев. Это не было привычное зельеварение, как в Хогвартсе, где мы смешивали ингредиенты, чтобы создать что-то действительно полезное или удивительное. Здесь мы учились варить косметические и парфюмерные зелья — смеси, которые должны были подчёркивать наши «внешние достоинства» и создавать «нужное впечатление». Каждое занятие напоминало мне о том, как много усилий требуется, чтобы соответствовать стандартам, которые были мне чужды. Казалось, что под слоем всех этих косметических зелий скрывается что-то пустое и ложное, что не имеет ничего общего с истинной красотой. Пятница Пятница была, пожалуй, самым изнурительным днём. С утра до вечера мы изучали моду и стиль, разбирая мельчайшие детали нарядов, обсуждая длину перчаток и оттенок тканей. Мадемуазель Ларивьер, наш преподаватель, не терпела «полумер» и могла часами объяснять, почему одно сочетание цветов лучше другого. Каждый её урок начинался с анализа нарядов, выставленных на манекенах, и я чувствовала, как нарастает давление, когда мне приходилось держать строгий вид и притворяться, что я заинтересована. В то время как другие девушки внимают ей с восторгом, я слушала её механический голос и всё больше погружалась в свои мысли, которые уносили меня далеко — в те времена, когда я могла свободно выражать себя, не думая о мнении окружающих. Я вспомнила о Пенси, которая с лёгкостью и естественностью создаёт удивительные образы для себя, для меня и даже для Вивиан. Пенси всегда была не просто модницей, а настоящей художницей, использующей одежду как холст. Помню, как мы с ней вместе гуляли по магазинам, выбирали яркие ткани и безумные аксессуары, которые отражали нашу индивидуальность. Её идеи всегда были на шаг впереди — от ярких шляп до смелых сочетаний принтов. Она могла часами обсуждать, как лучше всего комбинировать вещи, и всегда заставляла меня чувствовать себя уверенной, даже когда я сама не знала, что одеть. Мы с Пенси постоянно уговаривали Вивиан присоединиться к нам в наших шопинг-приключениях. Вивиан, хоть и была чуть более сдержанной, иногда позволяла себе расслабиться, когда Пенси начинала рассказывать о новых трендах. Я помню, как однажды мы нашли магазин с необычными украшениями, и Вивиан, обычно одетая скромно, вдруг выбрала яркую брошку в форме летящего дракона. Это было удивительно, и я тогда подумала, что у неё есть свой собственный стиль, просто она ещё не решилась его раскрыть. А сейчас, в этом ужасно удушающем классе, среди жестоких правил и постоянного контроля, мне казалось, что я теряю свою индивидуальность. Вместо того чтобы ощущать себя частью чего-то прекрасного, я чувствовала, как меня лишают свободы выбора и самовыражения. Я сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на манекены, одетые в безжизненные наряды, которые абсолютно не отражали ни мою суть, ни мой характер. Моя голова начинала болеть от бесконечных правил и запретов, и с каждой минутой я всё больше скучала по тому, как легко и весело было создавать образы вместе с Пенси и наблюдать, как Вивиан сидит неподалёку от нас, тихонько смеясь с Пенси. В моменты, когда мадемуазель Ларивьер углублялась в очередную лекцию о том, как неправильно сочетать оттенки, я позволяла себе мечтать о том времени, когда мы с Пенси снова сможем пойти на шопинг, смеяться и пробовать на себя самые необычные наряды, не заботясь о том, что кто-то может подумать. Я надеялась, что однажды вернусь к той свободе, которую чувствовала рядом с ней, и смогу оставаться верной себе, даже если мир вокруг меня будет стремиться к строгости и традициям. Суббота Суббота давала мне немного свободы, но лишь по сравнению с другими днями. Уроки верховой езды на свежем воздухе были для меня как глоток живого воздуха. Мой белый жеребец, Селест, был единственным, кто не осуждал и не критиковал. Его мягкий взгляд всегда напоминал мне о свободе и о том, что за пределами академии существует жизнь, полная радости и приключений. Когда я скакала по зелёным полям, ветер развевал мои волосы, и мне казалось, что я могу сбежать из этого места, пусть даже ненадолго. Каждое касание его крупа под моими ногами заставляло моё сердце биться быстрее, и в эти моменты я чувствовала себя поистине живой. Однако после обеда нас ждало занятие, которое обычно приносило лишь разочарование. Мы изучали создание композиций, которые могли менять форму и излучать необычные ароматы. Обычно это занятие вызывало у меня скуку. В классе стоял сладковатый запах, и я смотрела на свои попытки создать что-то красивое, осознавая, что мои работы всегда выглядели ужасно неуклюже. Мадам Ларивьер никогда не упускала возможности сделать замечание. Её слова о том, как «неправильное сочетание» может разрушить всю гармонию, звучали в моих ушах, но в этот момент мне было всё равно. Я мечтала о том, чтобы избавиться от этих постоянных правил, которые словно сковывали мою фантазию. Но вдруг, когда я прикасалась к материалам, я ощутила, как они оживают в моих руках. Я вспомнила, как Тео всегда говорил, что всё вокруг может рассказать свои истории, если только мы научимся это слышать. Я удивлялась, как он, будучи таким молодым, мог быть так проницателен. Мы тогда были совсем детьми — нам было по восемь лет, а он, помню, повторил слова своей покойной матери. Я всегда чувствовала, что между нами что-то особенное. Прошло более десяти лет с тех пор, как я его впервые встретила, и как только я увидела его снова, моё сердце забилось чаще. Он был рядом, и его присутствие придавало мне уверенности. Я вспоминала, как в свои четыре года я уже знала многое о растениях, и это всегда восхищало Тео. Он, вероятно, даже не подозревал, как сильно я была привязана к нему с тех самых пор, как мы гуляли в саду Гринграссов, и я показывала ему цветы и целебные травы. С того времени наша дружба только крепла, хотя, возможно, за прошедшие несколько месяцев мы стали ещё ближе. Вдохновлённая воспоминаниями, я решила попробовать создать что-то по-настоящему уникальное. Я начала экспериментировать с комбинациями, и, к своему удивлению, всё начало преображаться, когда я прикасалась к ним с любовью и вниманием. Это было как вдохновение, вспыхнувшее в сердце, и я решила не сдаваться, а позволить своей внутренней магии расцвести. Воскресенье Воскресенье давало больше свободы, но в этом было что-то обманчивое. С утра мы посещали службу в небольшом магическом храме, расположенном на окраине академии. Храм был построен из тёплого светлого камня, который в солнечных лучах искрился, словно завораживая посетителей. Его высокие своды были украшены яркими витражами, изображающими древние сцены из жизни богов, которые когда-то создали этот мир. Внутри царила тихая атмосфера, наполняемая лёгким звоном колокольчиков и шёпотом молитв. Легенда о создании нашего мира была известна всем. В начале существовало только пять душ: Магия, Природа, Смерть, Время и Знания. Эти божественные сущности, объединённые общей целью, создали Землю и людей. Каждая из них привнесла что-то уникальное: Магия подарила миру волшебство, Природа — жизнь и красоту, Смерть — конец и новое начало, Время — течение существования, а Знания — мудрость и понимание. Вместе они создали законы, по которым должны были жить люди, и устроили мир в гармонии. На протяжении многих веков люди поклонялись этим богам и богиням, принося жертвы и проводя ритуалы, полные уважения и преданности. Маглы приносили плоды труда, а маги использовали свои силы, чтобы проводить обряды, соединяющие миры. Но с течением времени, как это часто бывает, вера стала ослабевать. Маглы начали сомневаться в силе старых богов и придумали себе новых, более доступных и понятных. В результате многие забыли о своих истоках и о том, что когда-то связывало их с древними душами. Теперь храм, в котором мы собирались, стал больше местом для одиночества, чем центром веры. Я всегда удивлялась, почему так мало людей приходило сюда. Некоторые просто не знали о существовании этого места, другие же не верили в силу богов и предпочитали оставаться в рамках более современных убеждений. Время от времени я ловила недоуменные взгляды однокурсниц, когда они смотрели на меня, словно не понимая, зачем я посещаю храм, где никто не молится. Даже в такие моменты, когда я чувствовала себя изолированной, мысли о древних душах не покидали меня. Я представляла, как важно было бы вернуть их учения и мудрость в наш мир, научить людей помнить о своих истоках. Однако каждый день в академии напоминал заключение, где меня стремились сломать, подчинить правилам, которые я не могла принять всем сердцем.

***

Когда отец вошёл в кабинет Мадам Лермак, воздух был пропитан чувством напряжённости. Я сидела в углу, наблюдая за ними. Мадам Лермак, директор академии, всегда выглядела так, словно сама была частью учебной программы — строгая, с аккуратно уложенными волосами и безупречно подобранным нарядом. Она могла одним взглядом вызвать чувство стыда, и в этот момент, казалось, испытывала особое удовольствие от моего присутствия. — Месье Гринграсс, — начала она с деликатной улыбкой, которая, как мне казалось, скрывала предвзятость, — я надеялась, что вы сможете уделить немного времени, чтобы обсудить некоторые проблемы с вашей дочерью. Я сжалась на своём месте. Отец, казалось, не очень заинтересован в её словах, но его лицо выдавало лёгкое недовольство. — Дафна… — продолжала она, обращаясь ко мне, и в её голосе чувствовалась лёгкая нотка снисходительности. — У неё есть некоторые трудности в учёбе. Она, к сожалению, часто уходит в себя и не проявляет интереса к тому, что происходит вокруг. Её слова пронзили меня, как острое лезвие. Я старалась не встречаться с взглядом отца, который, к моему ужасу, теперь смотрел на меня с выражением разочарования. — Я понимаю, — ответил он. Его голос был сдержанным, но в нём звучали скрытые упрёки. — Я поговорю с ней. Неожиданно я почувствовала, как нарастает волнение внутри. Я знала, что эти разговоры всегда заканчивались тем, что я становилась объектом его разочарования. Мадам Лермак закончила, поднимая брови в ожидании. Я могла видеть, как она ждёт, пока отец поделится своим мнением о моих «неудовлетворительных» результатах. — Дафна, — произнёс он, наконец, обращаясь ко мне, — ты должна сосредоточиться на учёбе. Я не хочу, чтобы ты становилась изгоем. Я кивнула, но внутри меня поднималась буря. Я знала, что эти слова не просто пустые угрозы. Они несли в себе тяжесть ожиданий, которые я не могла выполнить. После этого мы вышли из кабинета, и я почувствовала, как на плечах нависает тяжёлое бремя. Я знала, что в этот день у меня будет множество мыслей, которые будет трудно отделить от этого разговора. После нашей встречи с Мадам Лермак атмосфера дома, казалось, напряглась ещё больше. Я знала, что день рождения матери, который мы собирались праздновать, будет пронизан эмоциями, и все ожидания, связанные с этим событием, давили на меня, как тяжёлые одеяла. Когда я вернулась домой, мир вокруг меня казался по-прежнему знакомым, но в то же время всё изменилось. Домовики суетились по кухне, готовя пироги и угощения, а в воздухе витал запах лимонных масел — любимого аромата моей матери. Я молча вошла в свою комнату, прикрыв за собой дверь. Вокруг всё оставалось таким, как я оставила перед отъездом в Хогвартс. Погружённая в свои размышления, я не замечала, как время летит. Вдруг раздался резкий звук открывающейся двери, и в комнату ввалилась Астория с нахмуренными бровями. На её лице играла ехидная улыбка, и в руках она держала несколько свернутых газет, которые, казалось, были приготовлены специально для меня. — Ты не поверишь, как мне было интересно читать последние выпуски «Ежедневного пророка»! — произнесла она, кидая газеты мне в лицо. Я едва успела их поймать, как они уже рассыпались по полу. — Что тебе нужно? — спросила я, пытаясь скрыть раздражение. Но в её голосе звучал тот самый тон, который всегда предвещал неприятности. — Смотри! — выкрикнула Астория, указывая на заголовки статей. — "Поттеры исчезли?! Никто не знает, где находится Избранный и его недалекая сестрица!" Ты ведь не знала? Это произошло, пока ты была в своей академии! С её слов у меня замерло сердце. Вивиан, моя лучшая подруга, и если бы с ней что-нибудь случилось, Тео сказал бы мне на балу в Малфой-мэноре. Я не могла поверить, что всё это произошло, пока я находилась в изоляции. — Прекрати, Астория, — попыталась я успокоить её, хотя внутри меня уже бушевала буря. — Это не время для твоих шуток. — О, но это не шутки! — с ухмылкой произнесла она, закидывая волосы за плечо. — Ты должна прочитать всё это, Дафна! Может быть, ты, наконец, поймёшь, что мир вокруг тебя не такой идеальный, как ты хочешь его видеть. Она шагнула ближе, заставляя меня почувствовать себя ещё более уязвимой. — Вот, посмотри! — продолжала она, указывая на несколько других статей. — "Скрываются от чего-то? Или просто беженцы от правосудия?" Слышала, как их обвиняют в чём-то тёмном? Возможно, они сбежали, чтобы избежать последствий своих действий на Турнире Трёх Волшебников! Я почувствовала, как злость нарастает внутри, но при этом понимала, что Астория просто пытается вывести меня из себя. — Я не хочу это слушать, Астория, — произнесла я, наклонившись, чтобы собрать рассыпанные газеты. — Ты просто наслаждаешься тем, что можешь делать мне больно. — Ну, а ты наслаждаешься своим самообманом, не так ли? — бросила она и, развернувшись, вышла из комнаты, оставив меня наедине с мыслями. Когда дверь за ней закрылась, я опустилась на пол, окружённая газетами, и начала читать статьи, которые она мне бросила. С каждой строкой сердце сжималось от тревоги. Я должна была узнать, что произошло с Вивиан и Гарри и почему они пропали. «Поттеры исчезли: что скрывает самая известная семья Британии?» "В последние дни магическая общественность оказалась в смятении после загадочного исчезновения Гарри Поттера и его сестры-близнеца, Вивиан. Об этом сообщают анонимные источники, близкие к семье. Поттеры исчезли из своих домов почти сразу после того, как вернулись из путешествия в Хогвартс. Знакомые и друзья Поттеров отказываются комментировать ситуацию, в то время как Министерство магии сохраняет молчание. Слухи о возможной связи Поттеров с тёмными силами не утихают. Неужели герои, которые когда-то спасли мир, теперь оказались в тени?" «Скрываются от чего-то: Поттеры на грани отчаяния?» "Известно, что Поттеры часто сталкивались с тяжёлыми последствиями своих действий на Турнире Трёх Волшебников, и теперь растут подозрения, что они могли стать жертвами своих собственных решений. Кто-то из близких источников даже предположил, что брат и сестра могли сбежать от возможного преследования. Неужели участие Вивиан Поттер в турнире привело к тому, что они оказались в опасности? В это время магическое сообщество ждёт разъяснений от Министерства магии, но пока информация остаётся крайне ограниченной." Я вспомнила о том, как Вивиан рассказывала о том, что что-то тёмное грядёт. Ви чуть не погибла из-за этого турнира. Эти воспоминания накрыли меня волной беспокойства. Как могла Вивиан оказаться в такой ситуации? «Обвинения в тёмных делах: Поттеры под подозрением» "Некоторые анонимные источники утверждают, что Поттеры могут быть замешаны в тёмных делах, о которых никто не подозревал. За их исчезновением стоит загадочная тайна, связанная с их прежними действиями и окружением. Неужели те, кто всегда считался героями, на самом деле ведут двойную жизнь? Слухи о возможных связях с Тёмным Лордом и его последователями продолжают множиться. Магическая общественность требует немедленных разъяснений." От этих слов мне стало не по себе. Я не могла поверить, что кто-то мог думать, будто Вивиан и Гарри находятся на стороне зла. Это казалось абсурдным. Тёмный Лорд убил их родителей, как они могли перейти на его сторону? «Правда о Поттерах: Под прессом общественности» "Источники, близкие к Поттерам, сообщают о том, что их семья оказалась под давлением со стороны магической общественности и прессы. После событий Турнира Трёх Волшебников на них обрушилась волна критики, и теперь они могут быть под угрозой. За кулисами скрывается множество интриг, и только время покажет, какие тайны лежат в основе их исчезновения. Семья Поттеров всегда привлекала внимание, но сейчас ситуация достигла нового уровня. Я подняла глаза от газет; мои мысли были полны вопросов и тревоги. Вивиан не могла просто так исчезнуть, не оставив за собой следов." На следующий день Платье, которое я выбрала для бала в честь дня рождения матери, было длиной до колена, что придавало ему современный и элегантный вид. Верхняя часть представляла собой корсет без бретелек, облегающий фигуру и подчёркивающий талию. Пышная юбка начиналась от талии, постепенно расширяясь и создавая классический силуэт «принцесса». Многослойная структура юбки из тонких прозрачных слоёв тюля и органзы добавляла платью объём и воздушность, а асимметричные уровни ткани придавали динамичный и утончённый вид. Основной цвет ткани — приглушённый серо-голубой оттенок — создавал ощущение изысканности, а вышивка золотистой нитью в виде тонких растительных узоров добавляла наряду винтажный шик и благородство. Образ завершали изящные туфли, подчёркивающие утончённые линии и придающие всему наряду завершённость. Когда я спустилась в зал, бал уже был в самом разгаре. Повсюду мелькали гости, одетые в роскошные наряды, звучала музыка, наполняя пространство мягкими мелодиями, а в воздухе витали ароматы цветов и изысканных парфюмов. Я сжала тонкую цепочку своего браслета, чувствуя, как нарастает волнение. Все эти люди, их разговоры и смех казались замкнутыми вокруг меня, оставляя ощущение, что я здесь — словно случайная гостья. Я скользила взглядом по залу в поисках знакомых лиц. Где-то у высокого окна я заметила Пенси — её тёмные волосы выделялись на фоне светлой стены, и она, казалось, наслаждалась вниманием нескольких молодых людей, которые окружили её. В другой части зала стоял Драко, облачённый в элегантный чёрный костюм; он разговаривал с Блейзом, который выглядел, как всегда, безупречно. Но Тео нигде не было видно. Я направилась к Пенси, надеясь, что она подскажет, где его искать, но прежде чем я успела дойти до неё, кто-то окликнул меня. — Дафна, — прозвучал знакомый голос. Я обернулась и встретилась взглядом с Тео. Он был одет в классический тёмный костюм, а его глаза смотрели на меня с лёгкой улыбкой. — Ты прекрасно выглядишь. — Что с Вивиан? — выпалила я, прежде чем успела обдумать свои слова. Вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я осознала, и теперь я смотрела на Тео, пытаясь прочитать выражение его лица. Тео нахмурился и быстро огляделся по сторонам, словно проверяя, не услышал ли кто наш разговор. Затем, не сказав ни слова, он мягко взял меня за руку и потянул в сторону выхода из зала. — Пойдём, — прошептал он, едва заметно кивая в сторону лестницы, ведущей на верхние этажи. — Здесь не место для таких разговоров. Я позволила ему вести себя через толпу гостей, чувствуя, как его пальцы сжимаются вокруг моей руки чуть крепче, чем обычно. В зале звучала музыка, смех, раздавались приветствия, но для меня всё это стало лишь отдалённым фоном, едва различимым шумом. Я знала, что Тео не будет просто так избегать ответа, и это только усиливало моё беспокойство. Мы добрались до моей комнаты, и как только дверь за нами закрылась, я повернулась к нему с нетерпеливым выражением на лице. — Что случилось, Тео? — спросила я, пытаясь удержать голос от дрожи. — Что ты знаешь? Тео отпустил мою руку и отступил на шаг назад, сцепив пальцы за спиной, словно обдумывая, как лучше ответить. — Дафна, — начал он тихо, его голос звучал серьёзно, — я не хотел говорить тебе это здесь, на балу. Но я понимаю, что ты должна знать. Вивиан и Гарри исчезли около трёх недель назад. Никто не знает, где они. Даже Министерство не может их найти. Я застыла, ощущая, как в груди нарастает паника. Три недели... целых три недели, а я ничего не знала. — Есть какие-то версии? Кто-нибудь пытался их искать? — мой голос стал резким, почти требовательным. — Да, их ищут, но... — Тео замялся. — Всё указывает на то, что это было спланировано. Возможно, они сами решили исчезнуть, чтобы укрыться от чего-то. Ходят слухи о том, что это связано с событиями на Турнире. Ты ведь знаешь, как всё стало странно после этого. Я опустилась на стул рядом с камином, пытаясь осознать услышанное. Я ощущала, как слова Тео эхом отдавались в моей голове, оставляя за собой звенящую пустоту. Три недели. Три недели с тех пор, как Вивиан и Гарри исчезли, а я даже не догадывалась. Как такое могло случиться? — С самого начала было много слухов, — продолжал Тео, его голос звучал приглушённо. — От неё не было вестей на протяжении всего лета. Когда Вивиан не написала письмо даже на день рождения Драко, мы начали переживать. Но когда начали появляться статьи в "Ежедневном пророке", всё стало ясно. Поттеры исчезли, и никто не знает, где они. Я кивнула, пытаясь переварить услышанное, но это было трудно. Моя голова гудела, а сердце стучало слишком быстро. Вспоминая те недели, я осознала, что действительно не получила от Вивиан ни одного письма. Я проверяла свою почту перед возвращением в академию, и там были письма от Пенси, Тео, Блейза и Драко. Но не от Ви. Тогда я думала, что она просто занята. — Тео, — я подняла глаза на него, — почему ты ничего не сказал мне раньше? Он вздохнул; его взгляд был полон сочувствия. — Я не хотел тревожить тебя, особенно после твоего возвращения из академии. Ты выглядела уставшей, а статьи Скитер лишь разжигали ещё больше сплетен и слухов. Тем более они появились после твоего возвращения в академию. С тобой было нереально связаться, пока ты там. В этот момент в дверь постучали. Тео замолчал, повернувшись к входу. Дверь открылась, и в комнату вошла Пенси. Её лицо было сосредоточенным, но глаза выражали лёгкое беспокойство. Она оглядела нас; её взгляд остановился на мне. — Что происходит? — спросила она, слегка нахмурившись. Я посмотрела на неё, а затем перевела взгляд на Тео, который слегка кивнул, словно давая разрешение объяснить. — Вивиан и Гарри пропали, — произнесла я, чувствуя, как мои слова звучат тяжело, словно налитые свинцом. — Уже три недели. И никто не знает, где они. — Я знаю, дорогая, — произнесла Пенси тихо; её голос звучал мягче, чем обычно. В её глазах было то, что заставило меня насторожиться — сочувствие, смешанное с чем-то ещё, словно она давно обдумывала, как сообщить эту новость. — Знаешь? — Я почувствовала, как по телу пробежала волна напряжения. — Почему ты мне не сказала? Пенси вздохнула и села рядом со мной, положив руку на моё плечо. — Дафна, мы не могли рассказать тебе, потому что ты была в академии, — сказала Пенси мягко. — Ты сама знаешь, что там полная изоляция от внешнего мира. Ни писем, ни контактов — ничего. Мы не могли до тебя добраться. Её слова ударили, словно холодная вода. Академия действительно была устроена так, чтобы полностью исключить влияние внешнего мира на студентов. Все эти месяцы, проведённые в отрыве от магической общественности, мне казались чем-то вроде заточения, но я не ожидала, что за это время могло произойти столько всего. — И вы все это время молчали? — я почувствовала, как во мне растёт гнев. — Ни один из вас не попытался что-то сделать, чтобы связаться со мной? Пенси, прищурив глаза, качнула головой. — Мы пытались, — возразила она. — Но правила академии слишком строгие. Мы даже не знали, когда точно ты вернёшься. Всё, что мы могли сделать, — это пытаться узнать как можно больше о том, что произошло. Мы не хотели, чтобы ты узнала это, едва вернувшись домой. В этот момент в комнату вошёл Блейз; его глаза сузились, когда он заметил нашу напряжённую атмосферу. — Что здесь происходит? — спросил он, обводя взглядом наши лица. — Мы обсуждаем Вивиан и Гарри, — ответил Тео прежде, чем я успела. — Дафна только что узнала. Блейз бросил быстрый взгляд на Пенси, которая слегка кивнула, подтверждая его догадки. Он выглядел озадаченным, но быстро взял себя в руки. — Мы думали, что они просто скрываются, чтобы защититься, — начал Блейз, подходя ближе и опираясь на стол. — Но прошло слишком много времени. Если это была лишь попытка спрятаться, они бы уже вышли на связь. Я почувствовала, как в груди сжимается сердце. Вивиан, всегда смелая и решительная, никогда бы не ушла в тень просто так. Это было не в её стиле. Что-то случилось. Что-то серьёзное. — Но почему именно сейчас? — спросила я, пытаясь разобраться в хаосе мыслей. — Почему исчезновение произошло после окончания Турнира? — Это и настораживает, — сказал Тео. — В Министерстве никто не хочет официально признавать, что это может быть связано с Турниром. Они уверяют, что Поттеры ушли по собственной воле. Но на самом деле, — он посмотрел мне в глаза, — никто не знает, что там произошло. — Они были там не одни, — вмешалась Пенси; её голос звучал решительно. — Кто-то ещё замешан. Возможно, это связано с тем, что произошло в Лабиринте. Есть слухи, что Вивиан видели в компании тех, кого называют сторонниками Тёмного Лорда. Я замерла, глядя на неё. Это было похоже на удар. Пенси говорила тихо, почти шёпотом, словно боялась, что стены могут услышать её слова. — Ты правда думаешь, что она могла быть связана с ними? — я задала этот вопрос, но уже знала, что ответ будет двусмысленным. — Мы не знаем, — ответил Блейз; его взгляд был прикован к полу. — Но что-то странное происходит, и всё началось после Турнира. Возможно, они действительно узнали что-то такое, что не могли оставить просто так. Дверь в комнату снова распахнулась, и на пороге появился Драко. Его лицо выражало хладнокровное спокойствие, но в глазах пряталась тревога. — Я вижу, вы уже начали без меня, — сказал он с лёгкой улыбкой, скрывающей напряжение в голосе. Я сразу же поднялась на ноги. — Драко, пожалуйста, — в голосе моем ощущалась нотка отчаяния, — скажи, что ты знаешь, где она. Он опустил взгляд и слегка встряхнул головой, и я почувствовала, как у меня нарастает паника. — Я не знаю, — произнес он тихо. — Я пытался узнать хоть что-то, но, похоже, никто не в курсе. Это как если бы они просто испарились. Словно в ответ на мои мрачные мысли, в комнате воцарилась тишина. Все смотрели на него с надеждой, но у него не было для нас хороших новостей. — После бала в честь моего дня рождения я поднялся к себе, чтобы открыть подарки, — начал Драко; его голос стал тяжёлым, будто он вспоминал что-то неприятное. — И когда я вошёл в комнату, на столе лежал свёрток с письмом от Вивиан. Я насторожилась, почувствовав, как сердце забилось быстрее. — Письмо было написано в мае, — продолжал он, не встречая нашего взгляда. — Я не знал, что оно у меня, пока не увидел его. Я открыл свёрток, и там было что-то очень важное… Но, честно говоря, не знаю, как это объяснить. — Что было в письме? — прошипела Пенси; её голос был полон еле сдерживаемой ярости. — Почему ты не сказал нам раньше? Драко вновь опустил взгляд, словно слова, которые он собирался произнести, давили на него. — В письме не было ничего, что указывало бы на её местонахождение или на то, что с ней что-то не так, — продолжал он, стараясь найти нужные слова. — Она просто поздравила меня с днём рождения. — В письме не было ничего, что указывало бы на её местонахождение или на то, что с ней что-то не так, — продолжал он, стараясь найти нужные слова. — Она просто поздравила меня с днём рождения. Драко на мгновение замер, и в его глазах блеснули слёзы, будто он боролся с тем, что ему нужно было сказать дальше. — Но… — он продолжил, с трудом подбирая слова, — в этом поздравлении был какой-то подтекст. Она говорила о том, как её беспокоит всё происходящее вокруг. Казалось, что за её словами скрывается что-то большее, чем просто поздравление. Я не понимал, насколько это серьёзно на тот момент. Пенси, глядя на Драко, схватилась за руки, как будто в ожидании, что от его слов зависит их дальнейшая судьба. — Значит, она действительно чувствовала угрозу? — спросила она; её голос дрожал от напряжения. — Почему ты не сказал нам об этом раньше? — Я не думал, что это настолько важно, — произнёс Драко, его голос стал тихим и подавленным. — Я думал, что она просто переживает из-за всего, что произошло на Турнире. Я не мог поверить, что это может быть связано с её исчезновением. — Ты должен был нам сказать! — резко вмешался Блейз. — Теперь мы должны действовать, но у нас нет времени на сожаления. Мы должны выяснить, что происходит. Я почувствовала, как напряжение в комнате растёт, и в голове пронеслись мысли о том, как нам нужно действовать. — Если Вивиан говорила о каких-то страхах, возможно, это связано с её окружением, — сказала я, пытаясь сосредоточиться. — Нам нужно поговорить с теми, кто был с ней близко, узнать, что они знают. — Вивиан не общалась достаточно близко ни с кем, кроме нас, её брата и Ивана, чтобы доверять такое, — продолжила я, чувствуя, как меня охватывает чувство тревоги. — Да она даже нам мало что рассказывала! Все замерли, осознавая, насколько это серьёзно. Я покачала головой, пытаясь собрать мысли воедино. — Вивиан всегда была осторожной, — добавил Блейз, его голос звучал напряжённо. — Она не делилась своими страхами, даже когда мы были вместе. Это значит, что она могла чувствовать, что доверять нам нельзя. — Или что ей действительно было страшно, — добавила Пенси. — Возможно, она боялась, что кто-то может услышать её разговоры. Это подводит нас к мысли, что мы даже не знаем, насколько глубоко она была вовлечена во всё это. Драко, стоя у окна, скрестил руки на груди. Его взгляд был сосредоточен на улице, но я могла видеть, как его ум работает над решениями. — Я должен поговорить с Иваном, — произнёс он. — Он всегда был рядом с ней. Если кто-то что-то знает, так это он. Но… Он замялся, словно не зная, как продолжить. — Но что? — спросила я, пытаясь понять, что его тревожит. — Но я боюсь, что он может не захотеть говорить, — произнёс Драко с трудом. — У них могут быть свои секреты, и я не знаю, насколько он открыт к разговору. — Мы можем попробовать уговорить его, — сказала я. — Если он поймёт, что Вивиан в опасности, возможно, он откроется нам. Мы просто должны найти способ сделать это. — Я поговорю с Иваном, — решительно произнёс Блейз. — Нет, это должен быть я! — закричал Драко, его глаза полыхали от напряжения. Я была поражена, увидев, как быстро он вышел из себя. — Драко, успокойся! — воскликнула Пенси, пытаясь усмирить его гнев. — Мы не можем действовать импульсивно. Если ты его спугнёшь, он не скажет нам ничего. Драко тяжело вздохнул, проводя рукой по волосам в попытке успокоиться. Его лицо выражало беспокойство и решимость, что не могло меня не тревожить. — Тебе нельзя с ним разговаривать, — сказала Пенси, её голос был строгим. — Это ещё почему? — не понимал Драко, его тон был настойчивым. — Потому что он её бывший парень, — ответила Пенси, поджимая губы. — И что это должно значить? — Драко скрестил руки на груди, его недовольство росло. — Мерлин, Драко, хватит выделываться! — воскликнул Блейз. — Мы весь год наблюдали, как ты на Вивиан слюни пускаешь! Он повернулся к нам с непонимающим взглядом. — Ты хочешь сказать, что тебе неважно, что с ней произошло? Неужели ты не понимаешь, как это важно? — добавила я, стараясь заставить его увидеть, что его поведение сейчас неправильно. Драко, сжимая кулаки, отвёл взгляд в сторону, но его губы поджались, и я знала, что он всё равно слышит. — Я просто не хочу, чтобы он использовал ситуацию в своих интересах, — произнёс он тихо, но в его голосе уже не звучало той ярости, что была раньше. — Да, и я тоже, — согласилась я. — Но ты ведь знаешь, что если мы не соберёмся вместе, то никто из нас не сможет помочь Вивиан. Иван может знать что-то важное, и нам нужно это выяснить. — Тем более мне проще всего выбраться из дома, чтобы поговорить с ним. Матери плевать, где я, — сказал Блейз, его тон стал более решительным. — Ты уверен, что это безопасно? — спросила я, немного насторожившись. — Если она узнает, что ты ушёл, это может вызвать дополнительные проблемы. — Да, но я не могу сидеть сложа руки, пока Вивиан в опасности, — ответил Блейз, сжимая кулаки. — Если Иван знает хоть что-то, я обязан выяснить это. — Тогда договорились, я ему напишу, и мы встретимся, поговорим, — хлопнул в ладоши Блейз, его решимость придавалась уверенности. — Постарайтесь не зацикливаться на этом, иначе это вас сожрёт. Думайте лучше о том, что с Ви всё хорошо. — Ладно, пора расходиться, — произнесла Пенси, взглянув на часы. — Моя мать впадёт в ярость, если я не появлюсь в поле её зрения в ближайшее время. Блейз сразу же уставился на Пенси, а затем подошёл, взяв её за руку. Их взгляды встретились, и в воздухе повисло нечто особенное, едва уловимое, но несомненно важное. Они были первыми, кто вышел из комнаты, а следом за ними — Драко, оставляя нас с Тео наедине. Когда дверь закрылась, между нами повисла тишина, полная ожидания и невыразимого напряжения. Я посмотрела на Тео, и его глаза встретились с моими, полные заботы и поддержки. Он сделал шаг ближе, его плечи расслабились, и я почувствовала, как моё сердце забилось чаще. — Мы сделаем всё возможное, чтобы найти Вивиан, — произнёс он, его голос был мягким, но полным уверенности. — Я знаю, что это сложно, но мы справимся. Я кивнула, ощущая, как в груди расправляются крылья. Несмотря на всю неопределённость, в присутствии Тео я чувствовала себя в безопасности. Он всегда умел найти слова, которые могли успокоить меня. — Я не знаю, что бы я делала без тебя, — призналась я, и в моём голосе послышалась искренность. Он улыбнулся, и это было как солнечный луч в пасмурный день. — Поцелуй меня, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как сердце забивается чаще. — Тебе не нужно меня об этом просить, — ответил он с лёгкой усмешкой, но в его глазах светилась искренность. Тео наклонился ко мне, и в тот момент, когда наши губы встретились, всё вокруг исчезло. Я ощутила тепло его поцелуя, словно он передавал мне всю свою уверенность и силу. Мир вокруг нас больше не имел значения — оставались только мы, связанные нежностью и надеждой. — Нам нужно возвращаться. Родителям не понравится моё отсутствие, — произнесла я, чувствуя, как реальность возвращается в нашу атмосферу. — Тебе лучше выйти первым. — Как только мы вернёмся в Хогвартс, мы снова будем вместе, — ответил он, его голос был полон уверенности, которая вновь согрела меня изнутри. Я улыбнулась, хотя и понимала, что наша реальность остаётся сложной. — Ты ведь не забудешь, что нужно держать меня в курсе? — спросила я, немного нервничая. — Никогда, — ответил он, уверенно смотря мне в глаза. — Мы всё сделаем вместе. Я обещаю, что буду рядом с тобой в любой ситуации. Он приподнял подбородок и нежно коснулся моих губ своими, как будто запечатлевая этот момент в памяти. Я знала, что он прав: впереди нас ждут испытания, но с ним я чувствовала себя сильнее, чем когда-либо. — Ладно, — наконец, произнесла я, стараясь собрать свои мысли. — Пора идти. Мы вышли из комнаты по одному, стараясь не привлекать лишнего внимания. Я надеялась, что, как только мы вернёмся в Хогвартс, у нас будет возможность разобраться во всех неразрешимых вопросах и, возможно, даже найти Вивиан. В любом случае, я знала, что с Тео рядом мне не страшно. Когда я спустилась вниз по лестнице, сердце колотилось от волнения. Я старалась сохранять спокойствие, но как только оказалась в холле, меня встретил отец. Его лицо было исказено гневом, а глаза сверкали, словно он был готов разорвать меня на части. — Где ты была? — прогремел он, его голос звучал угрожающе. — Ты пропала на целый час! Я замерла, стараясь собрать мысли, чтобы не выдать своего беспокойства по поводу Вивиан. — Я просто… гуляла, — произнесла я, подбирая слова. — С друзьями. — Друзьями? — пренебрежительно переспросил он, скрестив руки на груди. — Твой жених и его отец хотят увидеть тебя. — Но… почему? — спросила я, надеясь, что в голосе не прозвучит паника. — Не глупи, — отрезал он, его терпение явно иссякло. — Они хотят увидеть женщину, которую им придётся видеть до конца жизни. С этими словами он развернулся и пошёл в сторону кабинета, оставив меня в замешательстве. Я посмотрела в сторону выхода и сделала глубокий вдох, прежде чем направиться в ту сторону, где ожидали меня. Мои мысли кружились — почему именно сейчас? Как только я подошла к двери, волнение нарастало. Я открыла её и увидела, как Стефан и его отец Альфредо стоят у камина, их выражения лиц настороженные. Альфредо первым заметил меня и шагнул вперёд. — Филип, да твоя дочь красавица! — произнёс Альфредо, его голос звучал так, словно он говорил не о моём внутреннем мире, а только о внешности. Я почувствовала, как краска заливает мне щеки, и улыбнулась, стараясь скрыть смущение. — Спасибо, Альфредо, — ответил мой отец, его гордость была очевидна. — Дафна, подойди поближе, чтобы мы могли обсудить детали. Я сделала шаг вперёд, стараясь выглядеть уверенно, несмотря на бурю эмоций внутри. Стефан смотрел на меня с легкой ухмылкой, его глаза сверкали интересом. — Как ты себя чувствуешь, Дафна? — спросил он, его акцент придавал словам особый шарм. — Надеюсь, ты не слишком утомилась от вечеринки. — Всё в порядке, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие. — Я просто… немного прогулялась. — Неплохая идея, — вставил Альфредо, как будто размышляя. — Важно, чтобы у молодёжи было время отдохнуть и развеяться. Но у нас есть более важные дела. Он посмотрел на отца и продолжил: — Мы хотим обсудить некоторые детали нашего объединения. Стефан и я решили, что нам следует провести разговор с тобой, прежде чем делать следующий шаг. Мы понимаем, что у тебя могут быть свои желания и мнения, и нам важно, чтобы ты была частью этого процесса. Я почувствовала, как ком в горле сжимается. «Объединение»? Это значит, что всё стало ещё более серьёзным, чем я думала. Я посмотрела на Стефана, его уверенная улыбка вселяла надежду, но в то же время я чувствовала давление от того, что мои собственные чувства и желания оказывались в тени. — Хорошо, — произнесла я, стараясь взять себя в руки. — Я готова поговорить.

***

Спустя час бесконечных разговоров о том, как через год мы объявим о помолвке, а ещё через полгода сыграем свадьбу, я почувствовала, как моё терпение иссякает. Мой отец с гордостью обсуждал все детали, как будто это было его собственное дело. Несмотря на его энтузиазм, меня охватывало чувство подавленности. — Ты подаришь мне танец, Дафна? — вдруг спросил Стефан, его глаза сияли ожиданием. Я замерла, не ожидая такого вопроса. Танец? Взгляд Стефана был полон надежды, и я почувствовала, как в груди зашевелилось нечто приятное, но всё же оставалось ощущение, что вся эта ситуация мне не по душе. — Конечно, — ответила я, стараясь придать своему голосу лёгкость. — Тогда вернёмся в бальный зал? — предложил Стефан, его голос звучал с энтузиазмом. Я кивнула, хотя внутри меня всё ещё бушевали эмоции. Мы вышли из комнаты и направились к бальному залу, где уже слышалась музыка. Витиеватые мелодии завораживали, заставляя сердце биться быстрее. Но когда я вошла, меня охватило чувство неуверенности. Зал был полон танцующих пар, и яркие огни создавали волшебную атмосферу, но для меня это ощущение было обманчивым. Стефан, заметив мою настороженность, мягко потянул меня к себе. Он обнял меня за талию и уверенно повёл к центру зала. Я старалась сосредоточиться на музыке, погружаясь в танец, но мысли о предстоящем будущем снова начали терзать мою голову. — Ты великолепно танцуешь, — произнёс он, улыбаясь, и я почувствовала, как его слова немного успокаивают меня. — Спасибо, — ответила я, стараясь улыбнуться в ответ. Это было трудно, особенно учитывая, что каждая нотка музыки напоминала мне о том, что всё это было не просто танцем. Это была часть плана, который определял мою судьбу. Стефан продолжал вести меня по залу, и, хотя в его глазах было тепло, я не могла избавиться от чувства, что вся эта ситуация была чуждой мне. Тем не менее, я старалась сосредоточиться на моменте, на том, как его руки держали меня, как будто бы не отпускали. — Нам нужно обсудить детали нашей свадьбы, — произнёс он, когда музыка замедлилась, и мы немного отстранились друг от друга, чтобы отдышаться. Я кивнула, хотя внутри меня снова всё заколебалось. Это обсуждение казалось слишком ранним, слишком навязчивым. Мне нужно было время, чтобы принять всю эту информацию и осознать, что именно происходит в моей жизни. — Да, конечно, — произнесла я, пытаясь звучать уверенно. — Мы можем всё обсудить после танца. Стефан снова потянул меня к себе, и мы продолжили кружиться по залу, но теперь я думала не только о танце. Я ловила взгляд Тео, и его поддержка была мне нужна как никогда. Он выглядел так, будто сдерживал в себе бурю эмоций, а его напряжённые мышцы выдавали, что он готов был вмешаться в любой момент, если ситуация выйдет из-под контроля. Блейз и Драко стояли по обе стороны от него, словно стена, готовая преградить путь кому-то, кто посмеет подойти слишком близко. — Давай не будем отвлекаться, — сказал Стефан, обнимая меня за талию и чуть сильнее притягивая к себе. Его голос был уверенным, но мне не хватало уверенности в самом себе. Я чувствовала себя как кукла, которой управляют, и это ощущение угнетало. — Конечно, — ответила я, стараясь придать своему голосу лёгкость. Я вновь посмотрела на Тео и заметила, как его губы сжались в линию. Его яркие глаза, полные решимости, и желание защитить меня говорили о том, что он готов был на всё. Стефан продолжал говорить о свадьбе, обсуждая детали, которые казались мне слишком абстрактными и далёкими. Я не могла сосредоточиться на его словах, потому что мой разум всё ещё блуждал между желаниями и обязанностями. Как я могла быть с ним, когда моё сердце было с другим человеком? — Ты ведь представляешь, каким будет наш день? — Стефан прервал мои мысли, его взгляд был полон надежды. — Большой праздник, много гостей. Я уверен, что твой отец будет гордиться тобой. — Да, — произнесла я, стараясь сохранить спокойствие. — Это будет... красиво. Я почувствовала, как мне становится не по себе от мысли о том, что эта свадьба будет моей. А вдалеке, среди танцующих пар, оставалось моё желание, мои чувства к Тео, которые не исчезли, а лишь углубились. — У меня есть несколько идей для цветов, — продолжал Стефан, а я всё ещё искала глазами Тео, надеясь, что он поймёт, как мне тяжело. — Это здорово, — обманула я его, не в силах сосредоточиться на разговоре. Я почувствовала, как внутри всё заколебалось, и мне стало трудно дышать. Я вновь взглянула на Тео и наших друзей.