Тот, кто стоит за спиной.

Глаза сонно приоткрылись. Тихо. Настолько, что эта атмосфера убивала. Вещь аккуратно постучал пальцами по тумбе, Уэнсдей ничего не ответила. Голова раскалывалась, а горло, казалось, резали на части куском грязного стекла. Прогулка под дождем сказалась не лучшим образом. Вещь подскочил, когда обнаружил, что лоб хозяйки горел так же, как и костер в лунную ночь. Он осуждающе постучал пальцами, но Аддамс не соизволила даже открыть глаза. Она чувствовала себя паршиво. Мать бы сейчас налила ей горячего чая из сухих трав и положила бы на тарелку пару домашнего печенья. Лишь сейчас Уэнсдей поняла, как нуждается в родной матери. Брат бы, наверное, подшутил над тем, что сестра вновь раскапывала могилы под дождем. Девушка улыбнулась самой себе. Уэнсдей открыла глаза, когда дверь закрылась. Лениво оглядевшись, она не увидела своего верного помощника. Но через десять минут, Вещь вернулся в комнату не один. Аддамс открыла глаза и сердце бешено застучало. - Не бойся, я пришел не для того что бы убивать тебя. Аддамс сжала одеяло. - Серьезно, Вещь? Это последний человек, кого ты мог позвать! - Она повысила голос, но тут же пожалела, когда горло обдало болью. Девушка откашлялась. - Я не нашел Ксавье. - Обиженно пробарабанил Вещь. Лука стоял возле закрытой двери, не решаясь подойти ближе. Он смотрел, как девушка ругает руку, и дрожит. Парень огляделся. Окно закрыто, да и в комнате не холодно. Боится? - Я не только про Ксавье. - Аддамс повернулась к гостю. - Уходи, мне нечего не нужно. - Я принесу тебе чай. - Он развернулся к двери. - Не забудь подлить яда. Лука обиженно повернулся. Он нахмурился, сложил руки на груди и задумался. - Я не собираюсь убивать тебя. - Повторил он. - Возможно ты удивишься, но я не привыкла доверять людям. - У тебя есть поводы не доверять мне? Аддамс хотелось рассмеяться. Он сейчас серьезно? Энид ходит как зомби, а Ксавье пропадает не пойми куда. Он хочет сказать, что совершенно здесь не причем? - Ты смеешься? - А ты? - Он подошел ближе, встал возле кровати и опустил руки. Его бледные пальцы сжались в кулаки, а лицо оставалось спокойным, даже когда он хмурил брови. - Напомни хоть об одном случае, где я навредил кому-то. И Аддамс задумалась. В больную голову ничего не приходило. Взять даже недавний случай на причале. Он сидел рядом с Энид, а стоило хайду появится, он тут же встал и подошел к Уэнсдей, остановив монстра. Всякий раз в коридоре, он абсолютно спокойно себя вел, не причиняя никому вреда. - Мне не чего сказать. - Пусть и не хотелось, но она сказала правду. - Ничего не понимаю… Лука повернулся к ней спиной и подошел к двери. - Правда будет стоить мне многого, но я поделюсь ей с тобой. - Он положил ладонь на ручку. - Но сначала, принесу тебе чай. И ушел. И в комнате снова повисла тишина. Уэнсдей не хотелось этого признавать, но сейчас, одиночество душило ее. Только сейчас она поняла, что полностью одной никогда и не была. В доме, за стеной, всегда был брат. За едой собиралась вся семья. Отец учил ее фехтованию. С Пагсли она провела почти все детство. Она никогда не была одна. Одиночеством нельзя было назвать редкие запирания в комнате, когда она садилась писать или читать. Даже сейчас она не одна, рядом Вещь. Но он не тот с кем она может сейчас поговорить. Когда Лука вернулся, он молча поставил чашу с чаем на тумбу, взял стул и уселся рядом. Уэнсдей привстала, взяла чашу в руки и понюхала. Вряд ли бы яд пах. - Я не собираюсь травить тебя. - Он отвернулся, посмотрел на печатную машинку, на бумагу рядом с ней. А затем перевел голубые глаза на пол. На нем валялись книги и статуэтка, разбитый стакан и карандаши. Девушка не убиралась после того, как ее настигли эмоции. - Что за правда, которая может стоить тебе многого? - Она все же отпила горячего чая, и он приятно обжог горло. Лука замолчал. Он привстал со стула, подошел к окну и провел по стеклу пальцами. Пасмурные дни продолжались, а вместе с ними и угнетающее состояние. Иногда казалось, что весь Невермор спал, хотя уроки продолжались, и мероприятия тоже. Девушка не сводила с него глаз. Парень совершенно не вписывался в здешнюю атмосферу. Не в черную половину Аддамс, не в яркую половину Синклер. Он словно бельмо на глазу. Совсем никакой, бледный и неправильный. Ему здесь не место. Но Лука повернулся, вернулся на стул и взял в руки лист бумаги. Проверив, не написано ли на нем чего, он начал медленно складывать его. - Мне не зачем убивать тебя. - Он провел по листу пальцем, приглаживая. - Это нужно Нилу. - Почему бы тебе, не убить меня, и не принести брату в качестве подарка? - Она наблюдала за его спокойным лицом. Парень напоминал ей саму себя. Такой же безэмоциональный, с таким же спокойным голосом. - Не перебивай. - Приказал он, сжав сложенный лист в руках. - Это Нил хочет разрушить школу. Нил хочет избавится здесь ото всех. Нил хочет, забрать эти земли себе. - Зачем ему это? - Вот, ты начала задавать правильные вопросы. - Он слегка улыбнулся и раскрыл ладони. От туда вылетел голубь, он нелепо полетел к потолку. - Дело в том, что давным давно, до того как здесь возвели школу… - Жили какие-то там люди, я знаю. - Да. - Он кивнул. - На этой земле жили наши родственники. Нил просто хочет вернуть эту землю. - Просто вернуть? - Девушка поставила пустую чашку на тумбу. - Но ты же понимаешь, что ему явно ее не отдадут с яркой улыбкой на лице? - Бумажная птица приземлилась на стол. - Проблема не только в том, что он ее хочет вернуть, проблема в том — как он ее хочет вернуть. - Я уже поняла, что не честным путем. - Понимаешь… наш отец, не самый лучший человек. Я бы сказал — ужасный. У Нила было множество проблем с ним в детстве, начиная от ежедневных перепалок, заканчивая… - Он притих, затем нахмурился и продолжил. - Синяками и кое чем покрепче. - Не понимаю к чему ты ведешь. - Призналась Уэнсдей честно. Ей было все равно... нет, глубоко плевать на детские травмы парня, который сейчас убивает ее как внутренне так и внешне. - В нашу последнюю встречу, ссора переросла в большой скандал. - Парень встал со стула и уперся руками в стол. - В тот день, прилетело не только Нилу, но и мне. Шрам на губе, тому подтверждение. Уэнсдей откинула одеяло, в комнате стало душно а голове тяжело. Она не перебивала его, а тот продолжал говорить: - Дело в том, что Нилу к черту не сдалась эта школа и земля в целом. Он пообещал отцу, что тот о нем еще вспомнит и скажет, какой его сын молодец. - Лука тяжело выдохнул. - Нил год думал о том, как же доказать отцу свою силу. Он многое пробовал, но отцу все было не то. И тогда Нил вспомнил об этой земле и понял, что ему нужно. Отец с детства рассказывал нам о Неверморе. О том, как его прадеды и прабабушки жили здесь, до того, как возвели школу. - Кажется я начинаю понимать… - Наконец подала голос Аддамс. Нил, просто маленький мальчик, который пытается доказать своему отцу, что он не мусор. - Мой брат просто сошел с ума. - Лука оторвал руки от стола и провел по волосам, зализывая из назад. Брови все еще были у переносицы. - Как ты уже знаешь, здесь жили не только наши дальние родственники, но и твои. А ты ключ. Ключ не только от склепа Крекстоуна, но и от всей этой земли в целом. - К чему ты клонишь… - Аддамс свесила ноги. Ей не хотелось думать и вспоминать, как ей свяжут руки, как вонзят нож в живот и бросят подыхать. От одной мысли бросало в дрожь. И если это снова произойдет, Гуди уже не будет рядом. - К тому, что тебе не нужно пытаться разгадать умысел моего брата. Тебе нужно бежать, Уэнсдей. Он впервые назвал ее по имени. Впервые обратился к ней так серьезно. - Смеешься? И оставить здесь всех? У вас Энид! Ксавье ходит как зомби. Твой брат все разрушит! - Не разрушит если тебя не будет! - Он подошел к ней, схватил за воротник рубашки и потянул на себя, заставляя встать. - Не понимаешь? Мои братом движет не просто месть, а нечто большее! Ему мало развален от школы, мало земли! Мой брат монстр, и это исправит только смерть! - Тогда я убью его. Эти слова прозвучали так серьезно, что Лука отпустил девушку, и та упала назад на кровать. Тишина наполнила комнату, и Аддамс услышала свое собственное сердце. - У тебя воли не хватит. - Я убила воскресшего, который окутал школу в огонь. Только одного не пойму, зачем ему я? Ради того что бы убить? - Девушка уставилась в пол, задумавшись. - Здесь, в земле, кости и плоть твоих предков. - Он кивнул в сторону леса. - Подчини он тебя себе, ему подчинятся все, кто стоит на этой земле. Нилу подчинится весь Невермор. И что бы этого не произошло, должна исчезнуть ты, либо он. - Я убью его. - Повторила Аддамс более уверено, чем в первый раз. - Попробуй. - Он пожал плечами и подошел к двери, намекая на окончание разговора. - Я мешать не стану. Я не хочу быть братом убийцы. Но девушка и не думала заканчивать диалог. - Как вам удалось заполучить Энид? Зачем она ему? Лука отвернулся. Уэнсдей клянется, что слышала как он думает. Он то сжимал, то разжимал бледные пальцы. По ногам пробежал холодок, и Вещь тихо забарабанил по столу. Но Аддамс его не слышала. - Это единственная вещь, в которой я виновен. - Сознался он, а затем в его руки приземлился бумажный голубь. - Мой дар не в том, что бы развлекать детей. Я могу оживлять бумагу и управлять ей. Стоит кому то обрезаться о мое творение, он тут же подчиняется мне. - Так вот оно что… - Но это еще не все. - Он уткнулся в пол. - Нилу не досталось никаких способностей, кроме одной. Он отличный зельевар. А я, отличный иллюзионист. Все те разы, когда я усыплял тебя, в моих ладонях был порошок, который заранее готовил Нил. Я дул, ты вдыхала, а я создавал иллюзии, от которых тебя бросало в дрожь. Он все же поднял глаза, посмотрел на пустую чашку и подошел к ней, что бы взять в руки. Уэнсдей не верила своим ушам. Все казалось так просто и одновременно сложно. Так вот зачем он носил маску все это время, что бы не вдохнуть порошок и не уснуть. Эти двое могли грабить банки, убивать направо и налево, но они здесь. - Эти страшные картины в моей голове и скрипка… - Моих рук дело. - Он произнес это с грустью. Лука стоял на месте и смотрел в пустую чашку. Он то закрывал глаза, то вновь открывал. - Мне жаль. Я не хотел этого, и сейчас не хочу. Мне не нравится смотреть на твою соседку, которая словно призрак, ходит рядом со мной. Мне жутко от этого. - Тогда зачем это делаешь? - Я не хочу умирать. - Он посмотрел на нее. Теперь в его глазах был страх. Теперь боялся он. А Уэнсдей оставалось лишь удивляться снова и снова. - Нил узнает о нашем разговоре. Если увидишь меня в коридоре без пальца, знай, это он. Пусть Лука и улыбался, в голосе его был неоспоримый страх. Не смотря на то, что он боится собственного брата, парень все равно выдал ей все. Но Лука все же отошел назад к двери, и положил бледную ладонь на ручку. - Кстати. - Он вновь не вышел. - Ты же знаешь, что директрису не похоронили? - Что? Лука кивнул словно самому себе. - Ты же знаешь, что яд белладонны не только убивает? Нужно лишь разбавить его чем то. Я обманул, в твоем чае действительно был яд, но он не убьет тебя. Ты почувствуешь изменение завтра утром. Спи. Я предупрежу учителей о твоем здоровье. - Он повернулся к двери и открыл ее. - Но это я так, к слову. И вышел. Руки задрожали, когда она услышала эти слова. Подскочив, девушка рванула в ванну. Дверь ударилась о стену и она тут же остановилась. На полу все так же лежали осколки. Аддамс прошлась прямо по ним, они врезались в мягкую подошву домашних тапочек, благо, осколки были не так велеки, что бы вылезти по другу ее сторону. Уэнсдей подошла к раковине, зеркала перед ним уже не было. Она открыла холодный кран и умылась. Порез на щеке дал о себе знать. Девушка набрала в ладони воды и прополоскала рот. В школе сумасшедший убийца, и все вновь могут пострадать из-за нее. Энид сейчас страдает по ее вине! Не было бы Аддамс здесь, если бы она не приехала, ничего бы не было! Она проклинала саму себя за то, что приехала сюда вновь. Они винила себя за все беды. За то что Крекстоун воскрес, за то что директриса мертва, за то что Энид, возможно, в шаге от смерти. Что бы ей сейчас сказала мать? Мортиша бы никогда не обвинила дочь во всем этом. Но Уэнсдей продолжала повторять самой себе что она виновата. В это всем была ее вина, но на сколько она была велика?