Тот, кто стоит за спиной.

От звуков камина уже тошнило. Дрова трещали в нем уже какой час подряд, а она все так же, привязанная к стулу, сидела и водила глазами по комнате. Из головы все не выходила одна мысль. В первый день Нил, да, это был именно Нил, сказал, что полиция не сможет найти того — кого не существует. Но почему? Вот он, стоял перед ней пару часов назад. Она видела его, слышала, ощущала. У него есть имя, лицо, семья. У Нила есть родной брат. Так почему его не найти? Дверь открылась и по ногам пробежал холод. Огонь дрогнул, привлекая внимание, но девушка отвернулась от него. - Ты еще здесь… - Лука с грустью оглядел ее. - А где мне по-твоему быть? Я связана. - Она дернула руками, демонстрируя то, как плотно веревка прилегала к запястьям. - Я надеялся ты сбежишь. - Даже если бы могла, не стала бы. - Почему? - Парень закрыл дверь и подошел ближе. - Я не дам твоему психованному братцу, разрушить здесь все к чертовой матери. - Ее слова звучали грозно, пусть лицо не выдавало эмоций. Это было в ее стиле — угрожать с каменным лицом. - На твоем бы месте, я сбежал как только выдался бы шанс. - Он пожал плечами. - Бросил бы все и сбежал. Костер затрещал громче и Уэнсдей свела брови. - Я не боюсь твоего брата, в отличии от тебя. - Она видела как парень недовольно хмурится. Это была правда, которую он не хотел признавать. - Ответь мне лучше вот на что… - Нам некогда разговаривать. - Нам некуда спешить, оттяни мою смерть, будь добр. - Уэнсдей… - Лука отвернулся, голубые глаза забегали по кабинету. - Так вот. - Она попыталась потянутся, но кости только сильнее заболели. - Почему Нил сказал, что его не возможно найти? - О чем это ты? - Он вдруг резко повернулся. Уэнсдей глубоко вдохнула и поведала все то, что было в их первую, с Арлекино, встречу. - Почему твой брат так сказал? - Закончила она свой монолог. - Вот оно что… - Лука сел перед камином, повернувшись к ней спиной. - Все проще чем ты думаешь. Пока Нил, так скажем, искал свое место в жизни, мы сменили кучу мест. Проехали сотню городов, ночевали в сотнях гостиницах, снимали множество квартир, работали на многих работах. А самое главное — меняли имена и фамилии. Даже внешность. Как думаешь, сколько фальшивых паспортов сейчас гниют на свалках в разных точках мира? Аддамс действительно была шокирована. В ее голове была паутина из мистики и невероятного. А тут оказалось все легче легкого. - Ну у вас же есть свидетельство о рождении? Или… что-то похожее? - Давно сожжено. - Он наконец поднялся на ноги, подошел к полке позади девушки, и что-то взял. -Говорю же. Я был Томом, Марком, Давидом и много кем еще. Я жил в Калифорнии, Нью — Йорке, Лондоне. И все из -за Нила, который пытался доказать что он не ошибка оборота. - Почему ты не желаешь помогать ему? - Я мог всю жизнь прожить со своим именем, в своем доме, с родной матерью. Мог все так же ходить в школу и веселится с друзьями. Но заместо этого, катался несколько лет по странам, воровал, и выживал из-за глупого ребенка, который является моим родным братом. - Он вдруг затих и перешел на шепот. - Зачем мне это? Мне к черту не нужна земля на которой я сейчас стою, мне не нужно одобрение отца или чьего-либо еще. Я хочу жить как обычный подросток. - Тогда зачем помогаешь ему?! - Уэнсдей повысила голос. Ей действительно было не ясно поведение этого человека. - Почему не убил? Не сбежал! Не отказался? - Для тебя легко лишить кого-то жизни? Тебе легко пользоваться людьми. Легко уйти от кого-то. А мне нет. У меня нет выбора, прости, Аддамс. Уэнсдей не успела ничего ответить. По голове прилетело что-то тяжелое, и в глазах потемнело. За окном стучал весенний ливень, а стрелки часов заходили за полночь. Тихий Невермор даже не представлял что творилось в их стенах. Никто не думал, что эта ночь могла быть последней. Подростки тихо спали в своих комнатах, пока девушка лежала на холодном полу. В носу защекотало, Уэнсдей чихнула. Глаза сонно приоткрылись и перед ней открылась интересная картина: она все так же связанна, в горле ужасная сухость, а перед глазами все те, кто ей так знаком. Энид смотрела на нее стеклянными глазами, руки болтались, словно девушка не управляла ими. Ксавье, с таким же стеклянным взглядом, смотрел куда-то мимо. Лука отошел от нее, в его пальцах был сжат пузырек с фиолетовой жидкостью. Нил. Где он? Уэнсдей хотела было повернуть голову, на тело пронзило болью. Все затекло. Комната была освещена лишь небольшим фонариком, который лежал где-то на книжной полке, в стороне. Только через пару минут, до девушки дошло, она в клубе Белладонны. Ну да, противный запах пыли, тусклое освещение и пугающий звук ветра. - С добрым утром. - Противный голос разрезал уши. - Как спалось? - Отлично. - Твердый ответ. Нил вышел из-за спины девушки и встал перед ней. Серые глаза искрились, от его улыбки, у самой Уэнсдей заболели щеки. Он качался на ногах туда-сюда, оглядывался и держал что-то в бледной ладони. - Чего тебе нужно? - Уэнсдей вновь попыталась выпрямится, но спину лишь обожгло неприятной болью. - Почему я еще жива? - Ну я же сказал, Уэнс… это будет скучно! - Не зови меня так. «Уэнс». Так ее однажды назвала Энид, за что была одарена злобным взглядом. Но в черной душе, это прозвище нашло свое место. - Ну-ну, чего ты так злишься! - Парень подошел ближе, наклонился к ее лицу и схватил за подбородок. - У тебя привычка всех осматривать? - Выговорила девушка, кусая щеки. - Да. - Он вновь широко улыбнулся. - Люблю обдумывать, где лучше будут смотреться порезы. - Ты действительно псих. Нил отошел от нее, посмотрел на Ксавье и усмехнулся. Из маленького кармана кофты, он вынул осколок стекла и поднес его к лицу парня. - Как думаешь, художникам идут раны? - Не трогай их. - Девушка дернула руками, но в ответ получила лишь противное чувство боли. - Зачем они тебе? - Хочу посмотреть на твои мучения. - Он повернулся к ней медленно, словно опасался. Лука стоял неподвижно, еле дыша. Словно боялся сделать лишнее движение. Голова опущена а руки за спиной. Все стояли в ряд, словно на параде. На параде мертвых? Три призрака, абсолютно неживых, тихих. И они, лицом к лицу. - Что я тебе сделала? - Твои предки отняли эти земли! - Я то тут причем? Иди к могилам и откапывай моих предков, раз так хочешь мести! - Мертвых уже не вернуть, это не интересно! А ты… ты живая. - Он подошел ближе. - Ты дышишь, ты чувствуешь, ты испытываешь эмоции. Его рука взлетела вверх, одним быстрым движением он опустил ее в низ, и щеку девушки обожгло болью. Она сжала пальцы до боли, противно, неприятно. Ей впервые на столько сильно хотелось смотреть на чьи-то пытки. Хотелось, что бы он оказался на ее месте. Что бы она держала этот нож в руках. Черные глаза впились в серые напротив. - Псих. Второй удар пришел на плечо. Разорвав черную кофту, лезвие добралось до теплой кожи, на которой тут же выступила кровь. - Больно? А мне думаешь не было больно, когда я сжимался в углу лишь бы не получить от отца? - Мне плевать, я здесь не причем. - Она все же выпрямилась, пусть и все тело горело. - Если ты ничтожен, смирись. Лука поднял голову. Он смотрел на нее так, словно молил о том, что бы та замолчала. Но Аддамс даже не думала затихать. Слишком много произошло за месяц. Еще никто не заставлял ее бить зеркала от давящего чувства безысходности. Никто не заставлял чувствовать ее такой беззащитной. Ей было больно, и она признала это еще три дня назад. Сейчас было еще больнее, и в душе и снаружи. Энид. Она стояла как призрак и смотрела на нее. Хотелось кричать, докричатся до нее, лишь бы блондинка вновь посмотрела на нее этими голубыми глазами полными радости. Энид бы никогда не осудила ее, никогда бы не назвала слабой, ни за что бы не причинила боль. Но сейчас она делала ей больно, даже не осознавая. Синклер даже была не в курсе, что Аддамс кидала вещи из-за нее. Что била стекла, вспоминая холодный взгляд. Кричала в стену, думая о девушке. - Я ничтожен? - Он засмеялся. Противный смех наполнил всю комнату. Уэнсдей скривилась. Он был похож на плохого актера. - А ты? Что на счет тебя? Что ты сейчас можешь, блядь? - Он перешел на мат, плевался словами, словно пытался докричатся. - У меня хотя бы хватает сил признать, что я слаба. Теперь хватает. Год назад она бы ударила саму себя за малейшую мысль о слабости. - А я не слаб, ясно тебе? Это ты ничтожна! Сидишь здесь, передо мной! - Он размахнулся, и его рука врезалась в стену, в сантиметре от лица Энид. Сердце Аддамс пропустило удар. - Давай, Аддамс! Защити свою подружку! Посмотри на нее. Давай же, сделай что-то! Она не могла. Руки связаны, голова не слушается, и рот тоже. А Нил бил. Все ближе и ближе, приближаясь к бледному, красивому лицу. Энид выглядела как фарфоровая кукла. Бледные щеки, неживые губы, стеклянные глаза и сухие волосы. И тело качалось словно куклу неровно поставили. Ее солнца больше нет. - Нил, остановись. - Наконец подал голос Лука. - Заткни свой рот! Это твоя вина! Ты испортил все веселье! Одним крепким ударом, Нил отправил брата на пол. Лука ударился головой, но продолжал смотреть на брата. - Прошу, стой… Нил. Нога прилетела прямо в живот. Лука прокатился по полу и оказался за спиной Уэнсдей. Она больше не видела их. Лишь слышала, зажмурив глаза. Лука продолжал что-то стонать полуживым голосом, а Нил бил. Послышался шум книг, они упали на пол. А за ними и тело глухо свалилось. Аддамс открыла глаза, смотря на друзей. Ксавье склонил к ней голову, туманные глаза словно пытались что-то сказать. Но она его не слышала. Так же как и Луку, и Нила. Стало вдруг так тихо. А дышать так трудно, она открыла рот вдыхая пыльный воздух. Дергала руками, но те лишь ныли. Чувство страха окутало ее, она тонула в этом болоте. Она боялась смерти. Боялась умереть. Боялась потерять кого-то дорогого. Но было слишком поздно признаваться в этом самой себе. Нил поднялся на ноги. Уэнсдей слышала его. Дыхание парня тяжелое, он стоял у нее за спиной, а затем рука упала на раненное плечо. Девушка стиснула зубы. - Ты… помеха. - Он обошел ее. Бледные руки в крови, так же как и лицо. - Как и он. Как и отец, и все вокруг! - Ты ненормальный. - Она удивлялась, как ее голос продолжал так громко звучать. Нил подошел к Энид, лезвие блеснуло в его руках, и он замахнулся. По мраморной щеке скатилась красная капля. Она упала и разбилась об пол. Казалось, что сердце на секунду остановилось. Но затем оно забилось с новой силой, заставляя кричать. - Нет… - Но заместо крика вырвалось лишь тихое слово. Аддамс оскалилась, и рванулась вперед. Веревки все же не выдержали натиска. Отпустив девушку из плена, они упали на пол. Сверху послышался шум, а может это было у нее в голове? Аддамс врезалась в парня, толкая того в стену. Кто-то куда-то бежал, или у нее уже стоял шум в ушах. Уэнсдей слышала собственное сердце четче, чем крики Нила. Она чувствовала свою боль сильнее, чем ту, которую он наносил ей. Девушка не знала сколько было время, и сколько ей понадобилось на то, что бы совершить это. Она не знала, сколько людей ее тогда оттаскивали. Аддамс уже ничего не слышала и не видела в тот момент.