Удары током

Уэнсдей Аддамс откровенно соскучилась по старым добрым пыткам. Раньше всё было так просто - когда апатия к жизни внезапно накрывала девушку с головой, та столь же внезапно накрывала голову своего брата мокрым полотенцем и включала электрический ток. Когда она злилась и испытывала ярость, её брат испытывал собой на прочность старую скрипучую дыбу. Когда она страдала от скуки, брат страдал от несмазанных кандалов на шее и от затёкших мышц всех конечностей, скованных тяжёлыми железными цепями, покрытыми алой ржавчиной и обещающими всегда как минимум три интересных инфекционных заражения. Даже когда делать было совсем нечего, Уэнсдей сразу шла к Пагсли. В школе Пагсли не было. Нужно было срочно найти ему замену, пока она совсем не сошла с ума. В этой милой обстановке. В этих дружеских объятьях. В этих убогих отношениях товарищества и братства. Так сильно не хватало чужих криков боли и отчаяния. Уэнсдей поднялась с кровати на одной лишь силе тёмной эйфории и, захватив с собой заранее забитый чёрный чемодан, без сомнений направилась в сумрачные коридоры спящей академии Невермор. Ей нужен был кто-то. Кто-то, кого можно застать врасплох. Кто живёт в комнате без соседей. С кем бы она справилась без проблем и без лишнего шума. Тот, кого бы ей понравилось мучить. - Ксавьер Торп! - Уэнсдей Аддамс! - так же торжественно произнёс он в ответ на её странное и позднее приветствие, а после пожал плечами и вернулся к рисунку на столе, отрешённо прислушиваясь к тяжёлым шагам за спиной, - Зачем ты пришла? - Это будет даже легче, чем я думала. - Что будет..? Договорить он не успел. По правде говоря, в тот момент, когда к его лицу прижалась мокрая белая ткань, насквозь пропитанная хлороформом, он не успел даже додумать собственную мысль. Единственное, что Ксавьер помнил при пробуждении и о чём поклялся себе не забывать - нельзя поворачиваться спиной к Уэнсдей. Если хочешь жить. То, что он очнулся в собственной уютной кровати, его немного взбодрило. Не так сильно конечно, как распятые к углам руки и ноги, стянутые цепями. Но всё же. На одеяле рядом лежали совершенно неожиданные инструменты. По другую сторону от кровати стояла девушка в чёрном. И улыбалась самой счастливой из улыбок. В руках её был портативный аккумулятор и оголённые провода. - Аддамс, чёрт бы тебя побрал! Что ты творишь?! - он задёргался именно так, как ей нравилось. Сначала неуверенно и слабо, наивно надеясь, что она всего лишь шутит, а потом резко и всем телом, со всё сильнее нарастающим отчаянием. Цепи громко озвучивали каждое его движение, натягиваясь и падая. - Немного веселья никогда не помешает. Её загадочный шёпот заполз ему прямо в голову, да так там и поселился. - Вес...?! Так, стоп! - Торп выгнулся дугой, в который раз проверяя прочность оков, - Сейчас же сними эти чёртовы железки! Вместо этого Аддамс легко запрыгнула на кровать, усаживаясь прямо на живот пленника, который тут же напрягся и замер под ней от страха и возбуждения. Однажды он представлял себе подобное развитие событий, так, просто из чистого мальчишеского любопытства. Однако в его фантазиях всё происходило намного нежнее и с намного большей... свободой. И без дикого неконтролируемого страха. С учащённым дыханием он следил, как ловкими руками медленно и методично пуговица за пуговицей растёгивается его рубашка, соскальзывает по сторонам, оголяя грудь и плоский живот. Надеяться конечно хотелось на простой банальный, хоть и довольно внезапный секс, но не с этим её набором юного натуралиста. - Подожди, давай спокойно погово... - Тс-с. Они встретились взглядами, и надежда на лучшее исчезла сама собой. В её глазах горело чёрное негасимое пламя. Страсть, но не к нему. А к боли и пыткам. С привычным знанием дела девушка размотала провода, подключенные к разным полюсам и свела их концы вместе, выбивая шипящую искру. Весь подобравшись, Торп с ужасом следил, как самодельное орудие неумолимо приближается к его дрожащему торсу. - Ты же шути... - договорить ему снова не дали, и он мгновенно разозлился даже не от внезапной боли, пронзившей всё тело, а от того, с каким неуважением к нему относился собственный истязатель. - Прекрати это! Немедленно! - ещё одно короткое замыкание, уже чуть выше. Ещё одна очень характерная тёмно-красная отметина. Ещё один заглушённый крик, а после - долгая череда отборной ругани под аккомпанемент лязгающих цепей и скрипа кровати. Но она не слышала его, самозабвенно представляя дальнейшее развитие событий. Ночь только начала входить в свои права, а значит впереди были часы самых разнообразных пыток. Можно было стянуть его обнажённое тело вдоль и поперёк кожанными шипованными ремнями. И чтобы шипы были направлены непременно внутрь. Можно было поджечь несколько тяжёлых бордовых свечей и подождать, когда они дадут кипящий воск... Нет - нужно было! От одной лишь этой сцены, возникшей в воспалённом воображении, девушка перевозбудилась так сильно, что чуть не захлебнулась кислородом. Внизу живота появилась странная тянущая тяжесть, которой она раньше не наблюдала. Сколько бы людей она не пытала, такой восторг у неё был впервые. Уэнсдей проследила за собственным организмом дальше и осознала с удивлением, что между её широко разведённых в коленях ног отчего-то стало горячо и влажно. Влажно - мозг отстранённо уцепился за одну идею. И внезапно ей захотелось именно на этом парне испытать что-то новое, то, что она не делала ни с кем. - Ток гораздо интереснее ведёт себя на влажной поверхности, - вдруг пропела она и, не спеша, словно гремучая змея скользнула холодной чешуёй рук под распахнутую рубашку, пробираясь по коже сантиметр за сантиметром, следом склонилась голова и широко полоснула языком по чужим рёбрам, кончиком языка задев сосок. То, как он дёрнулся в ответ, ей понравилось, а потому ещё раз с наслаждением припала к нему ртом. - Уэнс... - у нёго спёрло дыхание. Он попросту забыл, как выдыхать. Поэтому тело его так и застыло в скованном ожидании, изогнувшись над кроватью, ровно до тех пор, пока напряжённого соска не коснулся оголённый провод. Тело тут же тяжело упало вниз, утопая в пружинах матраса, мелко содрогаясь от боли. На этот раз нужно было срочно вспомнить, как вернуть в лёгкие воздух. - Ксавьер... Я... Я сейчас... Увеличу напряжение, - безопеляционно заявила она, тяжело дыша. И тут же повернула ручку на несколько делений вправо. - Что? Нет!.. Только попробуй! - он снова дёрнулся, уже отчаявшись выбраться из этой передряги целым и невредимым. В его рот, снова открытый в безуспешных уговорах, девушка вложила широкий деревянный кляп, обмотанный чистой бечёвкой. И когда Торп растерянно замотал головой, она улучила момент и прижалась губами к открывшейся шее, втягивая тонкий слой кожи, покусывая и терзая её. Жаль, что у неё нет таких потрясающих клыков, как у вампиров. Ну ничего, зато у неё есть богатая фантазия. Утонув в своих тёмных мыслях, Уэнсдей увлеклась, оставляя после себя влажные засосы, один за другим. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Проводить языком по солоноватой коже с бьющейся тонкой жилкой под ней и чувствовать всем телом отклик чужого тела. Увлекало. Да так, что она незаметно для себя самой отпустила руки в свободный путь по его телу. Одна из них тут же зарылась в мягкие волосы, растрепавшиеся по подушке, другая - вроде бы бездумно скользила по груди, то и дело задевая горошины сосков. Неконтролируемо. Тихие низкие стоны из его горла лишь усугубляли и без того сложную неловкую ситуацию. Кажется, что и из его головы вылетело то, чем они здесь занимались. Ещё одну долгую секунду спустя Уэнсдей наконец-то оторвалась от своей жертвы, потратив на это простое действие неимоверное количество усилий, а на его недовольное мычание ответила скрещенными у горячей измученной шеи медными электрическими проводами. Ксавьер глухо вскрикнул и понял вдруг, для чего в его челюсти появился этот спасительный брусок - а иначе бы он скрошил себе зубы в пыль - так сильно они сжались. В глазах потемнело, словно очередной заряд тока отключил свет, и Ксавьер обмяк на кровати. Явный знак, что пора было остановиться. А если быть точнее - перейти к другим видам пыток. Грудь его тихо и беспокойно вздымалась и опадала, опасаясь набрать больше воздуха, а тело мелко подрагивало, каждую секунду ожидая удар током. С упоением оглядев свою работу, она вдруг нахмурилась от абсурдной мысли, пролетевшей в голове. Голос велел его обнять. Какая возмутительная глупость, от которой нужно отмахнуться как можно быстрее. И. Быстрее продолжить. В остальном же Уэнсдей не ошиблась - ей определённо нравилось его мучить. Такой слабый и беззащитный. Нежный. Он так возбуждающе сладко стонал и так наивно возмущался. Пожалуй, что одной ночью девушка точно не ограничится. Ксавьер облизнул пересохшие губы, собираясь с мыслями. В голове гудело, перед глазами плясали яркие рыжие пятна, и, спустя лишь несколько минут он осознал, что это свет от десятков свечей, что стояли вокруг него, смыкаясь в ритуальный круг жертвоприношения. Торп осторожно скосил глаза на ведьму. Одна её рука сжимала твёрдую плеть, другая - ещё более твёрдый тесак. - Ты собралась убить меня? - От этого не умер даже мой брат. А я не знаю человека слабее него. Хотя, вот ты... - И что дальше? - он оборвал её на полуслове. Слушать сейчас абсолютно бестактные «комплименты» Аддамс в свой адрес хотелось меньше всего. - Дальше... Огонь, - они смотрели друг другу в глаза. В тревожных серо-зелёных отражались чёрные, в чёрных - всполохи яркого пламени. Тайна. Безграничный интерес. Детское любопытство. Хорошо припрятанная улыбка неподдельного наслаждения. И притягательная тьма, могущественно-разрушительная во всей своей красе. За это он её и полюбил. За всё сразу, - Вода... И медные трубы. Ксавьер сглотнул вязкую слюну, во рту пересохло от волнения и неизвестности. - В каком порядке? Вместо ответа Уэнсдей задумалась и при этом весьма искренне. Свечи ещё не успели разгореться. Медь уже была, но хотелось к ней вернуться, добавить пару зажимов и создать замкнутую на чужом теле электроцепь. Желание было сильно, как никогда. Желание слышать его крик. Она вдруг вскочила, бросая всё на пол, и кинулась в уборную. По характерному шуму из крана Ксавьер понял - первой будет вода. И стал молиться всем богам, которых знал, чтобы это была не клизма. Но нет. Уэнсдей вернулась с простым стаканом воды довольная, как два слона, и вновь оседлала его, на этот раз ниже. Своей собственной выдержкой Ксавьер стал гордиться именно с того момента. Несколько капель пролилось на его живот, и он в который раз содрогнулся. Это далеко не было простой водой. Судя по температуре - жидкий азот, не меньше. Следующая порция попала на него специально, разлилась по груди чистой лужицей. Ксавьер вскрикнул, не размыкая губ и затряс головой, ощущая бесконечно долго, как излишки стекают по резко вздымающимся бокам. Уэнсдей сморщила лоб. Сначала она хотела пытать его медленно и проливать на разгорячённую кожу тонкие струйки, потом решила выливать сразу по многу, чтобы дать ему прочувствовать весь контраст эмоций целиком, но стакан не позволял ей полностью управлять этим процессом. Что ж, делать было нечего, девушка набрала полный рот воды. То, как он мычал, было забавным. Когда в его пупок затекла вода, Уэнсдей даже весело хмыкнула, чуть не выплюнув воду. Потом она немного прошлась по его плечам, намочив рукава белой рубашки и выпустив всю жидкость из плотно сжатых трубочкой губ, взяла в рот новую порцию - остатки из стакана. Дело оставалось за грудью и бедной шеей. - Уэнс, - слабо раздалось поблизости, - Пить, - она в нерешительности замерла и нависла над его лицом. Это всего лишь передача воды, он даже не понимает, что происходит, отмахнулась она неубедительно даже для самой себя. И наклонилась. Их губы сомкнулись, и Ксавьер, машинально провёл по ним языком, отнимая спасительную влагу и заодно лишая девушку боевых снарядов. Два больших глотка - и он продолжил изучать её, до конца углубляя поцелуй. Ну наконец-то Уэнсдей поцеловала его. Если это конечно можно было назвать поцелуем. Если всё, что связывает его с ней, можно было назвать хоть чем-то. То, что её обманули, она догадалась не сразу. Сначала Уэнсдей старалась ни о чём не думать, а потом её так нагло и подло отвлекли чужие мягкие губы. Она отпрянула от него моментально. В тот же миг, но спустя всего каких-то жалких несколько минут. И нахмурилась. Ей не нравилось, когда что-то или кто-то шёл не по её плану. В ту же секунду старые добрые провода от аккумулятора словно из ниоткуда возникли в её руках и яростно атаковали мокрое тело. Ток пробежал от макушки до пяток так быстро и мощно, что Ксавьер не успел опомниться. Этот крик точно должно было быть слышно в коридоре. По крайней мере его не оставляла надежда, что директриса Уимс сейчас совершает ночной променад по школе именно возле его спальни, иначе ещё одного такого удара он не вытерпит. Да и с чего бы он вообще обязан был их терпеть?! - Чёрт тебя дери! - Ещё посмотрим, кто кого! Это было на грани абсурда. Это бы рассмешило его до коликов, если бы он смог радоваться жизни снова в ближайшие дни. Но сейчас, когда Аддамс держала в руке свечу, было не до смеха. Она начала сверху. С левой щеки и вниз. Капля за каплей. До дрожи. Её не очень волновали оставленные ожоги, она творила своё мрачное искусство. На этот раз больно почти не было, лишь тело само собой содрогалось от каждого прикосновения к воску. Терпимо. Хотя он не был полностью уверен, что сохранил до сих пор прежнюю чувствительность. Когда Уэнсдей, спускаясь ниже по линии воска, случайно прижалась к его паху, они оба взрогнули и оба замерли. И тяжёлая свеча, чуть тёплая от долгого горения, даже начала деформироваться под давлением силы, с которой её сжали, не переставая ронять обжигающий воск. Всё же чувствительность он сохранил. Ксавьер высоко задрал голову, вжимаясь в подушку и жмурясь изо всех сил. Эта девушка уничтожала его каждую минуту тысячами разных способов. Нужно было успокоиться. Вдох. Выдох. И с него сняли штаны. Он даже не успел возмутиться, как небольшая ладонь прошлась по всей длине натянутой ткани, по той тонкой перегородке, что сейчас единственная не позволяла их коже соприкоснуться. Раньше ей не приходилось наблюдать полностью обнажённых парней. Раньше ей и в голову бы не пришло думать об этом. Сейчас этот фактор был слишком интересным и возбуждающим. Решено. - Подожди, - его голос дрогнул. - Как я вижу, тебе всё это нравится. - Мне нравишься ты - не боль. Она с сомнением посмотрела на свечу. - Хм, послушай. Я бы хотела... - Нет, Уэнсдей, слышишь? Нет. Нет. - Но... В её фантазиях, насколько это было возможным, воск уже лился алой струёй, попадая на светлые волосы его лобка и поднимаясь по нежной коже ствола... - Остановись именно сейчас. Пока я ещё могу тебя простить. Она снова нахмурилась. Ксавьер злил её своим непослушанием и ещё тем, что заставлял слушаться себя. Жертва не должна себя так вести! Не должна мнить себя выше палача. Благо, она знала, как поставить его на место, вернее, ток знал. Сил кричать больше не осталось, и все мышцы сокращались произвольно, без его участия. На этот раз красное пятно расползалось по его бедру, дымным и бескомпромиссным предупреждением. Всё - этот последний удар на самом деле должен быть последним, если конечно его действительно не решили убить. Он тяжело дышал и был на грани потери сознания - это завораживало. Сонный вид, тихий звук голоса, приглушённый покрывалом, в которое он уткнулся. Беспомощнее золотой рыбки, ей-богу. Захотелось лечь рядом и проследить тот момент, когда он уснёт и окончательно провалится в безмятежный сон - очередная глупая мысль, от которых девушке уже надоело отмахиваться. - Я устал... - Вот и отлично. Плеть его точно взбодрит. Хотя спереди уже не осталось живого места, была ещё спина. Чистая и широкая. На ней бы уместилось много кровавых полос... Дальше последовала одна ошибка за другой. Чтобы повернуть тело, она сняла железные наручи с обеих рук, и так как они сразу безвольно упали на кровать, девушка не стала переоценивать чужие силы, занявшись освобождением ног, со спокойной совестью сидя спиной к нему. - Зачем ты делаешь всё это, Уэнсдей?