расскажи мне

— Итак?       На Субина, сидящего в полуметре от него, Кай поднял взгляд неохотно. Он держал в руках одну из крупных плюшевых игрушек, точно щит, за которым он частично мог спрятаться от чужих внимательных глаз.       Субин вздохнул. — Ребят в ближайшее время не будет, и мы можем спокойно поговорить до репетиции, — он бросил взгляд на включённый ноутбук на тумбочке, — аж целых полтора часа.       Точнее, у них изначально было два часа, но примерно минут тридцать ушло на молчание в тишине. Даже традиционный просмотр сериалов на ноутбуке Субина в один из перерывов как-то незаметно ушёл на второй план в связи с… чем бы происходящее с Каем ни было.       Следом за Субином вздохнул уже Кай. Уместил подбородок на мягкой голове огромного мягкого кролика и закусил губу.       Разговор не клеился.       И на лице Субина ясно отражалось его отношение к этому. Его привычки — сдвинутые к переносице брови и мимоходом взъерошенные на макушке красноватые волосы, поглядывание то на цифры часов на экране, то на Кая, и покачивание ногой — говорили Каю о чужом волнении и без слов.       Однако… Нахмуренный, лохматый и такой красивый Субин в домашних очках заставлял волноваться и Кая. В этом ключе Каю не стоило думать, ни сейчас, ни вообще. И всё же — он думал, и поглядывал украдкой, вместо того, чтобы поговорить с Субином словами через рот, укрепить командный дух, и всё подобное.       Ему не стоило допускать помех в их работе в виде каких-то личных привязанностей и переживаний.       И всё же...       Раз они сидели в комнате Субина, мимоходом запертой на защёлку — не то чтобы Кай вздрогнул, услышав, — это уже случилось.       Пальцы Субина, ранее отстукивавшие некий мотив по его колену, остановились и скользнули к Каю. Нащупали его ладонь и забрались под длинный рукав домашней мягкой худи, чтобы ненавязчиво сжать. Прикосновения Субина были как и он сам: мягкие, поддерживающие, такие, что непременно подтолкнут к нужному решению. Вот только в этой мягкости то и дело просвечивало озорство, от которого кожа Кая розовела на боках и скулах, а натуральная кротость и понимание лидера сменялись минутным баловством, оставлявшим слабые синяки от щипков и дрожь меж лопаток.       Отрицать, что и та, и та стороны Субина ему нравились, нравились его телу, Кай не мог. — Это смущающе, — наконец выдавил он.       Субин переплёл их пальцы. — Неужели даже сильнее, чем тот случай в ванной?       Кай вспыхнул. — Этого я говорить не буду. — Мне спросить у Тэхёни? — Субин вновь посмотрел на Кая, почти в упор, слегка приподняв брови. — Мне так-то интересно. А ты объяснять не хо-о-очешь, — протянул он и шутливо надул губы, и Кай не заметил, как уголки его губ автоматически приподнялись на долю секунды. Мило.       Умиляться в этой ситуации Кай не очень-то и хотел.       Несмотря на то, что Субин, вопреки своим словам, не сдвинулся ни на миллиметр, Кай завозился и, наугад усадив игрушку позади себя, подался вперёд, надавил свободной ладонью на чужое плечо. Как будто останавливая.       Субина — от лишних движений, себя — от того, чтобы не облачаться в новый защитный панцирь. Его молчание уже успело доставить им обоим неприятностей. — Н-нет, постой. — Стою? — Отозвался Субин вполголоса.       Вторая его ладонь накрыла ладонь Кая. — Не нужно спрашивать Тэхёни, — добавил Кай.       Субин кивнул.       У них оставался час и пара десятков минут.

***

      У жизни с соседом по комнате были свои преимущества.       Не особо любящий одиночество, Кай наслаждался молчаливой компанией Тэхёна или же его отсутствием физическим, но присутствием моральным. Так получилось, что общительный и спортивный Тэхён положительно отреагировал на идею делить комнату с немногословным Каем (точнее, он же эту идею и предложил). Иногда Кай и сам заглядывал в тренажёрный зал, но с заметно бóльшим удовольствием он растягивался поперёк кровати в пустой комнате и проходил новые игровые уровни на приставке.       Говорить с Тэхёном тоже было интересно. Вдумчивый, остроумный и честный, он делился с Каем советами и мыслями, но также с восторгом обсуждал покемонов и среди ночи светил экраном телефона, переписываясь с фанатами. Сквозь сон Кай время от времени слышал и сдавленный смех, а по утрам, за общим столом, то и дело листал обновления. Раз в пару недель — по собственной инициативе, каждые дня два — по инициативе Тэхёна, на его же телефоне.       У жизни с соседом по комнате были и свои недостатки.       Кай бы не назвал это недостатками, скорее, затруднениями: не всегда комфортно, но жить можно. Только осторожно.       Тэхён был очень… наблюдательным. Все они были, готов был признать Кай — и хёны, и он сам, но Тэхён был особенно наблюдательным, тем более, как человек, что жил в одном с Каем пространстве. Так, Ёнджун и Бомгю более деликатно, издалека подходили к вопросам, а вот Субин с Тэхёном спрашивали о чем-то напрямую.       Поэтому когда после очередной репетиции Тэхён подхватил его под локоть, чтобы направиться в другой конец зала за водой, Кай почти не удивился.       Слишком ли часто он оглядывался на Субина во время танцев в сценических костюмах, тех, что без рукавов? Не то чтобы часто…       В центре зала продолжал покачиваться Субин в одном из отвлекающих длинных чёрных жилетов и в форменных брюках, напевая свои строки. Он стоял далеко, но Кай готов был поклясться, что даже на таком расстоянии видел, как блестели чужие мускулистые плечи после всех прогонов танца, под всеми лампами в студии. Это выглядело преступно хорошо.       Тэхён покашлял в кулак. — Тебе повезло, что у него нет глаз на затылке, Хюка, — спокойно отметил он и чинно принялся за воду. — Это же хорошо, — Кай пожал плечами, словно не он пожирал взглядом чужие мышцы, блестящие от влаги, ещё каких-то полминуты назад. — Субини-хён бы выглядел страшно с глазами на затылке.       Тэхён чуть не булькнул прямо в стакан. Неужели представил? — Я о том, что ты часто отвлекаешься. Не только сегодня, — Тэхён очертил в воздухе абстрактную фигуру, — вообще. Или поговори с ним, или…       Кай предпочёл не думать о том, что его прямо сейчас читали как раскрытую книгу. И, что самое ужасное, начали давать советы о том, как преодолеть смешную, маленькую одержимость одним немаленьким... — Ага, секретничаете?! — громогласно раздалось позади них.       Помяни чёрта. — Будешь воду, хён? Я уже напился, — Кай протянул Субину, возникшему за его спиной, почти нетронутый стакан, и тот в два счёта опустошил его. И потянулся за новой порцией воды из кулера. Вскоре подтянулись и Ёнджун с Бомгю, под забавное передразнивание одного другим. Бомгю было весело, Ёнджуну не очень. Хореограф, эта невысокая, но требовательная женщина, уже не просила их повторить весь танец ещё один раз целиком, и привычно отпустила на перерыв.       Кай прикладывал все силы, чтобы не прикипеть взглядом к чужим рукам на столь малом расстоянии, когда, казалось, лампы прикладывали все силы, чтобы показать, насколько ярко в их свете блестит чужая кожа.       И, конечно, Каю было жарко в пиджаке — почему он один из немногих должен был надевать пиджак, и ещё и юбку, пусть и поверх шортов? — и пить хотелось, но уже по другим причинам. Субин услужливо протянул ему стакан, разумеется, так, чтобы Кай точно его увидел, то есть, лицом к нему, в этом отвлекающем жилете, и Кай только вздохнул.       Что ж, разговор с Тэхёном был исчерпан. На сегодня.

***

      В других ситуациях прямолинейность Тэхёна, в целом, приятно удивляла Кая, когда сам он предпочитал молчать и считать до десяти в уме. Принимать или не принимать; стискивать зубы, если что-то было не по душе, и двигаться дальше. В ситуациях, которые касались его самого и их команды, сложнее было увиливать от обсуждений. Да и не стоило этого делать, по правде говоря.       Другой вопрос, что у Кая была гордость. Она то и дело вставала на пути разговоров в открытую, и в какие-то моменты Кай даже пересиливал эти порывы и озвучивал мысли или соглашался (или не соглашался) с чем-либо, особенно если тему заводил кто-то другой, а не он сам. Говорить было важно.       Но иногда и он оказывался в тупике.       Иногда на всех уровнях: физических и духовных.       Итак, что там о соседях по комнате и затруднениях, с ними связанных? Буквально в ту же неделю Тэхён вернулся в общежитие раньше, чем того ожидал Кай. В день, когда Кай забыл запереть дверь в комнату, в обнимку с телефоном и занятый своими делами. Личными.       Ну, он хотя бы был полностью в одежде. А то ему пару раз довелось заставать хёнов и без неё.       Хотя его выбор одежды, моментально осознал Кай, оставлял желать лучшего. Он моментально поправил воротник кофты и подтянул к себе ноги.       Тэхён, замерший в дверях, ответил не сразу. — Необычно, но смотрится неплохо, — заключил он, оглядев Кая с ног до головы.       Неплохо, значит. Но и не хорошо. Но и не плохо? Кай зашипел, заалев, и спрятал горящее лицо в ладонях. Не то чтобы он вообще нуждался в чьей-либо оценке! — Да ладно тебе, это всего лишь юбка. У нас в этом альбоме много юбок, — тихо обратился к нему Тэхён и подошёл, чтобы похлопать по плечу. — Хоть и… других.       Ткань лёгкой, вызывающе-красной, с белой каймой, юбки в складку, едва доходящей до середины бедра — на упаковке, между прочим, было написано, что она до колен, но Кай был большим мальчиком, а не хрупкой девочкой, — щекотно мазнула его по коже. В тонком объёмном свитере, заправленном в юбку, и гольфах до колена ему стало намного жарче, и это чувство не было приятным. Не таким, как если бы его увидел другой человек.       Кай зажмурился и вздохнул.       Ему хотя бы удалось сделать несколько неплохих фото.       Которые он совершенно точно не стал бы показывать кому-либо, в частности, почти двухметровому объекту своих мечтаний, с ямочками на щеках и именем, что начиналось на «Су» и заканчивалось на «Бин». Пусть и игрался с этой распаляющей мыслью в процессе. Например, спускал широкий воротник ниже, открывая ключицы, или подражал хватке Субина на своих бёдрах, едва не доходя до белья.       Как ему вообще удавалось оставлять если не синяки, то покрасневшие следы? Кай пробовал сам — и не мог добиться того же. Кроме одного, чуть ниже края юбки, все следы уже успели побледнеть. Весь запал, с которым Кай делал фотографии до этого, также успел раствориться, оставив только чувство разочарования. Кай не сердился на Тэхёна, ну если только совсем немного. Чуть-чуть. — Хочу ли я знать контекст? — словно прочитав его мысли вдруг заговорил Тэхён. Он уже раскладывал вещи из сумки на две кучки, спиной к Каю, который так и сидел, скрестив ноги, на своей кровати.       Вряд ли бы Тэхёна обрадовала мысль о том, что его сосед наряжался в женскую — ну как, преимущественно женскую, раз уж Тэхён упомянул их стиль в продвижении альбома, — одежду, а также думал об одном из согруппников не самые приличные мысли.       Что хуже, Тэхён уже успел понять это.       Убирать руки от такого же ярко-красного, как его юбка, лица Кай пока не хотел. Он осторожно посмотрел перед собой. Игнорируя ноги Тэхёна в спортивных штанах в метре от себя. Их комната не была большой. Отсутствие узорчатого мягкого ковра на полу, в котором удобнее было бы сверлить взглядом дырки, а не в каком-то светлом блестящем паркете, даже не возмутило Кая так сильно, как могло бы.       Как-никак, приводить в порядок ещё и ковёр после некоторых… особенно увлечённых примерок было бы затратно.       Кай зажмурился. От всей этой ситуации у него начала болеть голова. — Думаю, Субини-хёну нравится такое. Тебе даже не обязательно надевать что-то нестандартное, — с нехарактерным для него приличием добавил Тэхён, когда сгрузил одежду для тренировок в одну горку, и развернулся. На его лице появилась такая улыбка, с какой он обычно готовился искромётно пошутить, и Кай сердито уставился на него сквозь пальцы.       Направил Тэхёну мысленный сигнал: «прошу, заткнись».       Тэхён закусил губу и мотнул головой. Сигнал был получен. — Но в стирку вещи неси сам, — пропел он уже на выходе.       Да. Гордость Кая испытывала не самые лучшие времена. Он упал на нерасстеленную постель и свернулся на боку, прижимая к груди одну из мягких игрушек. Мягкий материал и шуршащий наполнитель под пальцами помогали справиться с переизбытком эмоций.       Счёт в уме до десяти был чем-то привычным.

***

— Начни с начала, — посоветовал Субин.       Он успел притянуть Кая ближе к себе, и теперь тот практически сидел у него на коленях. Сплелись. Склеились. Всегда так было, всегда их тянуло друг к другу, незаметно, интуитивно, и лишь с годами Кай отметил, что ему не просто приятно, но и хочется большего.       Что ж. Нечто большее между ними и без того витало в воздухе. Каю хотелось бы верить. Когда Субин прижимался к нему, прикасался без причины, и время от времени шутил о планах на жизнь, ни разу не упоминая кого-то конкретного, но называя то, что подозрительно походило на планы Кая. И уже шутливо звал его «дорогой», на что Кай только фыркал, для вида. Когда Субин задерживал на нём взгляд, стоило кому-то упомянуть отношения, любовь, близость. Даже в песнях. Или же когда Субин приходил к нему, живущему с Тэхёном, посреди ночи, чтобы просто лечь рядом, вынуждая Кая поделиться пледом и подушкой, а то и оплетая руками и ногами, в роли большой ложки, и его пальцы на животе Кая были так же холодны, будто сделанные из металла.       Они спали вместе.       В незатейливом, буквальном смысле, но Кай всё чаще думал о другом, более интимном варианте.       И когда пришло время нового продвижения, а с ним — и новых образов, эти мысли стремительно заполонили его голову.       Наедине с собой, Кай не раз думал о том, как Субин, навалившись на него со спины, зажимал бы его у одной из стен внутри главного здания, ночью, пока никого нет, когда лишь несколько коридоров тускло освещены, и камеры не уловили бы их движения. Может, кто-то из персонала остался бы для съёмок или по работе, и тогда им двоим пришлось бы вести себя очень, очень тихо. Особенно ему. Когда Субин медленно и дразняще запускал бы свои длинные прохладные пальцы под его одежду, под его юбку, приподнимая плотную ткань в клетку сантиметр за сантиметром, чтобы наконец задеть кромку белья, и Кай бы шёпотом жаловался, чтобы тот не медлил и просто взял.       О поспешной подготовке в условном коридоре Кай почти не думал, но в процессе мечтаний комкал в пальцах обёртку, от конфет или от чего-то сладкого. Для погружения, так сказать. После — представлял, что Субин, избавившись от обёртки, раскатывал по члену презерватив и медленно погружался внутрь него, сжав его бёдра до розовых следов и хрипло ругаясь под нос, — и Кай, вторя мыслям, снова и снова проникал в себя пальцами, уткнувшись коленями, грудью и лбом в прохладный пол и закусив капюшон кофты.       И мечтал.       Субин бы горячо выдыхал ему на ухо, и был таким же милым, как и всегда, томительно неторопливым поначалу и заметно более резким потом, в движениях, скользких и вызывающих у Кая мурашки и сдавленные всхлипы. Ах, в движениях. До тех пор, пока ноги Кая не задрожали бы, пока его тонкая футболка не пропиталась потом и запахом одеколона Субина, пока его голос бы не сел, а мысли не превратились в кашу.       Каю нравилось считать, что Субин был бы хорош в сексе. Даже если он бок к боку тренировался с Субином — с их немного неуклюжим, улыбчивым домоседом-лидером — и ещё с тремя ребятами изо дня в день, почти без выходных и прогулок со знакомыми.       А так они могли бы тренироваться наедине.       Возможно, Субин прикусил бы его плечо, шумно выдыхая и прижимая Кая к стене, когда достигал пика, и тот след едва-едва можно было скрыть воротником футболки. Кай не понаслышке знал, как умеет кусаться Субин. От допущения, что его самого хватало только слабо опереться на стену руками и грудью, прислониться к ней красной щекой, пока густые капли его семени стекали по пальцам Субина и юбке вниз, на застеленный ковровым покрытием пол, а Субин сцеловывал пот с его кожи и гулко пульсировал внутри, Кай содрогался от жаркого, граничащего со стыдом удовольствия и, хрипя, изливался в кулак сам.       И думал, как быть с этим, как вести себя с Субином, когда дымка перед глазами немного рассеивалась.       Нет, о том, чтобы зажимать у стены самого Субина или опускаться перед ним на колени Кай тоже думал, и тоже не единожды. Высокий, хоть и слабее него в армрестлинге. Достаточно рельефный, чтобы Кай отвлекался во время репетиций на его руки, ноги и чёртов подтянутый живот, что так приятно гладить, и при этом с тонкой талией, которую вот-вот, казалось, можно было обхватить обеими ладонями. Заботливый и иногда такой наивный хён, смешно реагирующий на шутки Кая.       И всё же, от сценариев, в которых не тяготевший к спорту старший вдруг оказывался выносливым и инициативным, чуточку непреклонным и бросал Каю вызов — именно от них Кай предательски твердел, и в очень скором времени пачкал собственные руки или одежду. И даже пол. А после был вынужден делать вид, что ничего не произошло, даже если его сердце в очередной раз готово было выпрыгнуть из его груди, а его всего как будто током прошибало.       В последнее время сохранять спокойствие казалось тем сложнее, чем подробнее, красочнее становились фантазии. И стиль для продвижения, в меру дерзкий, только подливал масла в огонь.       До возвращения соседа из тренажёрного зала, Кай успевал проветрить комнату, привести её и себя в порядок, надеть штаны и даже умыться. Только туманный взгляд, зудящие колени и порозовевшие скулы оставались напоминанием об очередном наваждении.       Не то чтобы такое случилось в ближайшее время — если бы вообще случилось когда-либо. Хотя Кая это не останавливало от фантазий о том, как Субин и в самом деле претворяет эти сценарии в жизнь.       Говорить о таком Кай готов не был. Ни с начала, ни с конца.                     Хотя Субин всем видом показывал, что готов принять что угодно в качестве ответа.

***

      Если его поведение не осталось не замеченным кем-то другим, то это становилось проблемой.       Скрывать эмоции от чужих людей, особенно перед камерой Кай умел хорошо. Но вот люди, которые его знали? Люди, с которыми он был близок? С ними эта маскировка не работала так же эффективно, так же хорошо. Разумеется, она не работала, потому что близкие люди его знали, знали его. Это было нечто посерьёзнее небольшого затруднения.       Съёмки проходили гладко. На репетициях Кай почти не запинался, цепляясь взглядом за тёмно-красную макушку и всё то, что шло ниже. За недолгими перекусами Кай даже перебрасывался парой слов с Субином, улыбался его шуткам и позволял уводить себя за руку куда-то или заключать в объятия, время от времени тыкал пальцем в его ямочки на щеках и одалживал тёплый плащ, просто не смотрел в глаза так же часто, будто Субин мог прочитать всё то, что творилось в голове младшего, лишь посмотрев на него. А вдруг?       И вроде бы всё должно было идти хорошо.       Пока Субин не стал более настойчивым, более тактильным без прежнего обилия внимания со стороны младшего. Вот как он заметил? Кай не знал, расстраиваться от своей очевидности или радоваться чужому присутствию... как и новым, назойливым мыслям, связанным с ним.       Вместе поехать в машине на пути в общежитие? Субин уже забирался вместе с ним на заднее сидение. Встать с утра пораньше, чтобы пересечься на кухне за чаем? Было, не раз и не два. Задевать пальцами его шею, волосы, щёки, просто чтобы Кай взглянул на него в ответ? Постоянно. Предложить посмотреть новый сериал или тот, что уже был знаком Каю, но не знаком Субину? Устоять было сложно. Кай пытался.       Потому что было очень приятно. Но ещё и очень сбивало с толку, и щедро удобряло почву для фантазий Кая. Как итог, Кай, смущённый и гордый, отказывался подолгу говорить именно с ним и отдалялся, Субин замечал это и шёл к нему, и повторялось это из раза в раз.       Пока вдруг Субин, мрачный, не поднялся за обедом, едва прикоснувшись к своей порции — и это Субин-то! — и не бросил им краткое «я в зал». И ушёл. В зал Субин ходил нечасто, но определённо появлялся там, чтобы сбросить напряжение, когда другие способы уже не срабатывали.       Субин явно был напряжён уже какое-то время. Из-за него.       Вскоре после чужого ухода Кай поник головой. Он предпочёл сделать вид, что не заметил, как разговоры за столом смолкли один за другим, и на него уставились три пары глаз. В одинаковой мере заинтересованные и понимающие. Он повозил палочками в тарелке, уже не чувствуя аппетита. Может, если бы он постарался, то разглядел бы ответы на свои вопросы о влюблённости где-то среди длинных завитков пряной лапши? — Слушай, Кай, что бы ни произошло, — невысказанное «между вами» обожгло уши Кая, — он уже успокоится, когда вернётся. И потом сможете обсудить всё, без спешки, — подал голос Бомгю, сидевший по левую руку от него. Тэхён согласно промычал, занятый холодным кофе.       Ёнджун прожевал свой десерт и тоже не остался в стороне: — Верно. К тому же я собирался в центр на примерку, до танцев… Гю, Тэхёни, хотите со мной? И кто из менеджеров сейчас свободен?..       Кай и сам был бы не против отвлечься в поездке. Он мог бы заглянуть в магазин. Купить что-то милое, мягкое, забавное. Что могло бы понравиться и Субину тоже…       Кто-то похлопал его по плечу. Разговоры вновь продолжились, первоначальное напряжение начало рассеиваться, и Кай медленно выдохнул. Пусть и еда за это время вкуснее выглядеть не стала. И ответы, конечно, тоже не дала.       Тэхён махнул ребятам рукой, когда те уже поднялись с посудой: — Я чуть позже прогуляюсь один, а вы езжайте.       О-о-о. Ребята по своей инициативе предоставляли ему с Субином… время?       Кай почувствовал себя обязанным всем им.       Может, на правах младшего он мог позволить себе маленькую вольность хотя бы раз. И принять эту поддержку. — Тебе помочь собрать вещи на прогулку? — тихо уточнил он уже у входа в их с Тэхёном комнату. Если Тэхён и счёл это замечание смешным, то промолчал. И на том спасибо. — Ты можешь включить что-нибудь фоном, — предложил Тэхён. Подумал ещё и продолжил. — Или составить отзыв на ту свою юбку.       Кай поперхнулся. — И с чего ты это вспомнил?! — Мне интересно, — пожал плечами Тэхён. — У тебя больше опыта ношения юбок, чем у нас. — С шортами, — поправил его Кай.       Тэхён посмотрел на него несколько подозрительно, но промолчал.       С другой стороны… он не говорил что-то с издёвками, и пока не сводил шутки к симпатии Кая к Субину (или что бы он там ни имел в виду), и Каю это помогло немного расслабиться. На такой вопрос он мог ответить. — В них… заметно свободнее, чем в штанах. А та самая оказалась даже короче, чем было указано на сайте, — Кай присел на кровать и задумался, сравнивая костюмы для выступлений с тем, что имелось у него.       Разница была ощутимая. Длина, дополнительный слой одежды между кожей и тканью, сама ткань. Атмосфера. Хотя сочетание юбок с гетрами или высокими ботинками Каю пришлось по душе. Неприятные ощущения от восковых полосок (и кто их только придумал) наконец окупились в виде фотографий и видео, на которых юбка и другие аксессуары, открывающие гладкие ноги, смотрелись гармонично. Даже мило. — Как-то несправедливо, что на мой рост не так много нужных размеров. — А, так это не потому, что ты хотел привлечь внимание С… — не успел Тэхён закончить фразу, как Кай подобрался и прищурился. — Ну всё, ты, я вижу, уже собрался, а теперь кыш, — для убедительности он потряс руками в сторону двери, поджав губы, и не без драматичного закатывания глаз Тэхён покинул комнату с полной сумкой.       И со смехом.       Дверь в их общежитие хлопнула, и Кай остался в тишине один.       В каком-то смысле длина его собственной юбки не так волновала Кая. Даже будоражила. В белых гольфах, как у школьниц, его ноги и широкие бёдра больше походили на женские. На фотографиях это выглядело неплохо. До этого кто-то говорил, что на ногах Субина юбки и даже шорты смотрелись забавно, но Кай возразил бы… отвлёкшись на очерченные мышцы на бёдрах и икрах. Смутное воспоминание о том, как Субин охнул, когда Кай появился на съёмках клипа во всём чёрном, включая одну из юбок, заполнило его грудь теплящей гордостью.       Только за пределами ток-шоу и интервью, и даже репетиций, их с Субином общение сейчас не ладилось, и подавленное состояние вскоре вернулось к Каю.       Он мог вновь достать юбку из глубин шкафа, но особого желания вставать с кровати у него не было. Или мог посмотреть недавние фото, с выступлений или более личные, те, которые хранил в папке с незамысловатым названием «для кролика», для поднятия настроения. Но тогда вернулся бы шаловливый настрой, поддерживать который у Кая в данный момент желания не было. И сил тоже.       В числе предателей оказалась и разряженная за ночь приставка, о которой Кай совсем забыл, и теперь поспешно искал зарядник среди подушек и игрушек. Найдя, поставил приставку заряжаться, отключил звук у телефона и неторопливо расставил плюшевых зверей в другом порядке.       Стало лучше.       Постепенно он расслабился, выдохнул полной грудью и вытянул ноги, прикрывая глаза. Пусть и без разговоров, он мог использовать это небольшое время на отдых. И не заметил, как задремал.       В какой-то момент дверь в общежитие хлопнула вновь, чем безжалостно вернула Кая в реальность.       На звук открываемой двери уже в его комнату Кай застонал и зарылся лицом в подушку. Вот ведь! Никакого покоя. — Тэхёни, ещё одна шутка про Субини-хёна и юбку, и я… — Какая ещё шутка про Субини-хёна и юбку? — пробасил со стороны двери не кто иной, как Субини-хён.       Субини-хён?       Кай незамедлительно поднялся. В самом деле, Субин стоял в дверях, уже не на взводе, как до этого на кухне, а чуть уставший после зала, с не высохшими до конца волосами. В домашних очках. От него пахло гелем для душа. Тем самым, травяным, что Субин обычно брал с собой только потому, что флакон занимал мало места.       Незаметно вдохнуть глубже оказалось сложнее, чем думал Кай.       Субин смерил его взглядом и облизнул губы. — Нам надо поговорить.       Надо бы.       Кай потянулся за мягким кроликом, за его моральной поддержкой, потирая свободной рукой глаза. Он ещё не успел прийти в себя, несмотря на быстрое пробуждение.       Субин распахнул дверь шире и кивнул в сторону коридора: — Или просто посмотрим что-нибудь? Пойдём в мою комнату.

***

— Начать с начала не получится, — уклончиво сказал Кай.       Субин не выглядел раздражённым, как только Кай начал отвечать ему. Он даже закивал, мол, я тебя слушаю, продолжай.       Кай тяжело выдохнул, так, словно устроил марафон танцев к «Drama» и «No Rules» на весь день, и теперь каждый последующий вдох давался ему с трудом. Всего-то стоило встретиться лицом к лицу с источником своих переживаний.       Он делал это только ради спокойствия их небольшой команды. Только поэтому. Даже Ёнджун с Бомгю были в курсе, что что-то случилось, и никак не решались завести об этом беседу с Каем. Возможно, ждали инициативы с его стороны, а не только со стороны Тэхёна или Субина. Ждали смелости.       Ради хёнов и их спокойствия Кай… мог бы попробовать победить свою гордость в очередной раз. — Я начну с середины. — Ладно? — Тэхёни думает, что тебе нравятся юбки.       Субин склонил голову вбок, как щеночек. Он выглядел озадаченным. — Точнее, он шутит, что тебе бы понравились юбки… на мне. — И могу я уточнить, в связи с чем?… — Субин как будто пытался балансировать между озадаченным настроением и угрюмым по какой-то причине. Что, по скромному мнению Кая, получалось у него с переменным успехом. Кай не винил его в этом.       Но пояснил: — После шуток, что я надевал мини-юбку, чтобы соблазнять тебя, или что-то вроде.       На смену замешательству Субина пришло осознание, за ним — несколько секунд активно работающей фантазии, последующее смущение и, наконец, ошеломление окрасило и без того эмоциональное лицо Субина розоватым цветом. — Он что? Ты ЧТО?! — воскликнул Субин, втянул носом воздух и дрожаще выдохнул.       Может, Субин и не был особенно решительным с незнакомыми людьми, но с хорошо знакомыми он становился требовательным в поиске ответа. Даже настойчивым. Кай практически ощутил, как этот переключатель щёлкнул в чужой голове. — Это правда? — Субин прищурил глаза, опомнившись. — Ты разрешил начать с середины. — Ты надел мини-юбку. Чтобы соблазнять меня. Что-то вроде. — Субин проговорил это вслух, медленно, почти по слогам. — Хюнини? Кай?       Кай слабо кивнул. — Что-то вроде. — Погоди. Что-то я не припомню тебя в мини-юбке… или корди-нуны уже показали тебе то, в чём ты будешь выступать… — Субин неясно взмахнул рукой, как бы продолжая мысль.       Выступать в мини-юбке… Для него это было бы слишком. Слишком похабно. Слишком смущающе. Слишком лично. Однако от зрителя в лице одного конкретного человека Кай не отказался бы. Сценарии из фантазий искушали. Возможно, в его красной юбке, а не в той, что для реального выступления, принять Субина было бы даже удобнее: ткань заканчивалась намного выше колен, и не мешалась бы в движении. Один раз Кай проверял это у стены, пусть и в одиночку… чтобы в итоге кончить от едва заметных прикосновений шершавой ткани к члену.       Он неестественно выпрямился в объятиях Субина. — Нет-нет, это Тэхёни недавно увидел меня в юбке. Случайно. — Признался Кай. — Но так-то он прав. — Он пожевал губу и прикусил слишком сильно, отчего замолк на несколько секунд. Впрочем, Субин его не торопил. Слушал. — Мне бы… хотелось. Соблазнить.       Вместо невысказанного «тебя» Кай легонько ткнул Субина в грудь. — Да? — выдохнул Субин; он сам как будто замер на грани, и его руки удобно устроились на пояснице Кая. Самую малость не заходили под низ кофты, не касались оголённой кожи над поясом штанов. — Чего бы тебе хотелось, дорогой?       Случайное ласковое обращение из уст Субина оказалось тем самым, что сняло с Кая оставшиеся ограничения. Пожалел ли бы он об этом потом? О том, что наговорил бы лишнего? Того самого, слишком личного. Может быть. Однако Субин выглядел серьёзным, готовым выслушать Кая. Это даже заводило.       Кай осмелел, и склонился к его уху снова, едва не задевая оправу очков и само ухо губами. — Я боялся сказать тебе, хён. До сих пор боюсь, — он хихикнул от того, как от адреналина закружилась его голова, и набрал в лёгкие воздух, — но с того дня на «The Show» думал, как ты берёшь меня прямо в коридоре, рядом с офисами. В той самой юбке, в клетку.       Дразнящий тон не был для Кая чем-то новым. Если бы не его хаотично стучащее сердце, он мог бы списать это на обычную шутку, чуть более смелую и грубую. А вот прикоснуться губами к уху Субина Каю хотелось уже давно. Просто проверить, посмотреть на чужую реакцию. Он не стал упускать эту возможность.       Точно околдованный, Субин замер под его касанием, и Кай не удержался от ещё одного поцелуя; чужие уши покраснели так сильно и так быстро. — Блядь! Кай! — чертыхнулся Субин спустя несколько молчаливых секунд, повисших между ними. Спрятав лицо на плече Кая, он стиснул край его кофты обеими руками и так же скоро отпустил. Перехватил его запястья, крепко сжал, и Кай запоздало отметил, как участился его собственный пульс под пальцами Субина.       Его пальцы подрагивали. Сидевший всё это время на чужих коленях, Кай вдруг заметил, что в его бёдра снизу уже какое-то время упиралось что-то твёрдое. Тёплое. И так же подрагивало от притока крови сквозь двойной слой их мягких штанов.       Это было неожиданно лестно. И явно перешло черту шутки.       Чужие щёки окрасились розовым, а тёмные глаза заблестели в неярком свете даже за стёклами очков. — Подожди, Хю… — И ещё я просил тебя не ждать. — Перебил его Кай. — И там были камеры, везде, ты знаешь, но мы были в углу. Мы чудом не попались, хотя-я-я… — Кай прикрыл глаза, позволяя румянцу растечься под кожей; обе его руки до сих пор находились в руках Субина, и он не мог спрятаться, укрыться, только склонить голову вперёд или вбок или прищуриться самому, но Субин — Субин смотрел на него, не отрываясь, и тяжело сглатывал на его словах, которые так и скапливались на языке, на губах Кая, и рвались наружу, не смешиваясь с вязкой слюной. — Да-а? Тебе хотелось, чтобы нас могли увидеть? — уточнил Субин чуть севшим голосом, и Кая прошибло дрожью. — Ах, хён, когда ты так говоришь… — Это было бы так опасно, — тяжело выдохнул он, завозился под Каем, и тот впервые позволил короткому стону сорваться с губ. — Какой ты непослушный, — прошептал Субин и ткнулся лбом в его. — Тебе это тоже нравится, — заметил Кай. В подтверждение своим словам, толкнулся вниз, раззадоривая и покрываясь мурашками не только от того, что ему становилось приятно от такой откровенной близости, но и от того, что Субин реагировал, на него. Телом. Словами. — Ч-чёрт, Кай, — зашипел тот, когда Кай на пробу качнулся ему навстречу ещё пару раз, — ты. Ты. Точно хочешь? Почему? — Не могу поверить, что, ах, несколько недель пытаюсь связать шутки о партнёре, любовнике, как угодно, с нашей заглавкой и с тобой, хён, даже во время эфиров, а ты… — даже не ответил, а проскулил Кай, слишком жалобно, чтобы различить в этом реальное возмущение. Тряхнул головой, продолжая себе под нос: — И что вообще говорю тебе прямо сейчас о том, как бы хотел тебя тра—       Кай обнаружил себя на лопатках, лежащим на постели Субина. Прижатый к ней Субином, переплетённый с ним ногами и руками. Субин смотрел, смотрел на него, склонившись, так близко, и его очки чуть съехали вниз. — Не знаю, что на тебя сегодня нашло, но не могу сказать, что мне это не нравится, — на лице Субина играла улыбка, та, от которой появлялись ямочки и от которой его глаза становились похожи на щёлочки. Субин тяжело дышал, румяный и лохматый. И возбуждённый.       Кай всхлипнул. Его собственное возбуждение тоже требовало внимания. Только он не решался сообщить об этом, когда Субин вновь нащупал его ладони и заключил их в свои, на кровати. Его было так много. Кай чувствовал приятную тяжесть его тела своим, глядел то в глаза, то на приоткрытый рот, слышал прерывистое дыхание и до сих пор отвлекался на сладковатую свежесть после душа и тёплый запах белья под собой… Для полного удовольствия ему не хватало только попробовать губы Субина на вкус. И не только губы. — Я рад, что снова могу говорить с тобой и ты никуда не убегаешь, — на выдохе произнёс Субин. — Сегодня я так злился. — Тебе идёт, — Кай затаил дыхание. — Злиться. Это горячо.       Субин вздрогнул, всем телом.       Его мимолётная растерянность доставляла Каю особую радость. — Ты такой милый, что я забываю, какие вещи иногда говорит твой непослушный ротик. — Ты мне нравишься, Чхве Субин, — прошептал Кай невпопад. Субин был прав, он наконец-то никуда не убегал. Некуда было, негде было спрятаться, да желания вырываться из цепких жарких объятий тоже не было. У Кая защипало в глазах от этого жара.       Отчасти его самоуверенность прожигала его уши и лицо изнутри. Отчасти — осознание, что Субин придавливал его к своей постели, что почти случалось с ними во время поздних посиделок за кинопросмотром, но ни разу — в такой позе, в таком контексте.       В каком?       Наверное, он вновь спутал реальность и выдумку, потому что уже готов был пожаловаться и попросить быстрее. — Можно поцеловать тебя? — спросил Субин. — Пожалуйста, что угодно. — Кая вело и его глаза слипались, но он хотел убедиться, что этот прекрасный Субин в его объятиях — не сказка, и потому сквозь силу, но держался.       Субин прикоснулся к его губам своими.       

***

      Хорош ли на практике оказался Субин, реальный, а не из его фантазий — сравнить и объективно оценить Кай не смог бы, по крайней мере, не вслух. Но отметил бы, что ему определённо было хорошо в каждую из проведённых вместе секунд.       И не потребовалось для этого никакой юбки. Быть может, только в роли стартовой точки.       У Кая зудели губы от всех поцелуев, на которые он пытался отвечать Субину, неопытный и жаждущий. Он хорошо знал Субина, чтобы ожидать аккуратных прикосновений и шелестящих ругательств от эмоций, особенно когда Кай наконец толкнулся бёдрами навстречу ему. Это хорошее знание чужих особенностей проявилось и в том, что Субин и в самом деле не торопился делать с ним что-то ещё, целуя снова и снова, шепча что-то сладкое, от чего Кай дрожал и готов был расплавиться.       В какой-то момент Кай начал молить Субина с «ещё, ещё, ещё».       Субин, настолько же милый, насколько и невыносимо жестокий, только целовал его раз за разом, пусть и не только в губы. Щёки, кончик носа, где красовалась одна из родинок, участок между ухом и челюстью, впадинка между ключицами — все они были удостоены большого внимания Субином.       Может, он и не только целовал. Руки Субина, эти самые, шаловливые и беспокойные, забрались под толстовку Кая и исследовали каждый сантиметр, словно впервые. В каком-то смысле — впервые. Оценивающе надавливали на живот, скользили по рёбрам, вынуждая Кая извиваться, кружили около сосков перед тем, как сомкнуться на них, и почти вызывали у Кая слёзы от переизбытка эмоций и ощущений. — Пожалуйста, Субин, — захрипел Кай, прищурившись.       Субин, в какой-то момент оставшийся без очков, Кай и не заметил даже, облизывал припухшие губы, выдыхая ртом через раз. — «Пожалуйста» что?       Кай уже перешёл черту предела смущения, и потому с его губ без труда соскользнуло: — Возьми меня, Субин. Пожалуйста, — заплетающимся языком добавил он, не делая больше никаких попыток вернуться к уважительному обращению.       Он запомнил, что его дерзость Субину нравится, не мог не. Не то чтобы Кай готов был исполнить своё же требование, на это его смелости не хватало. Но Субин красиво стонал, так низко, ниже своего обычного голоса, хотя куда ещё ниже. Как будто именно тогда он вспомнил, что был возбуждён, и поспешным толчком заставил и Кая содрогнуться, подавиться стоном. — Не сегодня, — отвечал Субин, к облегчению и разочарованию Кая, и торопился добавить, — но сделаю хорошо иначе. Хорошо, Хюнини?       Это было хорошо.       Субину стоило приспустить штаны Кая — и тот уже был на грани от ощущения трения сквозь ткань, отчасти знакомого и отчасти такого совершенно нового из-за тепла чужого тела и сбивавшегося то и дело ритма.       Субин продолжал ласкать, терзать его грудь и, размазав смазку Кая по его члену, с каждым движением беззастенчиво шептал ему в губы об открытых дверях, коротких юбках, о том, каким послушным, громким мальчиком он был, как хорошо и скользко двигался в его хватке. Кай, который прежде уже становился причиной, почему неторопливый, даже медлительный Субин вдруг выходил из себя и разве что не претендовал на победу в конкурсе самых быстрых рэп-звёзд страны, теперь Кай едва успевал отвечать на его поток сознания — коротким словом или вздохом от особенно хорошей идеи. Только Субин, с намокшими волосами и ниточкой слюны из уголка губ, горячий, красный, нежный, сейчас не излучал того соперничества и желания подразнить Кая. Только путал его имя и ласковые прозвища между собой и бормотал всё, что приходило ему в голову и совсем, совсем не фильтровал слова.       Ему нравился Кай, ему нравились юбки, ему нравился Кай в юбке, он не против был повторить ту фантазию в жизнь, только не в здании компании, а где-то ещё, Кай ведь тоже не был против? Хотел ли бы, чтобы им овладели, или хотел овладеть и Субином тоже? Был бы Кай таким же хорошим, в следующий раз, для него?       Кай видел звёзды, сотрясаясь от оргазма в его руках, ничего не слыша, только чувствуя, как чужие пальцы плавно сжимали его член, а горячие губы мягко сцеловывали влажные дорожки на щеках. Его глаза никогда не намокали от жара, от эмоций так сильно. — Эй, Чхве Субин, — едва слышно прошептал он, своим вот уж действительно непослушным ртом. На «только попробуй не сделать всего, что ты наобещал» сил уже не осталось. Кай с трудом приоткрыл покрасневшие веки и постарался направить эту мысль Субину.       Было липко. Когда Субин, едва взглянув на него, на свои руки — одна зажатая во влажных пальцах Кая, другая перепачканная его же семенем, — и последовал за ним, срываясь на всхлипы, это было ещё и горячо. И жарко, и сумбурно. И смущающе, но в хорошем смысле.       Кай потянулся за ещё одним поцелуем, и только и успел, что клюнуть Субина в щёку, прежде чем тот уткнулся в его плечо и немного сполз в сторону, переводя дух. Их пальцы так и оставались переплетены.              Разомлевший, в спущенных штанах, Кай мог лежать так на боку целую вечность и гладить мерно поднимающийся и опускающийся живот Субина, покрытый испариной. Ещё бы в сухом чистом белье, под одеялом — и совсем сказка.       У телефона Субина, который ровно в этот момент зашёлся трелью звонка, были другие планы на этот счёт.       Ох.       Точно. Им же надо было на репетицию… и, судя по взгляду Субина, из умиротворённого и расслабленного перешедшему в кислый за недолгое время звонка, вероятно, от менеджера, Субину об этом тоже напомнили. — До тебя дозвониться не могли, — поделился он по завершении. — Через две минуты нам надо быть уже в зале.       Кай лениво прикинул в уме их обычную дорогу до главного здания. Ну если им удалось бы каким-то чудом преодолеть пятнадцатиминутный путь на машине всего за две…       Субин клюнул его в щёку. — Не волнуйся, за нами подъедут.       В дверь их общежития раздался громкий стук. — Или волнуйся, — нервно хохотнул Субин, когда понял, что ему надо найти чистые штаны и привести себя в надлежащий вид, чтобы впустить сердитого, судя по интонации в трубке, менеджера.       Кай со вздохом поправил штаны и поднялся первым.

***

      На репетицию они с Субином всё-таки опоздали. После молчаливого переодевания в чистую сухую одежду и поездки до главного офиса под пристальным взглядом их менеджера в зеркале дальнего вида, было решено появиться вместе, а не по очереди. Тем более, что костюмы для следующего выступления они, разумеется, не взяли, и теперь на фоне одетых в костюмы согруппников — всё как положено, с цепочками на шее, в перчатках и ботинках — вдвоём стояли в футболках и спортивных штанах.       И с красноречиво припухшими губами. Субина это мало заботило; он походил на сытого кота, и Кай не мог перестать смотреть на него, уже в другом свете.       К удивлению Кая, только хореограф строго прокашлялась и попросила занять их свои позиции, удаляясь к колонкам. Остальные ребята… выглядели почти спокойно. Кто-то из старших не удержался, чтобы не прокомментировать жутко хорошее настроение Субина в самом начале репетиции танцев, что для него, не тяготевшего к спорту, как те же Тэхён или Ёнджун, в принципе не было характерно.       И сам Кай, с ещё не сошедшим до конца румянцем до самой шеи и призрачными касаниями Субина под чистой футболкой тоже ощущал себя заметно бодрее и довольнее. Ещё бы.       Тэхён бросил на него один взгляд и выразительно приподнял брови: — Вы хоть поговорили?       Кай помолчал, в отражении зеркала наблюдая за Субином. Вроде бы ничего особо не изменилось, но после всех дней, проведённых за размышлениями, приличными и не очень, а затем — за разговором один на один, даже простой зал посреди дня казался ему будто подсвеченным изнутри.       И в центре этого зала отражение Субина, светящегося ничуть не меньше, ответило ему улыбкой.       Кай просиял. — Очень подробно. В деталях.