Make you mine

Я очнулась в какой-то комнате под голоса людей. Перед глазами все расплывалось, под кожу введена игла, прямо в лицо светит громадная ослепляющая голова прожектора и грозится будто свалиться на меня. Я вздрогнула от этой мысли и вскочила. Белая комната, слышны разговоры через какое-то окно. В недалеко от места, где я лежала, толпилась кучка врачей, что-то бурно обсуждающих и забывших о моем существовании: - Она прямо машина для убийств, - сказал голос Коки какому-то врачу. - Что с ней произошло? - Согласен, стреляла она отлично. Хотя ей это дается очень трудно с внутренней борьбой. В слишком короткие сроки мы должны кардинально изменить ее жизнь, должен признать, что поведение Витторе было отвратительным. Но компания не придет в восторг от того, что человек, ничего не знающий о нашем деле, не просвещенный, не профессионал убивает наших сотрудников. Это было слишком смело с ее стороны. Что касается обморока, то это просто нервное истощение. Карло ударил ее, заставляя стрелять по людям. Как часто в ее жизни происходили моменты трагичного характера? - Недавно умер Минхо, Джо уехал в центр, она не спала много ночей подряд, не ела, - констатировал Танака. - Оставьте нас, я поговорю с ней, когда она придет в себя. Все покинули комнату по приказанию врача, который смотрел на меня. Появился Коки, я сделала вид, что ничего не слышала из разговора: - Эй, ты в порядке? - он улыбнулся как ни в чем не бывало, глаза его блестели как обычно. Я не знала, что ответить. Единственное, что первым приходило в голову: "Нет, я точно не в порядке." Во мне что-то оборвалось, сломалось. Я чувствую себя пленницей своего тела, страдаю не нервным истощением, а резонансом. Я чувствовала слабость, накопление слез в уголках глаз снова и снова. Я закричала от беспомощности не своим голосом: - Что вы со мной сделали?! Какого черта я убила с двадцаток людей за один день? Какого... Что вы со мной сделали?! - я кричала, вцепившись в плечи Коки. Он крепко прижал меня к себе, когда я била его по спине. Танака поднял мое лицо за подбородок и только нежно, тихо попросил, чтобы я посмотрела ему в глаза: - Успокойся, на сегодня хватит, я отвезу тебя домой. Все хорошо, - говорил он убаюкивающим голосом. Но мы оба так смотрели друг на друга, понимая, что ни черта не хорошо все то, что происходит вокруг нас. Мне приходится убивать людей. А что будет завтра, если мы сюда вернемся? До психушки и лысой головы недолго осталось. Я собрала последние капли спокойствия, оделась и поехала в отель, вжимаясь в спинку такси, в самый угол. Мы поднялись в номер, Коки помог мне лечь в постель и попросил рассказать о сегодняшнем дне. Я молчала, отвернувшись. Мне хотелось поговорить, но я не могла доверять ему. Танака не выдержал и сказал: - Послушай, коли меня заставили работать твоей нянькой, то давай без зажимов. Я этого вообще не люблю. Перед Джонасом можешь пороть понты, передо мной не надо. Ты не на меня злишься сейчас, а на саму себя, на Джонаса, что он тебя тут кинул. Думаешь, что я делаю. Мы все хотим тебе помочь, а ты от этой помощи бежишь. - Какая тут, к чертовой матери, помощь?! - резко развернулась я. - Вы убиваете ни в чем невиновных людей! Что они вам сделали?! Вашей компании?! В этой корпорации работают одни ублюдки, а еще и я на вас работать стала! На моральных уродов! Этот кретин Витторе обещал прострелить мне голову, если я не убью тех бомжей! Вы видели их глаза? Видели тот испуг? Те слезы, раны на их телах?! То, что они беззащитны? Безоружны?! Вы видели это?! Нет!? Я видела! Я видела людей, которые хотели прикончить меня во время обучения. Вы думаете, это нормально?! - кричала я. Плевала я в тот момент на все правила вежливости и деликатности. Проблема была в том, что я была в Италии, если бы захотела оказаться дома, у меня не было такой возможности. Я осталась без выбора. Как всегда. - Никто! Никогда! Не заботился! О том! Что! Я! Испытываю! Никогда! И никто! Слышите?! - я слышала, что мой голос уже рычит, а горло болит от криков. Вся чернота и пустота лилась из меня рекой на человека, который меня принимал любой. - Пусть другие не заботятся о твоих чувствах, я позабочусь, - сказал Коки каким-то любящим, приятным голосом. Я ему надоела. Я ощутила в нем более, чем человека. Но этот самозванец еще прикидывался бабулькой в розовом берете и пальто, читал фальшивую информацию обо мне, вел себя не лучше других. Заставил всех превратить меня в куклу. Сделать мне фальшивую внешность, фальшивый характер, имидж. Он не скрывал того, что ему не нравится забота обо мне, что я лишь обуза. Мешаю ему прошвырнуться по клубам, по барам, по бабам. Что Джонас ему за меня шею свернет. Он постоянно возмущался. Мы пробыли тут так долго, а я чувствовала себя самой одинокой на этой чертовой Земле. Но когда Танака смотрел на меня, я думала, что весь мир в моей власти, земля из-под ног уходила. Я скучала по Джонасу. А он даже не позвонил ни разу. - С какой стати вас стало беспокоить то, что я испытываю?! - удивилась я. - Послушай, мы по двадцать раз на дню договариваемся, что для тебя я не сеньор Танака, а просто Коки, и что обращаешься ты ко мне на "ты". Мне надоело чувствовать себя твоим гувернантом! - А что?! Хочется по клубам прошвырнуться, дерзайте! Я только за! - съязвила я. Танака изумился моей наглости, но только сжал губы и ничего не ответил. - Я же для вас обуза, вишу у вас на шее, что обо мне Джонас должен заботиться, а не вы! Идите, идите! Хоть раз свалите и отдохните от меня! - Тебе действительно этого хочется?.. - спросил Коки грустным взглядом. - Да! Танака поднялся с кровати, посмотрел на меня еще раз, обулся, накинул косуху и ушел. Я осталась абсолютно одна, и даже это не приносило мне радости. Пусть идет и прошвырнется по клубам. Я решила набрать Джонаса, несмотря на мировой роуминг. Но телефон не ответил. Я позвонила еще раз, потом. Не отвечает. Какого лешего? Обещал звонить, писать, вспоминать. А тут?! На те на! Не вспомнил ни разу. Я легла на кровать и заснула. - Какая у тебя насыщенная жизнь была, - проговорил Тимофей Евгеньевич, глотая чай. - В жизни многое случилось. В итоге, я вернулась сюда же. Изменилась. Повзрослела до ужаса. И теперь никто и ничто мне не угрожает. Кроме моей собственной смерти. А я не думаю, что долго протяну с такими нервами... Перетянутая струна у гитары рвется, - Тимофей Евгеньевич усмехнулся. - С такой жизнью, я думаю... Сколько тебе лет сейчас? - Несколько лет я прожила в погоне, со страхом, что меня убьют. А меня никто не убил. Ни у кого не было повода меня убивать, и дула никто в мою сторону не направил. Во мне взрастили машину для убийств. И чувства во мне давно должны были дать сбой. А они остались. Все раны не зажили, они остались на моем сердце. Они открыты, так же полны свежей крови. Я помню смерть всех людей, убитых от моей руки. Людей, которых убивали на моих глазах. Все они... Погибли ни за что. Просто за свою жизнь. Некоторые умирали из-за владения информацией, некоторые из-за ревности, из-за любви. Но все их смерти они напрасны. Зачем кого-то убивать? Мы уподобились животным. - Откуда ты все это знаешь? Тебе лет-то еще немного... - Вы не видели то, что я видела своими глазами. То, что я видела... Пережила... Не содержит в себе ни одна жизнь. - Расскажешь?.. - У меня нет выбора. Его у меня не было весь остаток жизни. Я была морально опустошена. Фонтаны крови. Ножи со всех сторон. Бомбы. Тебя хотят убить. За то, что ты просто жива. Коки вернулся лишь под утро и весь день со мной не разговаривал. Он только заказал мне такси и сказал: "Вчера ты пристрелила одного из лучших специалистов по оружию, сегодня делай то, что тебе скажут, а не то, что тебе придет в голову. После тренировки никуда не уходи, а сразу сюда. Ясно?" - С какой стати вы позволяете ходить мне в одиночестве? А как же наказ Джонаса? - Перестань язвить, садись в машину и поезжай, куда положено. Занимайся, как следует. Я не хочу тебе угрожать как Витторе, ты сама на это нарываешься. - Сейчас я умею пользоваться оружием, могу проделать с вами то же самое. - Язва, угомонись. Иначе я отправлю тебя под трибунал вместо тренировки или сдам на органы. Только попробуй не приехать. - Не хочу я вас слушаться, - фыркнула я, усаживаясь в машину. Только я хотела закрыть двери и заставить водителя отправиться в другое место, как Танака резко дернул двери, пододвинул меня и сел рядом. Я чувствовала, как его тело касается моего, взгляд его был грустным и печальным. Он смотрел мне в глаза, будто что-то хотел там увидеть, а потом сказал: - Я обещал тебе, что позабочусь о твоих чувствах... Я сделаю это. - Лучше бы делал это Джонас! - фыркнула я, скрестив руки на груди. - Вика, несмотря на то, что в твоей личной информации написано состояние в год по 10 миллиардов долларов, приучайся к аскетизму, ибо у тебя этих бабок нет и вряд ли будут. И наслаждайся тем, что есть. - Может, хватит меня жизни учить?! - Вот ведь... - фыркнул он, чуть ли не ругаясь, но сдержался и замолчал, отвернувшись. - Что?! Смелости сказать не хватает? - Танака молчал, я понимала, что еще одно слово, и это будет лишним. Что потом я буду чувствовать себя виноватой и полезу просить прощения. Поэтому замолчала и всю дорогу ехала молча. После тренировки он отвез меня в отеле, а сам поднялся на смотровую площадку и не приходил оттуда полчаса. Вернулся с какой-то книгой в руках дико грустный и пьяный, убрал ее в чемодан и лег спать. Я чувствовала себя одиноко, сосало под ложечкой: - Эй, сеньор Танака... - шептала я, трепля его плечо. Он повернулся на другой бок и не просыпался. - Сеньор Танака!.. Специально что ли? Коки!.. - шептала я, пытаясь растормашить его. Бесполезно. Хорошо... Кое-что мы знаем, я так Джонаса будила. Наклоняюсь над Коки, обнимая его за плечи, дышу в ухо, едва целую его, а после засовываю язык в ушную раковину, как Танака просыпается. Я быстро отскакиваю и делаю вид, что ничего не произошло: - Эй... Какого фига?.. - начал Коки, прижав руку к уху. - Я никого не заказывал, я в номере с ребенком. При ней прошу не совращать! - требовал он в полусне, но потом все-таки проснулся и убедился, что в номере никого нет, кроме меня: - Прости, что все это при тебе было... Я слишком устал... Это ты с моим ухом сделала? - улыбнулся он. - Да, - ответила я мягким голосом. - Ух ты... Знаешь, что... - Что? - Мне понравилось. Если бы мы встречались, я просил бы всегда так будить меня, - улыбался он то и дело. - А можно так еще раз? - Получится, что я изменяю... - промямлила я. - Слушай, я твой один из твоих любовников, как написано в твоей информации. Со мной тоже надо быть нежной, ласковой, любящей. - С вами я стесняюсь... - Тогда как же ты проделала это с моим ухом? - удивился Танака. - Не знаю... - Кстати, после завтрака нам нужно выезжать в чартере поговорим. - Куда на этот раз? - Я думаю... В Лондон. Нам надо поговорить, причем очень серьезно. О твоей профессии, о сексуальном искусстве. Я известен как шикарный любовник, поэтому буду обучать тебя сексуальному искусству. - Что?! - А ты хотела... Мы обедали в одном из ресторанов Лондона. Я сидела напротив в черном облегающем до неприличия платье. Пришлось для смелости выпить и пошлить на камеру, как только я умею. Извращаться пришлось изящно. - Начнем обучение с поцелуев. Запомни, твою сексуальность должны видеть все. Тебе больно, все должны видеть то, что ты получаешь неописуемое удовольствие. Не забывай наше главное правило: никого не волнует человек в тебе, всех волнует твоя личность. Будут случаи, когда придется заниматься сексом с клиентами не из своего удовольствия и желания, а потому что им хочется. Тебе нужно научиться быть в постели такой проституткой, радоваться абсолютно всему. Но не забывай, про один из главных своих приемов. Ты доминантка. Специально для тебя я приобрел несколько вещиц для извращений с клиентами. Запомни, все твои посетители будут очень богатыми, но отнюдь не лучшими любовниками и красавцами. Они могут иметь маленький член, ты должна радоваться ему. Волосатый живот - терпеть. Испытывать оргазм в любом случае. Кончаешь, не говори об этом. Не командуй ими, а управляй. Когда мы придем в номер, будем учиться правильно общаться в постели. Для этого тебе придется переспать со мной. - Вы издеваетесь надо мной? - я подавилась мидиями. - Нет. - А что скажет Джонас?! - Задача Джонаса заключается в том, чтобы сделать из тебя ловушку-приманку, коли ты во все это вляпалась. Ты должна быть такой извращенной сукой, чтобы я боялся твоих пошлостей. - А как же извращенцы? - На этот случай комнаты во время секса с клиентами закрывать запрещено, около дверей будет стоять охрана. Если что-то переходит границы - паникуй. Твоя задача разорить толстосумов на кругленькую сумму, доставив им дикое удовольствие и желание вернуться к тебе снова. От одного твоего имени у самого запущенного импотента должен подскакивать член в стояке. Поняла?! - Это отвратительно. - Давай, мы будем обсуждать всю отвратительность этого потом. Мы заденем этот вопрос, пока мне важна твоя готовность к действию. - Сеньор Танака... - хотела я вставить, как он перебил меня, положил свою руку на мою: - Давай, не здесь... - его прикосновение, и я уже оказалась на седьмом небе. Видимо, я соскучилась и телом, и душой по Джонасу. Хочется секса после таких разговоров. А с кем мне заниматься сексом, кроме Коки? Вариантов особых не было, а мне предстояло подготовиться к худшему. - В сексе забудь всю человечность, никаких команд. Одни только стоны. Максимум, что ты можешь сказать "Да", "Еще", - говорил Танака, я запоминала и кивала. - Теперь попробуем! - мы с Коки залезли на кровать и начали прыгать, стучать по стенам и орать: - О, да! О, Да! А... А... Да! Еще! Да! А... Оу... Ах... Ах... - О... Оо... Оууу... О, о, о... - стонал Танака, а потом залепил мне шлепок по заднице. - Ааааха... Да! Еще! - по моей заднице снова зазвенел еще один шлепок, моя задница просила все больше и больше. Мне хотелось, чтобы Коки меня отшлепал, и мы действительно занялись сексом. От прыжков мое дыхание само стало частым, сердце забилось с огромной скоростью. Глаза блестели у обоих, я захотела его, ибо стала влажной. Я задумалась и остановилась. Танака удивленно остановился тоже: - Все отлично, что случилось?! - Я реально хочу секса... - откровенно ответила я.