Make you mine

      Как я заметила, то вам очень интересно слушать о моих постельных похождениях, Тимофей Евгеньевич. Коки говорил, что у женщин, имеющих множество сексуальных партнеров, жизнь складывается тяжелее. Мы начинаем сравнивать. Что меня забавляет больше всего, так это если мужчина имеет множество женщин, то он хорош в обществе, если у женщны было много мужчин, тем хуже ее оценка в обществе. Забавляет еще то, что интеллигентные люди говорят правду по воздуху. Эту правду знают все, но никто не выносит её в массы. Все строят из себя интеллигентных. Я была шлюхой. Дорогой шлюхой. Весь мир хотел склониться между моих ног. Но потом Алеит Брунхилд неожиданно исчезла без вести, спустя полгода её изуродованное тело нашли в канаве и кремировали. Для мира я мертва. Но я жива. Просто никто не знает, что за девочка Виктория Архипелагова.       Тяжело дается жить тем, кто популярен. И в глубине души я сочувствую 90% людей, в чьих мечтах стать богатыми и знаменитыми. Мы безнадежно уверены в том, что деньги и слава сделают нас счастливыми. Дурацкая ошибка. Бедному никогда не понять богатого, если он не разбогатеет, как и богатому не понять бедного, пока богач не познает нищеты. Я познала и деньги, и славу. Все это портит человека, делает из него либо свинью, либо несчастного. Хотя и то и другое комплементарно, - я улыбнулась. Тимофей Евгеньевич улыбнулся в ответ. - Тебе всего ничего... Я про возраст. Кстати, извини, но мне придется положить тебя в больницу для обследования. - Хорошо, но вы сделаете это после того, когда я расскажу вам свою историю до конца. Мы переехали в Японию, где я очень долгое время хотела побывать. Коки отвез меня в свой дом, каждый день мы куда-ниубдь ездили. Мы жили в Саппоро, в доме, где было полно охраны. Этот дом напоминал мне старый японский дворец или храм. Там был красивый заснеженный сад, в который я часто выходила гулять вместе с Коки перед обедом и по вечерам. Мы любовались закатами и рассветами, часто выбирались на природу. Очень часто утром мы гуляли по городу после завтрака. Любили кататься на поездах. Гуляли по побережью моря. А по вечерам читали книги и пили чай. В Японии я не работала проституткой. Только здесь мне выпала возможность отдохнуть. Спустя две недели нашего визита в Японии, оказалось, что я беременна от Коки. Танака был счастлив, но мы оба понимали, что об этом никто не должен знать. Танака съездил к родителям, поделился с ними тем, что скоро у них будут внуки. Коки был очень счастлив и сделал мне предложение. Это было 25 декабря. Я сидела дома в тот день, копаясь в кулинарной книге. Хотелось бы приготовить что-нибудь своими руками. Танака вернулся домой, поцеловал меня, переоделся и прошел на кухню. Все шло как обычно. Я отвернулась от плиты, как увидела Коки, стоящего на одном колене: - Что-то случилось? - поинтересовалась я. - Ты выглядишь так очень мило, - я потрепала Коки по волосам. Но спустя секунду поняла, что тут не до шуток и серьезно посмотрела на Танаку. - Kekkon shimasen ka? - спросил Коки, надевая на мой палец обручальное кольцо. Я помню его блеск в кухонном освещении. Это кольцо вы видите на моей шее. Я непонимающе посмотрела на него. Это угроза. Это страшно. Это значит, подвергнуть всех опасности. В особенности свою любовь, своих детей. Я согласилась и поцеловала его. Это вечер был самым худшим в моей жизни. Этот вечер был понятием того, что теперь мы оба в скором времени можем отправиться на тот свет. Мы оба понимали, что скоро этой сказке придет конец. Ребенка Коки планировал отдать на воспитание своим родителям, я поддержала его идею. Спустя столько времени, пока ты работаешь на криминалистов, тебе приходится понять, что никому не важны твои чувства и интересы. Если тебе важен твой ребенок, ты должна его отдать без лишних слов.       Однажды Танака поехал к своим родителям и задержался там. Я читала книги, как ко мне подошел Мизуро и сказал: - Госпожа Виктория, нам нужна ваша помощь! У вас такие крохотные тонкие руки, могли бы вы нам помочь? У нас фишка закатилась за трубу. - Да, конечно, - дружелюбно улыбаюсь я, ничего не подозревая и спускаюсь в подвал, где обитала охрана. Там было прохладно. В углу стоял вонючий нагреватель, на полу лежали футоны. Тут сидели охранники, играя в какую-то игру. Над головой светила крупная лампочка. Я поздоровалась со всеми и поинтересовалась, где та труба. Кто-то усмехнулся: - Вот дура наивная, действительно думаешь, что нам нужна твоя помощь? - в подвале выключили свет. Кто-то толкнул меня вперед, я приземлилась на чей-то футон, поранив руки о шороховатый бетон. Ладони прожгло неприятной болью. Охрана засмеялась. Кто-то грубо развернул меня за ноги, я почувствовала, как из-за неаккуратного обращения вывихнула себе руку в области кисти. Я тихо застонала вместе с хрустом. - Чего так рано стонать и плакать, еще ничего не началось? - сказал Мизуро, опускаясь к моему лицу. Он сидел передо мной на корточках. Я стукнула ему по спине коленом. Он упал на меня, быстро поднялся и врезал мне по лицу. Ощущаю, как больно прикусила язык. Стараюсь сдержать ярость и слёзы. - Эй, разденьте её кто-нибудь, - приказал Масахаро. - Камеру приготовили? - спросил писклявым голосом Миуро. - Чего тут снимать-то, в такой-то темноте? - махнул рукой Мизуро и разорвал на мне домашнюю рубашку. Послышался стук пуговиц о бетонный пол. Я вздрогнула, мои груди обдало свежим воздухом. - Ух ты, какие у нее отличные прелести! - кто-то грубо припал губами к моей груди. Мизуро наслаждался зрелищем. Быстро поднялся, расстегнул ширинку своих штанов и засунул свой длинный гибкий член мне в рот. - Соси, да по-нежнее, - со слезами на глазах я больно прикусила головку члена Мизуро. Парень врезал мне по лицу и сказал остальным: - Вытрахайте её до смерти. А ты все-таки отсосешь у меня! Не будешь делать так, как я скажу, я лишу тебя зубов! Они тебе ни к чему перед смертью. Я чувствовала, как кто-то уже долбился в меня. Яйца звонко хлопались о ягодицы. Я плакала и еле стонала, пока Мизуро управлял моей головой. - Эй, дайте мне... - не успел договорить писклявый парень, как кто-то выстрелил. Я попыталась увидеть его, но не получилось. Мои слезы бежали по моим щекам, щекотали шею. Помню только то, что кто-то выстрелил Мизуро в голову: - Неужели ты возомнил, что ты лучше? - спросил Коки, держа пистолет одной вытянутой рукой. Стрелял он точно и метко. Остальные кинулись на Танаку. Стройное тяжелое мускулистое тело Миуро рухнуло на пол, утягивая меня с собой. Коки сделал в подвале очень тихо так быстро, что я не успела испугаться толком. Брызгала и шумела кровь. Мое сердце клокотало в груди. Коки убрал тело Мизуро с меня, и я смогла разглядеть спасителя. Он смотрел на меня яростными и испуганными глазами. Приподняв меня и усадив к себе на колени дрожащими руками, Коки целовал мои волосы и виски. Я боялась на него посмотреть, чувствуя только сильные судорожные объятия. Все тело Коки было в крови его охраны, я не знала, что сказать. Мне так хотелось прикрыться: - Прости... Я... я... - шептала я. Танака покачал меня в своих руках. Его трясло, он молчал. Я закрыла глаза. - Прости, прости, прости... - шептал Коки, его горячие руки обхватили мое лицо и прижали к своему. Коки посмотрел на меня, убрал ледяные пряди волос с моего лица, слезы. - Zutto, aishiteru yo... - прошептал он и прижался своими губами к моим. Из моих глаз брызнули слезы. Это был наш последний поцелуй. Кто-то выстрелил. Губы Коки обмякли в моих. Его глаза резко раскрылись, как и мои. Я почувствовала, как хватка Коки ослабевает, как он медленно и глухо упал. В груди его была дыра, заполняющаяся кровью. Коки умер. Не успела я подумать, что все кончилось. Мои глаза наполнились слезами. Его убили. Убили человека, ради которого я жила. Которого я любила. Я прижалась к груди Коки, посмотрела в его пустые кукольные глаза, впавшие в гланицы глубже обычного. Его полураскрытые губы, в уголках которых появилась кровь: - Коки... - прошептала я. Мое тело свело судорогой. Я не могла дышать. Все мои легкие сжало от боли. Я хрипела, а не говорила. Давилась собственными слезами. - Хватит уже, а! - сказал знакомый голос. Я вздрогнула и развернулась. За моей спиной стоял Джонас. - Неужели ты уже перестала меня любить? - Джонас медленно спустился ко мне и подошел, пнув ногой тело Джонаса. Я вскрикнула. - Так быстро? - глаза Джонаса горели ядом. После смерти Коки я ничего не боялась. Во мне пристрелили последние остатки души вместе со смертью Коки. Они останутся в нём, в его теле. Вместе с последним поцелуем. - Вот уж не думал, что любовь так коротка. Ты уже чуть не вышла замуж за этого кретина. Или вышла? Перестань на меня смотреть, как на врага народа. Вспомни, как мы прощались в аэропорту. Кто бы мог подумать, что этот извращенец уведет тебя у меня из-под носа? - Джонас был в ярости. Он подскочил ко мне, схватил за волосы и поднес к моему горлу пистолет. - Хочешь, я отправлю тебя на тот свет? За этим же? - Можешь делать, что хочешь, мне ничего не страшно, - еле слышно проговорила я. - Какая ты смелая, действительно на тот свет захотелось? - спросил Джонас, усмехаясь. Он снял пистолет с предохранителя и надавил на курок. - Стреляй, это же ты самый смелый! - Как заговорила! - Джонас в ярости выстрелил в стену. - Нет, сука, ты будешь жить! Будешь, поняла меня? - я смотрела на него и ничего не говорила. Не потому, что не было сил, а потому что я не хотела с ним разговаривать. - Пошли отсюда! - Подожди, я хочу с ним попрощаться! - Не волнуйся, ты получишь приглашение на его похороны! Я позабочусь, - усмехнулся Джонас, подползаю к Коки, кладу ладонь на его глаза и закрываю их. Целую руку и ухожу, сдерживая слезы. - И не забудь, что все вернулось на свои места, - сказал Джонас, поцеловав меня. Как бы тяжело не было, а мне пришлось бороться с тем, что случилось. Несколько месяцев я свыкалась со смертью Коки, заставила себя заново жить. После похорон Джонас сжег всю одежду черного цвета, чтобы я не вспоминала лишнего. Сжег все фотографии и все, что могло бы мне напоминать о Коки. Я работала по всем схемам, как и прежде, будучи неуведомленной. Я уехала вместе с Джонасом разбираться во всем этом дерьме, чтобы снова оказаться здесь: - Ты хочешь отомстить? - спросил Джонас. Я слабо кивнула. Джо протянул мне оружие. - У тебя есть такая возможность, только приведи себя в порядок. Вытри слезы и сопли. Ты должна выглядеть эффектно. Вспомни, как ты работала проституткой. Твоя слава ни сколько не загубила тебя, а только наоборот. Весь мир тебя хотел. Жаль, что сейчас ты никто. - Перестань давить на меня и скажи, чего ты хочешь. - В глубине души ты похоронила свои чувства ко мне, так вот... Воскреси их! И убей одну тварь. У тебя есть отличный опыт. Вперед и с песней. Я взяла пистолет и пошла в офис шикарного здания. К сожалению, даже крутым злодеям хочется, чтобы все знали о их великой славе! - Добрый день, великая Алеит Брунхилд. Точнее, Виктория Архипелагова, я столько слышал о тебе, - говорил мужчина, развернувшись ко мне спиной на кожаном кресле. - Мать-одиночка... Как это весело? А с чего ты взяла, что ребенок именно от Танаки? Провели тест ДНК? - Вам какое дело до моих детей? Как вы вообще о нем узнали? - Дорогая, милая, Виктория. Ты слишком старомодна. Разве ты забыла о таком устройстве, как Интернет? О связях? Все так банально и просто. Я думал, что ты умнее. Интересно, почему ты одна? Опять приманка? Забавно. - Мне не до разговоров. - Что же ты так, присядь, поговори со мной. Давай обсудим смерть твоего женишка. Как Джонас размазал его по стенке? Знаешь, я тоже был на похоронах. Ты так была увлечена своими слезами, что даже не заметила. Прости, кажется, я задел больную для тебя тему. Даже если ты убьешь меня, то тебе никогда не выбраться отсюда живой. Я знаю, что тебе дорог Джонас. Расскажи мне, что ты знаешь. - Я не понимаю, о чем вы. - Хватит придуриваться! Расскажи мне! - Что рассказать? - Не прикидывайся идиоткой! Отвечай! - Простите, но я не имею понятия о том, что вы говорите. Я не... - Они не посвятили тебя? Несмотря на то, что ты.. - Нет, я абсолютно ничего не знаю. Мне никто ничего не рассказывал. - Есть ли свидетели? - Разумеется, - сказал один из телохранителей. - Обидно... Свободна. И передай всем, что мы не тронем никого. Так все закончилось. - Так быстро? - Тимофей Евгеньевич удивился. - Да... И я рада... - сказала я, посмотрев вверх, пытаясь избавиться от лишних слез. - Тимофей Евгеньевич, могла бы я попросить вас об одном желании? - Конечно, что угодно. - Пожалуйста, съездите со мной в Японию. Я хочу навестить своего ребенка и могилу Коки, - ответила я, не скрывая слез. Тимофей Евгеньевич выдохнул, обнял меня со словами, что мне нельзя волноваться и переживать впредь.