Поездка длиною в жизнь

«ромашковое поле... для тебя оно было океаном, для меня же оно стало пустыней»

Двадцать первое марта

– Ничего хорошего, к сожалению, я вам сказать не смогу, – всматриваясь в медицинские справки, произносит лечащий врач Джисона.       Сердце миссис Хан пропускает первый удар. Данный кабинет, словно ад для неё. В нём она впервые узнала о болезни её сына. И сегодня, она снова слышит плохие новости, которые должны были пройти их семью стороной.       Джисон заглядывает в глаза матери и качает головой из стороны в сторону, стараясь успокоить её. Его улыбка появляется даже в такой напряжённый момент. Ему важнее успокоить другого, не показывая своих печальных чувств. – Синдром неожиданно начал прогрессировать, как это остановить – непонятно, – монотонным голосом говорит врач, переводя взгляд с одного родителя на другого.       Он ждёт какой-либо реакции от них, но получает лишь встревоженные взгляды и звенящую тишину. Они несколько лет пытались побороть безжалостный синдром, выявленный у их сына пять лет назад. И, как оказалось – всё было зря.       Изначально синдром вообще не показывал своего существования. Джисон жил обычной беззаботной жизнью ребёнка, пока не начал беспричинно терять сознание, страдать головокружениями и отдышками. Именно после этого он пришёл в этот кабинет в первый раз пять лет назад.       Четыре года он ответственно таскался по разным врачам, процедурам и аптекам, чтобы найти нужные ему лекарства. И делал он это с улыбкой на лице, которая вселяла во всех надежду, что синдром не сможет одолеть такого жизнерадостного и любящего жизнь подростка.       После четырёхлетнего лечения врач сказал заветные слова о том, что Джисон идёт на поправку. Симптомы пропали, состояние стало значительно лучше, словно синдрома и не было никогда. Поэтому лечение официально завершилось.       Целый год семья Хан даже не задумывалась о смертельной болезни юноши. До сегодняшнего дня...       Это было обычное обследование, которое показало худшие результаты. – Нам нужно возобновить лечение? – уточняет мистер Хан, слегка сжимая руку супруги в своей. – Скорее всего, в этом даже нет смысла, – всё таким же монотонным голосом произносит врач.       Джисон на секунду задумывается, что вообще чувствует врач, когда произносит печальные новости своим пациентам?       Но сейчас важно не это. Важно то, что теперь будет с самим Джисоном, у которого отбирают надежду на поправку и выздоровление. – Как это "нет смысла"? – голос миссис Хан заметно дрожит.       В её голове не укладывается, что это снова происходит с ними. Надежда в лучшее будущее для сына начинает медленно угасать, в то время как страх зарождается вновь. Что они сделали не так? Где именно они оступились, раз жизнь наказывает их семью таким мучительным способом? – Синдром Бругада вообще не лечится, вы помните об этом? – мужчина словно издевается над ними, напоминая об их беспомощности в этой ситуации, – отсутствие симптомов не равно победа над болезнью. Медицина ещё не нашла способа, как бороться именно с этим синдромом.       Джисон внимательно всматривается в лицо врача, подмечая, что можно было бы и поаккуратнее сказать об этом. Ведь это нормально, что родители не хотят верить в смертельное заболевание, найденное у их ребёнка. Особенно когда оно начинает прогрессировать.       Сталкиваясь со взглядом матери, юноша снова улыбается. Пока родители будут пребывать в шоке, он будет принимать неприятный удар от вселенной с улыбкой на лице. – И что нам остаётся делать? Может всё-таки есть способ, хотя бы остановить этот синдром? – мистер Хан мысленно начинает перебирать все возможные подработки, чтобы найти дополнительный заработок на лечение сына. – Мне жаль, но единственное, что вы можете сделать – скрасить последние примерно полгода жизни Джисона, – никто не ожидал, что печальный голос врача будет звучать гораздо больнее, чем монотонный.       Джисон уверен, что ничего ужаснее его родители ещё не слышали. Но он, после исследования своего синдрома на просторах интернета, был немного готов к подобному исходу. Поэтому на его лице всё ещё улыбка, на которую никто даже не обращает внимания. Родители застревают в болоте горя, опуская свои руки. – То есть... шансов никаких? – спрашивает мистер Хан, в душе понимая, что ничего хорошего врач уже точно не скажет. – Какие-то есть, – пожимает плечами мужчина, переводя свой взгляд на Джисона и продолжая говорить, – наши прогнозы могут и не сбыться. Но в любом случае, с таким заболеванием долго не живут, Джисон.       Юноша понимающе кивает и встаёт со стула. Перед тем как выйти из кабинета, он обнимает маму, шёпотом говоря ей на ушко, что всё будет хорошо. Даже несмотря на то, что он сам не верит в эти слова, хочется, чтобы мама верила.       Джисон ещё несколько лет назад смирился с тем, что скорее всего, он умрёт намного раньше своих родителей. Мысли о смерти больше не пугают его. Смысл тратить свои силы на страх, если печальный исход неизбежен? Поэтому он решил просто жить дальше, не думая о плохом.       Выходя за пределы больницы, Джисон обращает внимание на время в телефоне, которое говорит, что уроки в школах подходят к концу. Поэтому маршрут меняется с дома на школу, где учатся его лучшие друзья. Не хочется, конечно, портить им настроение такой новостью в середине дня, но и промолчать об этом Хан не может.       Он приходит немного раньше звонка с урока – есть время придумать хоть какую-нибудь речь. Не будет же он так сразу и в лоб признаваться в том, что вероятно, не проживёт ещё и года?       Хан ухмыляется на свои мысли. Не так он представлял свою юность. У него вообще всё пошло не по планам. Вокруг него не крутятся девочки, он не популярен в своей школе, да он даже не встречался ни с кем ни разу. И уже не успеет, ведь полгода – это ничтожно мало.       Из дверей школы выходит знакомая фигура, которая сразу же замечает Джисона. Она уверенно движется к нему, постепенно расплываясь в тёплой улыбке. Потому что невозможно сдерживать её, когда на тебя смотрит Хан Джисон, ни на секунду не сводя своего взгляда. – Привет, – произносит Минхо, оказываясь рядом с другом.       Джисон приветствует его в ответ, после снова начинает сверлить взглядом школьную дверь.       В этой школе, помимо Минхо, учатся ещё двое его друзей – Ли Феликс и Хван Хёнджин. Это, так называемая, парочка неразлучников, которая образовалась когда-то очень давно и уже никогда не распадётся. – А где Феликс с Хёнджином? – всё-таки спрашивает Хан. – У них уроки закончились раньше, чем у меня, – спокойно отвечает Минхо и кивает в сторону, призывая друга сдвинуться с места.       Джисон следует вперёд за своим другом, решая, что им стоит отойти немного от школы. Ведь неизвестно, как именно отреагирует Минхо на то, что услышит чуть позже. – Ты же сегодня должен был сходить в больницу. Что расскажешь? – подаёт голос Ли и останавливается, когда чувствует чужую руку на своём запястье.       Рассказать нужно прямо сейчас, тем более Минхо сам начал данный разговор. Иногда его привычка – запоминать всё и обо всех – немного мешает жить и рушит планы.        Хан тянет его чуть в сторону, освобождая дорогу другим прохожим. После натягивает улыбку и устанавливает зрительный контакт. Нужно сказать чётко и по делу, стараясь не показывать какого-либо сожаления. – Ничего хорошего, но ты не переживай сильно, хорошо? – кажется, начинать разговор сложнее всего, особенно когда просишь не волноваться сильно в разговоре о собственной смерти. – Синдром решил составить мне компанию и проводить меня до самой смерти, – на одном дыхании проговаривает Хан, всё ещё держа руку старшего.       Минхо никак не реагирует. Даже выражение лица не меняется – это значит, что он продолжает внимательно слушать друга, ожидая объяснений сказанного. – Доктор сказал, что синдром вернулся ко мне и непонятно, как именно себя поведёт. Но прогноз всё же есть – мне осталось примерно полгода, Минхо.       Улыбка Джисона всё ещё находится на его лице, что немного удивляет его друга. Говорить подобное и одновременно улыбаться = сводить с ума всех, кто это видит и слышит. – Что ты думаешь об этом? – тихо интересуется Ли.       Хан немного теряется из-за вопроса, потому что он думает многое, но в то же время в его голове лишь пустота и смирение с такой судьбой. – А что я могу думать? Жалею, что не успел нормально пожить и что-то сделать. За шестнадцать лет вообще сложно сделать что-то запоминающееся. Мне остаётся только спокойно ждать своего конца, надеясь, что проживу как можно дольше, – Джисон пожимает плечами и по взгляду друга пытается понять его чувства.       Но по взгляду он мало чего понимает, а по крепким объятиям и искренним словам, которые получает спустя пару секунд – многое. – Я буду рядом с тобой до конца. А он будет ещё не скоро, потому что мы со всем справимся, – именно это он и слышит, оказываясь в руках друга, который сам ещё отказывается верить в слова врача.       Минхо вообще сложно даются плохие новости, которыми делятся с ним дорогие ему люди. Потому что после такого он должен поддержать и подбодрить человека, а он не умеет этого делать. Единственное, что он может – сказать банальную фразу и обнять, пока внутри будет прокручивать всё услышанное и надеяться, что это ему просто послышалось. – Ты уже сказал об это кому-нибудь? – выпуская из объятий, спрашивает Ли. На что получает отрицательный ответ. – И поэтому, могу я попросить тебя кое о чём? – неловко произносит Хан, хотя и знает, что друг ему точно не откажет, о чём бы он его не попросил. – С тобой мне будет проще рассказать остальным... тем более Феликсу и Чонину.       Минхо только кивает и просит дать ему пару минут, чтобы освободить свой день, ради такого. Сегодня у него были назначены уроки с детьми – он подрабатывает репетитором. Хоть отмена занятий и значит для него потерю денег, которые он бы получил, но отказать Джисону в такой просьбе он не мог. О каких деньгах может идти речь, когда друг сейчас больше всего нуждается в его поддержке?       Первым, к кому ребята решают пойти, оказывается Сынмин. Потому что, в сравнении с остальными, ему сказать будет легче всех. Да и лучше это сделать прямо сейчас, пока он ещё должен быть дома.       Дверь маленькой квартирки, как и ожидалось, открывает бабушка Сынмина. Она лучезарно улыбается ребятам, приглашая их присоединиться к чаепитию. Но они здесь не за этим, поэтому мягко отказывают и проходят в комнату к другу, который разбирал свою школьную сумку.       Отвлекаясь от своего занятия, Ким сразу же замечает, что что-то с друзьями не то. Особенно с Минхо, выражение лица которого, не такое спокойное, как обычно. Джисон же наоборот, весёлый, открытый и не подающий вида, что пришёл с плохими новостями. – Что-то случилось? – в ответ Минхо только хлопает глазами, а Хан улыбается виновато, – я не дурак и всё вижу, так что выкладывайте. – Синдром прогрессирует и одолеет меня примерно через полгода, – проговаривает Джисон самое главное, внимательно наблюдая за реакцией Кима.       Сынмин сначала встаёт в ступор, пытаясь осмыслить услышанное, а после хмыкает и качает головой из стороны в сторону, окончательно отрицая слова друга. – Нет, Джисон, – он подходит ближе, кладёт свою руку на его плечо и продолжает, – никакая болезнь тебя не одолеет, понял? Только ты её, потому что я не знаю человека сильнее, чем ты. Так что, хватит пускать слюни и рассказывать мне сказки.       Эти слова заставляют Хана посмеяться и обнять своего товарища, который и до этого говорил то же самое.       Вот только в этот раз Сынмин немного солгал. В глубине своей души он понимает, что сегодня начался обратный отсчёт дней, которые проживёт его друг. Но знать об этом Джисону необязательно. Да, он верит в него, в его силы и желание жить дальше. Но в то же время, Сынмин верит врачам и их прогнозам, даже настолько печальным.       Для Кима теперь главное, чтобы его друг постарался не зацикливаться на времени и своей судьбе, которая поступает с ним так несправедливо. И уж тем более, не загонялся из-за переживаний окружающих на этот счёт.       Поэтому Джисон точно не узнает о том, что сердце Сынмина сделало "пару остановок" и начало болеть сильнее, чем в тот момент, когда он впервые узнал о появившемся синдроме у друга.       Ребята выходят из квартиры вместе, но расходятся в разные стороны. Сынмин удаляется на свою подработку в ларёк с уличными закусками, а Минхо и Джисон направляются к парку, где находится их любимая полянка.       Эта полянка с большим деревом посередине и усыпанная маленькими ромашками, стала для них чем-то наподобие места сбора их компании друзей. Джисон всей душой обожал её, распространяя это обожание и на своих друзей. Именно в этом месте они проводили свои вечера вместе – общались, дурачились, делились друг с другом самыми прекрасными и не очень новостями.       А идут они туда, потому что Феликс написал им о том, что он вместе с Хёнджином и Чонином уже там. – Ты молодец, Джисон, – с гордостью проговаривает Минхо, за плечи обнимая друга. – Да... но сейчас мне придётся расстраивать Феликса и Чонина одновременно... – как-то с горечью произносит Хан, пиная под ногами камушек.       Эти двое – самые чувствительные и эмоциональные в их компании. Если Феликс сам по себе таким родился, то с Чонином всё печальнее. Его отношения в семье испортились после смерти матери, причиной которой тоже была какая-то болезнь. Какого будет ему узнать, что его друга преследует такая же судьба?       Джисону даже говорить теперь не хочется. Но и скрывать этого не имеет права. – Ты справишься, а если будет тяжело – я помогу. – Не смогу я рассказать такое Чонину, – Джисон опускает свою голову, в которую противно лезут мысли о предполагаемой реакции Яна на прогнозы врача. – Но нам нужно это сделать. Чонин заслуживает знать правду, наколько бы горькой она не была, – Ли успокаивающе переплетает их пальцы рук, провоцируя еле заметную улыбку на лице друга.       На душе Хана становится ещё тяжелее, когда он сталкивается с громким смехом друзей, которые встречают их на полянке. Но несмотря на эту тяжесть внутри, он должен улыбаться. По его мнению – чем больше он будет это делать, тем меньше друзья будут волноваться о нём.       Он садится поближе к Чонину, даже не зная, как именно начать разговор. Ему страшно, безумно страшно начинать разговор на эту тему. Но мягкий и поддерживающий взгляд рядом стоящего Минхо, немного успокаивает.       Джисону же всё равно придётся рассказать об этом. Так зачем тянуть время? Чтобы замучать себя ещё больше? – Ребят, – начинает он и замолкает на несколько секунд, чтобы превлечь к себе внимание всех троих, – сегодня я был в больнице... – Ну да, спасибо, что напомнил о моём долгом одиночестве на уроках, – перебивает его Чонин, который видимо, даже не догадывается о том, что скоро ему придётся сидеть одному за партой на протяжении всей оставшей учёбы в старшей школе.       Джисон ещё раз поднимает свой взгляд на Минхо, как бы намекая, что не справится с поставленной задачей. Но в ответ получает только лёгкий кивок головой и понимающий взгляд. Он переводит дыхание и тяжело выдыхая произносит: – Там сказали, что из-за болезни мне осталось жить около полугода.       Пару секунд длится гробовая тишина, разбавляемая детскими криками где-то далеко в парке и гулом машин за его пределами. Джисон аккуратно переводит взгляд от одного друга к другому. Все они шокированы и, кажется, не очень понимают сказанное.       Пока в их головах проходит мыслительный процесс, Хан клянётся, что это самая тревожная тишина, которую он когда-либо ощущал.       Неожиданно на его теле оказываются руки младшего, ещё через пару секунд он начинает слышать его всхлипы. Как и ожидалось, Чонин отреагирует быстрее и эмоциональнее остальных присутствующих. – То есть... я правильно услышал? – Феликс почти шёпотом уточняет информацию у Хёнджина, которому хватает сил только на печальный кивок головой.       Феликс всё ещё отказывается верить в услышанное и снова переспрашивает тот же вопрос у Хвана, который понял всё с первого раза. Далее Феликс поднимает свой взгляд на Минхо в надежде, что он скажет, что это всё неудачная шутка и Хан Джисон полностью здоров. Но Минхо лишь немного улыбается, стараясь сдержать свои слёзы, которые вот-вот потекут по щекам из-за происходящего.       Понимая, что всё это печальная реальность, Феликс берёт Хвана за руку и сквозь мокрую пелену слёз тянет его к Джисону, чтобы навалиться на него с раскинутыми в сторону руками.       В это время Минхо всё так же стоит в стороне, с улыбкой наблюдая за тем, как друзья сжимают Хана в своих объятиях. Чонин и Феликс продолжают плакать, кажется и не собираясь останавливаться.       Данную новость осталось рассказать только Чанбину и Банчану. Позаботившись об этом, Минхо созвонился с одним из них и узнал, что они сейчас сидят у Чана дома и помогают его младшей сестричке с домашним заданием.       Друзья не позволяют уйти Хану в одиночку. Поэтому они направляются к Чану домой впятером. Слёзы на их лицах высохли, неприятно стягивая кожу, а глаза немного опухли. Но компания пытается разбавить обстановку какими-то локальными шутками Джисона и Феликса.       Эти двое тоже в какой-то степени неразлучны. Из них всегда выходит лучший дуэт – иногда слишком громкий, иногда слишком эмоциональный. Но они оба открыты душой ко всему миру.       Наверное, их связь установилась ещё в самый первый день их знакомства – Феликс убегал от собаки, громко ругаясь на неё, а проходящий мимо Джисон заливисто смеялся с этого. Вскоре он помог своему будущему другу спастись от четвероногого "чудовища" с милым пятнышком на мордочке. В этот же день Джисон привёл Феликса в их маленькую компанию, а с ним же пришли и Хёнджин с Минхо.       В самом начале их компания состояла всего лишь из трёх человек – Чонина, Сынмина и самого Джисона.       С первым Хан учится в одном классе. Его поразило отношение младшего к осуждению со стороны одноклассников, с которым он ежедневно сталкивался из-за своего характера. Ведь Чонин сам по себе свободный и слегка безбашенный – это и не нравилось окружающим, кроме Джисона. Они стали больше проводить времени вместе, сидя за одной партой.       Со вторым Хан также познакомился в школе, но Сынмин учится на класс старше. Их свела, кажется, школьная столовая, или перемена... они уже и сами не помнят, когда впервые заговорили друг с другом. Главное, что они до сих пор дружат и вместе двигаются вперёд бок о бок.        Далее Джисон познакомился с Чанбином и Банчаном, которые также как и Сынмин учились на класс старше. И спустя несколько месяцев привёл и остальных. По сути, компания образовалась, благодаря открытой душе Джисона, который так легко находил хороших друзей. И по сей день друзья находятся рядом с ним, несмотря на смертельный приговор Хана.       Поднимаясь на нужный этаж, ребята по очереди заходят в квартиру друга. Они проходят в его комнату, сталкиваясь с милой картиной – Чанбин, который ничего не понимает в математике, усердно пытается объяснить что-то двенадцатилетней Суен, пока Чан в стороне смеётся с потеющего лица друга.       Ситуация перестаёт быть милой, когда Чан замечает заплаканные лица своих младшеньких и грустный взгляд самого старшего из них, и только Джисон стоит перед ними с улыбкой на лице. Он понимает, что в этот раз ребята пришли делиться чем-то очень печальным, и по всей видимости, это связано с Джисоном.       Чану не приходится долго гадать о чём пойдёт речь. Ведь, единственной плохой вещью в жизни Хана является его болезнь. – Суен, – зовёт Чан сестру, отвлекая её от уроков, – может принесёшь для ребят чего-нибудь вкусного?       Сестрёнка тепло улыбается и весёлая убегает на кухню, оставляя ребят в напряжённом молчании. – Спасибо, – тихо говорит Джисон и понимает, что нужно сообщить новость друзьям, как можно скорее, – на сегодняшнем приёме у врача, мне сказали, что синдром прогрессирует и скорее всего мне осталось полгода.       Челюсть Чанбина медленно опускается, а взгляд начинает прыгать от одного к другому. Это не то, что он ожидал услышать от своего лучшего друга. Да и Чан уж точно ждал не этого. Шок, словно, парализовал их, не давая произнести и слова. Даже в голове не укладывается, что смерть могла настигнуть так скоро. И именно того, кто меньше всего её заслуживает.       Им приходится натянуть улыбку, когда Суен забегает в комнату, держа в руках кучку конфеток для всех гостей. Она раздаёт каждому по одной, кроме Джисона. Девочка крепко обнимает его, отдавая другую кучку припрятанных в кармашке конфеток.       Смотря на это и вспоминая, как сильно Суен любит Хана, Чану становится ещё больнее и тяжелее на сердце. Что он будет говорить сестре, если её любимчика не станет? Кто вместо него будет дурачиться и сидеть с ней вечерами, когда родители и брат будут заняты? Что будет с ней, когда она потеряет своего неродного, но старшего братика? – Суен, может тебе Минхо поможет с уроками? – произносит Чанбин, хитро улыбаясь и поглядывая на упомянутого друга. – А может лучше Хани-оппа? – девочка тянет старшего за собой. – Мелкая, мне нужно поговорить с твоим братиком, поэтому тебе поможет другой оппа, хорошо? – ласково договаривается Хан, и получая согласие от девочки, выходит вслед за Чаном и Чанбином из комнаты. – Джисон, – начинает Чан, во взгляде которого отражается печаль, – это точное заключение врача или какие-то промежуточные прогнозы? – Заключение точное, но не факт, что оно сбудется. Врачи сами не понимают убьёт меня этот синдром или сжалится всё-таки, – посмеиваясь говорит он, а на глазах от чего-то появляются предательские слёзы.       Чанбин ничего не говорит, только обнимает друга, надеясь, что сможет сделать это ещё тысячи раз. Их дружба не может оборваться вот так резко. У них же ещё столько планов впереди. Как же так... – Я верю в тебя, Джисон, – шепчет Чан, когда настаёт его очередь обнять друга.       Кажется, сегодня в каждом из них что-то щёлкнуло внутри. Время, проведённое с другом, начинает цениться гораздо сильнее, чем до этого.       Ведь теперь, неизвестно, сколько они ещё смогут провести его рядом с ним.

***

      День подходит к концу. Друзья уже разошлись по домам. Минхо по привычке провожает Хана до дома, держа его за руку. Сегодня в нём поселился страх – вдруг, когда он отпустит его руку или потеряет из виду, то Джисон внезапно пропадёт. – Джисон, я всегда буду рядом. Не забывай об этом, хорошо? – произносит Ли, когда они останавливаются у подъезда Джисона.       Хан кивает и дарит самую искреннюю улыбку, оголяя зубы. Поддержка друзей особенно важна ему сейчас. Но всё же он надеется, что они не будут каждый раз упоминать ему о своей судьбе. Ему хочется прожить оставшееся время без всякого таймера, отсчитывающего его последние дни жизни.       Может этот таймер сломается и его жизнь продолжится дальше? Шанс выжить же есть. Так почему он должен забивать голову мыслями о смерти?       Но ночью, лежа под одеялом в темноте и уставившись в пустоту, стойкость Хана трещит по швам. Из его глаз медленно вытекают слёзы, обжигая кожу.       Тревожные мысли вырываются из самого дальнего уголка его сердца, перебираясь в разум. Он столько всего ещё не успел сделать...       Лишь влюбиться в лучшего друга, даже не признавшись ему в этом.       Джисон не боится смерти. Совсем. Но он боится одиночества, которое поглотит его после того, как его сердце перестанет биться. Как бы он не убеждал своей улыбкой остальных, что верит в лучшее – это не так.       Он должен принять свою судьбу, какой бы она не была. Ужасно, что остальные не смогут сделать того же. Но со временем и им придётся смириться с тем, что Хан Джисон никогда не был сильным.       Через несколько кварталов от его дома, глубокой ночью не спит и его друг.       Сынмин около часа сидит на одном месте, терзая себя мыслями и сомнениями о правильности своей идеи. Поэтому, чтобы стало немного легче, он набирает номер своей сестры, которая живёт в другом городе на время своей работы там. Она единственная, кому Сынмин может доверить абсолютно всё. У него в принципе, кроме сестры и бабушки никого нет. – Нуна, привет, не спишь? – сразу же говорит Ким, как только слышит голос сестры по ту сторону телефона. – Сынмина~, на самом деле сплю, но если что-то срочное, то говори, – сонно отвечает сестра, начиная чем-то шуршать. – Тут такое дело... у моего друга смертельная болезнь, я рассказывал тебе о нём. – Я помню, Джисон его зовут. С ним что-то случилось? – Сынмин грустно выдыхает, прикрывая глаза. – Случится. Врачи сказали, что он не переживёт эту болезнь. И поэтому мне пришла в голову одна идея, но я даже представления не имею, как её осуществить и хорошая ли она вообще... – Что за идея-то? – Путешествие... ну куда он захочет, туда вместе и поедем, – осторожно говорит Сынмин, надеясь, что его предложение не звучит глупо. – Ну... идея-то хорошая. Вот только я не уверена, что вас отпустят родители, всё-таки вы ещё школьники, – сестра, словно сама расстраивается из-за такого положения. – Я понимаю... у нас даже есть двое с водительскими правами. А ты сама как на это смотришь? Отпустишь меня, если мы что-нибудь придумаем? – Я-то тебя отпущу, а вот бабушка... ладно, давай так – если у вас всё получится, то я что-нибудь придумаю и с бабушкой и с деньгами, всё-таки пустыми в поездку отправляться очень тупо, Сынмин. – Спасибо, нуна, я так люблю тебя, ты даже не представляешь! – радостно произносит Ким, готовый расцеловать экран телефона.       Сынмин ложится спать с чувством выполненного долга.

***

Двадцать второе марта

      Ребята сидят на своём привычном месте – полянке с ромашками в парке. Они собрались сразу после уроков, пока все свободны и никому никуда не нужно бежать.       Сынмин в предвкушении смотрит на всех ребят. Они же поддержат его идею, правда? Командой отправятся туда, кода захочет именно Джисон – это же его поездка. Киму хочется, чтобы друг запомнил её навсегда, с улыбкой вспоминая, какие хорошие времена он успел прожить. – Ребят, у меня есть предложение, – начинает он, привлекая к себе внимание остальных, – возможно вы подумаете, что я сошёл с ума, но как вам идея подарить Джисону маленькое путешествие на машине на летние каникулы?       В ответ от слышит радостный гул Феликса и видит загоревшиеся глаза Чонина. – Предлагаешь сбежать от родителей? – довольным голосом спрашивает Чонин. Сынмин с таким же довольным лицом просто кивает головой. – Вы "за"? – уточняет Ким.       Ребята одновременно кивают, соглашаясь. Феликс начинает трясти Хёнджина за плечи, говоря о том, что это будут прекрасные времена. Остальные так же начинают что-то обсуждать, перебивая друг друга, чтобы Хан обратил внимание именно на кого-то одного.       Джисон же наблюдает за каждым, чувствуя как начинают накапливаться слёзы. Он понимает, что его друзья и правда значат для него нечто большее. Они стали семьёй друг для друга.       Ради него на этот подарок соглашаются даже те, у кого явные финансовые проблемы в семье. Разве это не показатель того, что он им очень важен?       Когда первая слеза скатывается по его щеке, он чувствует прикосновение чьей-то руки до своей ладони. Минхо немного улыбается ему, ещё крепче сжимая его ладонь, тем самым поддерживая его.       Спустя пару секунд Джисон неожиданно падает на землю из-за того, что все друзья резко валят его своими объятиями и громким смехом.       Это ли не счастье для Джисона? Сквозь слёзы смеяться с друзьями, лёжа в их объятиях и держа за руку человека, в которого тайно влюблён.