5 лет спустя
Двадцать девятое июля
Хан Джисон был похоронен на кладбище Инчхона, но настоящая его могила здесь.
Ведь именно к этому месту была привязана его душа.
— Столько ромашек… целый океан, сказал бы ты, если бы был рядом, — Минхо опускается на колени аккуратно касаясь белых лепестков, но не решается сорвать цветок. Возможно это какая-то закономерность, или же простое совпадение. Но именно в этот день, уже на протяжении пяти лет, в Инчхоне, над полянкой с большим деревом, где когда-то собиралась компания лучших друзей, ярко светит солнце. Словно, сам Джисон связывается с любящими его людьми, что особенно скорбят по нему двадцать девятого июля. Минхо больше склоняется к последнему варианту, искренне веря, что Джисон пытается осчастливить всех теплыми лучами солнца. Он погружается в свои мысли, продолжая плавно водить рукой по покрывалу из белых цветов. Как бы ему этого не хотелось, он не смог возненавидеть ромашки. Даже наоборот, полюбил их еще сильнее. Они заполнили собой всю его жизнь. В каждой комнате его квартиры всегда есть свежий букет полевых ромашек, что он самостоятельно собирает на полянке рядом с домом. Не было ни дня, в котором Минхо не вспомнил бы о своей первой любви. Иногда в голову закрадывались мысли о том, что пора бы продолжить жить дальше, попробовать влюбиться в кого-то другого. Но образ Джисона действительно отпечатался на всю жизнь. В мире и правда нет никого лучше него. Возможно, когда пять лет назад Минхо загадывал желании о вечной любви с Джисоном — он проклял себя. Если это так, то для него это лучшее проклятье.Хан Джисон первая и последняя любовь Ли Минхо.
И с каждым днем он любит его только сильнее.
Кому-то становится его жалко. Ведь возлюбленного уже не вернуть, и так он только обрекает себя на одиночество до конца своих дней. Но для Минхо это вовсе не проблема. Он готов ждать встречи с Джисоном столько, сколько вселенной потребуется времени для того, чтобы свести их вновь. Из своих мыслей его вырывает чья-то тяжелая рука, что неожиданно легла ему на спину. Он с интересом поднимает свой взгляд, сталкиваясь со спокойным лицом Сынмина. Тот лишь улыбается и кивает в знак приветствия, после чего кладет рядом с деревом любимую фенечку Джисона. Их привычки подростковой дружбы сохранились до сих пор. Ким часто навещает эту полянку, оставляя после себя разноцветные фенечки. Не успевают друзья заговорить, как их окликает довольно знакомый голос откуда-то со стороны. Феликс радостно машет им рукой, другой крепко сжимая ладонь Хенджина. — Годы идут, а они никак не отлипнут друг от друга, — с улыбкой произносит Сынмин. — Думаю, это просто невозможно, — кивает Ли. Спустя пару минут к ним присоединяются Банчан, Чанбин и Чонин. — И спустя столько лет Хан Джисон снова собрал нас вместе, — весело произносит Чан, заключая друзей в общие объятия. Несмотря на приятную встречу с давними друзьями, сказанное Чаном больно режет по сердцу Минхо. Сегодня, они впервые встретились на этом месте в полном составе. Их снова восемь. Ведь даже самые маленькие облочка пропали с голубого небосвода, позволяя Джисону коснуться лица каждого друга своим ослепительным светом. Из года в год у кого-то, да не получалось приехать в город на их место встречи. После смерти друга, как Минхо и предполагал, компания распалась. Каждому было по-своему тяжело, из-за чего их пути и разошлись на каком-то из перекрестков. Кто-то оставался на связи, разбившись на маленькие группы. Например, Хенджин, Феликс и Чонин продолжили тесно общаться. Первые двое вместе переехали в Сеул и поступили в один и тот же престижный университет. Никто не был удивлен тому, что они до сих пор делают все вместе. В Сеуле оказался и Чонин, который хоть как-то смог наладить контакт с отцом. Его поддержка после похорон хорошо повлияла на их отношения. Следующей небольшой компанией оказались Банчан, Чанбин и Сынмин. Они остались в Инчхоне по своим причинам, но цель у них была одна — помощь своим семьям. Это тоже было неудивительно, ведь и в юности они активно оказывали помощь родителям. Минхо старался контактироваться со всеми, но его дорожка завела его намного дальше от остальных. После выпуска из школы, он без раздумий поступил в университет на острове Чеджу. Тогда, смерть Джисона совсем не могла отпустить его. Да и сейчас, по нему нельзя сказать, что он смог отпустить. Как бы то ни было, несколько лет назад Минхо твердо принял решение — переехать жить туда, где навсегда осталась мечта Джисона. По сравнению с остальными, Минхо слишком редко посещал могилу Джисона. Он был там лишь раз за эти пять лет. Ведь сердцем чувствует, что настоящая душа его возлюбленного живет здесь — на их полянке с ромашками, из которых Минхо должен был сплести веночек из ромашек в качестве обручального кольца. Поэтому, несмотря на все дела, каждое двадцать девятое июля Ли Минхо можно было найти именно здесь. Компания остается на полянке до позднего вечера. Со временем кто-то уходит домой, душевно прощаясь с друзьями. Последними остаются Минхо и Сынмин. Между ними царит молчание, что совсем не давит. Даже позволяет полностью расслабиться. — Минхо… — окликает друга Ким, привлекая его внимание. Все это время его мучал один и тот же вопрос, но он не решался задать его раньше. Опасался того, что случайно ударит по больному месту. Сегодня ему почему-то кажется, что настало время потешить свое любопытство. — Что ты тогда чувствовал? — ему нет нужды уточнять момент, о котором он говорит. Минхо прекрасно понимает его с полуслова. Ли хватает нескольких секунд, чтобы спокойно и честно ответить. — Несправедливость… потому что он так и не узнал, что в тот день я всё-таки сплёл ему веночек из ромашек… Одновременно с этим, Минхо снимает со своей головы аккуратный веночек, что плел весь вечер. Именно об этих веночках когда-то мечтал Джисон — сплетенных из ромашек с этой полянки. Он не замечает, как легкая слеза быстро скатывается по лицу и разбивается о белый цветок. Ли бережно кладет «обручальное кольцо» рядом с разноцветной фенечкой. Каждое двадцать девятое июля рядом с деревом на полянке появляется веночек из ромашек, что Ли Минхо дарит Хан Джисону вместо обручального кольца.
Их незабываемая поездка стала важной частью в жизни каждого из них,
и лишь для одного она была длиною в жизнь.