Поездка длиною в жизнь

Тридцатое июля

      Минхо просыпается за пару часов до назначенного отправления. Он не чувствует ничего, кроме пронзающей боли по всему телу. Словно, мысли о смерти любимого наносили удары не только по сердцу, но и по остальным частям тела. Или же это душа не дает покоя, заставляя страдать все вокруг? В нем больше не горит тот огонек, что поджег Джисон однажды. Ведь он же и потушил его своим последним вздохом.       У него больше нет никакого желания делать что-либо. Даже жить теперь не хочется. Сдерживать себя, поднимая голову вверх, становится невыносимо. И опуская лицо вниз, слезы водопадом выходят наружу. Горячие капли обжигают щеки и перекрывают возможность дышать полной грудью. Всхлипы становятся громче, словно Минхо совсем позабыл об окружающих его людях. Они с интересом заглядываются на парня, но никто не решается подойти ближе, предпочитая наблюдать со стороны и проходить мимо.       Минхо теперь один. Среди десятков людей, которых он невольно встретил по дороге к причалу, нет ни одного, кто мог бы ему помочь. Где бы он ни был — чувство одиночества никогда больше не покинет его. Именно этого и боялся Джисон. В этом и заключались его сожаления. После своего ухода, он не только сам упал в бездну, но и утянул за собой любимых людей.       Ноги сами несут его к нужному месту, давая возможность игнорировать мир как можно дольше. Руками он бережно держит несколько цветочков с белоснежными лепестками. Любимые ромашки Джисона останутся светлой памятью о нем.

Ромашки останутся символом их светлой и беззаботной любви.

Любви, что закончилась так же быстро, как и вянут сорванные ромашки.

      Ли занимает свое место на пароме, с тоской выглядывая в окно. Они должны были быть здесь все вместе. Помещение бы снова заполнилось бессмысленными разговорами и громким смехом. Но на деле вышло совсем иначе — молчание и тишина рядом с ним били по ушам сильнее шума, что был неподалеку. Дорога снова кажется мучительно долгой. Все кажется долгим, когда рядом никого нет. Минхо до сих пор находится наедине с собой, надеясь, что сможет пережить трагедию самостоятельно. Как минимум, ради Джисона он должен доехать до водопада хоть в каком-то уме. Все равно в порядке он уже не будет.       Осколки разбитого сердца трескаются вновь, когда точно напротив, садится влюбленная пара. В их глазах читаются легкость и беззаботность, что Минхо, когда-то ощущал и сам. Грудь неожиданно сдавливает и воздуха становится меньше. По лицу снова стекают слезы, что подкрались незаметно. Наверняка, со стороны и они с Джисоном выглядели так же. К сожалению, этого больше не повторится. Горящие глаза Минхо погасли в момент, когда Джисон навечно закрыл свои.       Они слишком юны для такого исхода. Но вселенную это волновало меньше всего. Смерть забрала не только Джисона, но и жизни остальных, превратив их в отчаянное существование. Может быть, когда-то станет легче и время заберет всю боль, что поселилась в их сердцах. Но что делать сейчас? Как справиться с желанием уйти за Джисоном?       Оказавшись на острове, Минхо не теряет времени и направляется к водопаду, вытирая вновь подступившие слёзы. В какой-то степени ему страшно находится здесь одному, ведь они должны были приехать вместе. Путешествие не должно было заканчиваться именно так. Этот путь начинали восемь человек, но доехал только один, пока остальные друзья вшестером возвращаются домой. Все должно было быть иначе. Неужели для вселенной их планы были лишь пустым звуком?       Радостные возгласы людей заглушают тихие всхлипывания. Вокруг ничего, кроме чудесной природы, но он не может насладиться ее красотой. Грустные мысли о несбывшихся мечтах не дают покоя. Остров должен был подарить воспоминания об их лучшем времени, сделать юность незабываемой. Её и правда никто не забудет, но не в том смысле, в каком хотелось бы. В любом случае, исправить судьбу невозможно, да и избежать такого исхода, скорее всего, было нереально. Эта поездка изначально имела плохой конец, но никто об этом даже не подозревал. Вселенная упорно молчала, выжидая лучшего момента, чтобы забрать друга и возлюбленного перед самым финишем.       Сердце ноет от тоски и сожалений. Чеджу словно кричит на него, насмехаясь над их жалкой судьбой. И от этого хочется бежать в поисках тихого и укромного местечка, где душа сможет найти некий покой, утопая в страданиях. Но Минхо не мог позволить себе вернуться обратно, так и не исполнив мечту любимого. Ради Джисона он готов вынести любые испытания. Его любовь — это не просто слова, а настоящие поступки. Он докажет свою преданность, чего бы это ни стоило. И никакая боль не сможет его остановить, даже, несмотря на то, что доказывать уже некому.       Он идёт в связанном Джисоном беретике, словно так создаётся иллюзия его присутствия. Тонкая нить воспоминаний, вплетённая в каждый стежок, хранит тепло и нежность. Кажется, что вот-вот перед глазами мелькнёт знакомый силуэт и послышится родной смех. Но иллюзия неумолимо тает, оставляя после себя лишь еще одну порцию печали. У него нет другого выхода, кроме как бережно хранить эти крупицы прошлого, согреваясь их теплом.       Минхо не мог избавиться от мысли, что Джисон, возможно, всё это время знал и понимал своё состояние. Что он чувствовал неизбежный исход, но не хотел признаваться. Может быть, именно поэтому он так торопился отдать все подарки при первом же удачном случае. Наверняка Джисон понимал, что смерть уже стояла за спиной, но снова не подавал виду. Пока все пытались осчастливить Джисона, он старался сделать то же самое, с помощью молчания о своём состоянии. В этой мысли было что-то горько-сладкое, что заставляло сердце Минхо сжиматься, пропуская удары. Он чувствовал, как внутри нарастает ком из смешанных чувств.       Подходя к водопаду, Минхо если честно не понимает, что в нём особенного. Шум воды оглушает, брызги летят во все стороны — кажется, это особенность всех водопадов. Но он все равно поднимает камеру телефона, ловя в объектив игру света в брызгах. Казалось бы, что может быть важного в фотографии водопада? И всё же, в этом незамысловатом действии крылось что-то важное. Что-то, что связывало его с Джисоном невидимой нитью. — Ты так хотел оказаться здесь. Ты был так близок. Я сделал это вместо тебя, Джисон. Мы оба не успели сделать то, о чём мечтали…       В его голосе скрывается множество эмоций, что сплелись друг с другом. Невозможно сфокусироваться на чём-то одном. Мысли бегают от приятных воспоминаний к дикой боли, от желания помнить о счастливом возлюбленном до нескончаемых сожалений. Он, словно, сходит с ума, не в силах разобраться хотя бы в самом себе.       Минхо так и не двигается с места до момента, когда время не подходит ближе к отправлению парома. Тогда приходится находить в себе силы, заставляя тело двинуться в сторону причала. На этом путешествие считалось оконченным. Но его послевкусие не имело ничего общего с ожидаемыми эмоциями. Все перевернулось с ног на голову в самом худшем варианте. На деле, цель поездки потеряла свой смысл, оставив мечты мечтами.       Весь путь от Чеджу до Вандо, Минхо спит, но отдыхом это все равно нельзя назвать. Мозг даже не смог сгенерировать какой-либо сон, оставляя Ли в полной темноте. Он не видел ни капли света и ни намека на что-то яркое — только черный фон. Возможно это и к лучшему. Приснись ему сейчас Джисон — смог бы он прийти в порядок после пробуждения? Определенно нет. Любимый силуэт окончательно убил бы в нем все живое. В душе сидит огромное желание увидеться хотя бы там. Минхо готов поверить в потусторонние миры и различные суеверия и небылицы, лишь бы затуманить свой разум мыслью о настоящем Джисоне, что пришел бы попрощаться с ним в последний раз. Но здравый смысл переубеждает, доказывая, что знакомый силуэт во сне не может быть чем-то более, чем обычной фантазией самого Минхо. К тому же, справится ли он после их встречи во сне? Ведь, столкнувшись с подобным сном один раз, ему захочется этой встречи снова.       Прибыв на остров Вандо, Минхо оставляет все позади и покупает билеты на поезд до Инчхона. Тратить время зря и беспричинно кататься по городам больше не выглядит весело. Желание вернуться домой прямо сейчас превыше всего. Хочется отдаться чувствам и эмоциями какие бы они ни были. Минхо впервые хочет пожалеть себя и добровольно окунуться в океан отчаяния, потому что, больше не видит смысла двигаться дальше. Может быть, когда он станет старше и оглянется назад, отругает юного себя, у которого смыслом жизни был не он сам, а другой человек. Но сейчас, в настоящем, он не знает как жить дальше без своего любимого. Честно говоря, даже и не хочет. И если бы не мама, рискнул бы он уйти на поиски Джисона в иной мир?

***

      Через пять часов он оказывается в Инчхоне. Ноги по памяти несут его к дому, позволяя голове витать в облаках, если сейчас это возможно. Тело неприятно ломит и с каждым шагом все больше и больше хочется упасть посреди улицы, лишь бы отдохнуть. Мысли становятся тяжелее, когда по пути он видит места, напоминающие ему о совместном времени с Джисоном. От этого уже не спрятаться. Кажется, что в этом городе нет ни одного места, что не напомнило бы ему о возлюбленном. И раз бежать ему некуда, он позволит себе упасть в чашу с воспоминаниями, рыдая еще сильнее. Осуждающие и непонимающие взгляды незнакомцев совсем не смущают — сегодня Минхо можно кричать и громко плакать, наплевав на комфорт остальных. Сегодня Минхо может показать всему миру свою боль, что невыносимо терзает его сердце и душу.       Заползая домой, силы окончательно покидают его и позволяют сразу же приблизиться ко сну. Тело приятно расслабляется от долгожданного спокойствия и мягкой кровати под собой. Голова наконец освобождается от угнетаюших мыслей, окунаясь в пустоту. Кажется, словно мир замер вместе с дыханием Джисона.       Он не успевает заснуть, оставив мир с внешней стороны, как слышит слабый стук в дверь и тихое разрешение войти. Минхо чувствует укол совести — вместо того, чтобы успокоить маму и показать ей себя спустя столько времени, он выбрал свои желания. Но мама не будет его винить в подобном — понимает, что сын растет и все больше нуждается в собственной жизни. Жаль, что она начинается с плохого.       Получив разрешение, она аккуратно заходит и еле ощутимо садится рядом с ним на кровать. Сын лежит перед ней с совершенно пустым взглядом. Она замечает его неудачную попытку улыбнуться, но сил не хватает. Ей это сейчас и не нужно. Новости быстро пролетели по родителям всех, кто участвовал в поездке. Никто из них не обращал внимания на вранье, с помощью которого дети сбежали из города. Всех заботило только одно — их моральное состояние после утраты друга. Даже отец Чонина сделал первые шаги на пути понимания и решения конфликтов. В этот момент ему повезло, что рядом с сыном не оказалось никого, на кого бы он променял отца. — Я слышала, что случилось. Милый, я понимаю, что тебе тяжело сейчас. Я буду рядом с тобой, ты главное не отчаивайся, хорошо? — мама действительно старается поддержать Минхо изо всех сил, но ее слова только делают больнее.       Он не сердится и не отталкивает ее из-за этого, ведь сам не понимает, какая именно поддержка ему сейчас нужна. Ему нужен Джисон. Его Джисон.       Терпению приходит конец, а внутри раздается взрыв. Ли медленно поднимает глаза на маму, чувствуя, как тело начинает дрожать, а по лицу льются горькие слезы. Хватает сил только на слабую улыбку, с которой он тихо произносит: — Мам… — женщина замирает, понимая, что она единственная помощь для сына.       Он замолкает на несколько секунд, словно обдумывает, стоит ли признаваться маме сейчас, воспользовавшись ситуацией. Но в то же время, все сомнения разбивает одна мысль о том, что ему просто необходимо пожаловаться сейчас на несправедливую жизнь, чтобы его пожалели. Если он окажется сейчас один — не сможет адекватно выбраться из происходящего и добровольно потопит себя и свою жизнь. — Он был моей первой любовью.       После тихой фразы, что звучала из глубины его сердца дрожащим голосом. Он уже не пытается сдерживать рыдания. Слёзы текут по его лицу, оставляя блестящие дорожки. Боль вырывается наружу, заставляя его сжиматься в руках мамы. В этот момент он позволяет себе быть слабым и нуждающимся в утешении. Ведь каждый имеет право на слёзы, когда сердце переполнено горем.       Мама без лишних вопросов обнимает сына крепче, прижимая к себе в попытках забрать его боль. Её сердце разрывается от невысказанных переживаний. Если бы знала способ облегчить его страдания, однозначно сделала бы все необходимое в эту же секунду. Тепло её объятий окутывает его, словно защитная броня, укрывая от всех невзгод. В этот момент мир сужается до размеров их двоих, связанных невидимой, но прочной нитью любви. И сквозь крики и отчаяние Минхо находит утешение и покой.       Честно говоря, мама шокирована из-за неожиданного признания Минхо в ориентации. Она не отличалась особой толерантностью и принятием таких людей. Госпожа Ли и подумать не могла, что ее сын окажется одним из тех, кого она призирает. Но теперь, когда ей пришлось столкнуться с этим в реальности, в голове все встало на свои места. Неважно, какого пола человек, в которого влюбился ее сын. Самое главное, чтобы он был счастлив. Она не вправе выбирать за сына кого ему любить. Вот и сейчас, спокойно приняла этот факт. Ведь, ее сын встретил свою первую любовь. И к сожалению, ему пришлось столкнуться с несчастьем.       Госпожа Ли прекрасно понимает, что Минхо еще долго не сможет смириться и оправиться после смерти своего избранника. Но она клянется, что всегда будет рядом и постарается помочь ему пойти дальше, если он только позволит ей. Она практически шепотом утешает его, аккуратно подбирая слова, пытается подобраться к сердцу, чтобы заглянуть в ситуацию получше, но Минхо не дается. Он защищает свое сокровенное, не позволяя до него дотронуться даже самому близкому человеку. — Хочешь сегодня я лягу спать с тобой? — тихонечко спрашивает мама, проводя нежной рукой по вспотевшим волосам Минхо.       Ей безумно страшно оставлять ребенка в одиночестве, как на произвол судьбы. Каким бы сильным он не был, все люди дают сбой, особенно, когда сталкиваются с чем-то впервые. Минхо впервые, тем более, в юном возрасте, столкнулся со смертью любимого человека. И это определенно очень сильно отразится на нем. Мама не сможет заставить его забыть этот случай, она лишь постарается сгладить углы, чтобы Минхо не натыкался на них всю оставшуюся жизнь.       Минхо лишь слабо кивает, осознавая, что мама — последний дорогой человек в его жизни. И если он оттолкнет ее — оставит их обоих в одиночестве. Им нужно держаться вместе, ведь он для нее такая же поддержка, как и она для него.

Тридцать первое июля

      Минхо просыпается далеко за полдень. Веки кажутся тяжёлыми, словно к ним привязаны крошечные гирьки, на деле это последствия бессонной ночи, за которую он выплакал все, что в нем было. В воздухе витает едва уловимый аромат кофе, приятное тепло окутывает с ног до головы, создавая ощущение уюта и безопасности. И пробуждение ото сна можно было посчитать прекрасным, если бы по голове не ударила мысль о Джисоне.       Рядом кто-то есть, чьё присутствие ощущается как нечто очень родное и успокаивающее. Ли неосознанно допускает мысль о том, что случилось чудо, и подняв глаза он увидит перед собой любимого. Но он уже убедился, что чудес не бывает. И в этот раз перед ним сидит Сынмин.       Минхо лишь приподнимается на локтях, не скрывая своей печали. На лице друга тоже ничего позитивного не видно. — Ты доехал, да? — тихо спрашивает Ким, словно, если случайно повысит голос, тогда комната подлетит к небу и взорвется.       На первый взгляд, он выглядит свежее Минхо, но если приглядеться и заглянуть сквозь челку, глаза Сынмина будут такими же опухшими и красными. Наверняка ему долго пришлось успокаивать себя перед тем, как решиться прийти сюда. Поездка их сблизила и Сынмин не мог проигнорировать горе Минхо. Ведь только он потерял человека, с которым у них была особенная связь. Каждый скучал и скорбел по Джисону по-своему — от лица родителей, друга, знакомого, и обязательно найдется тот, кто сможет понять их боль, но только Минхо страдал от лица возлюбленного. И эту боль, к сожалению, никто с ним разделить не сможет. — Да… — охрипшим голосом отвечает Минхо и морщится из-за пересохшего горла. — Завтра похороны… — переходит Ким к главному, стараясь не давить сейчас на больное. Хотя это практически невозможно сделать. Он ходит по минному полю, на котором нет ни малейшего безопасного местечка — не важно, куда встанешь, все равно рванет. — Я приду, — спокойно отвечает Ли, хотя можно было и не уточнять этот момент.       Именно он был тем, кто был рядом с Ханом в момент его ухода в иной мир. Минхо обязан проводить его по-человечески и по всем традициям, несмотря на неугасающую боль. — Как вы? — интересуется Минхо. Он и сам не знает, чего ожидает услышать. Очевидно же, что все разбиты и ничего хорошего сейчас не происходит. — Ммм… — задумывается Сынмин, пытаясь найти ответ, — никак, Минхо. Феликс остался с Хёнджином, это всё, что я знаю. Никто не может сейчас разговаривать. Нам просто нужно время, чтобы принять это…       Но и Сынмин соврет, если скажет, что пытался дозвониться до каждого из ребят. Он оставил эту идею после истерики Чонина, ему он как раз позвонил первому. Тот лишь кричал и, по звукам, крушил комнату. Ким даже не смог выдержать и разделить эмоций с другом — сбросил и сам разревелся как маленький.       Ли падает обратно на кровать, утыкаясь взглядом в белый потолок. Смерть Джисона совершенно точно изменила жизнь каждого. Он объединял компанию. Он был связующим звеном среди них. Но теперь, каждый пойдет своей дорогой. Наверное… — Думаю, мне пора, — тяжело выдыхая, произносит Сынмин, — но не забывай, что ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.       Минхо прикрывает глаза и искренне благодарит друга за заботу. Они оба знают, что Минхо помощи так и не попросит. Сынмину в этом плане слегка легче, ведь он изначально готовился к худшему. Это, к сожалению, помогло.       Весь оставшийся день Минхо не вставал с кровати, не считая походов в уборную. Вернувшись с работы, мама заботливо пыталась накормить его, но из раза в раз получала отказ. Она все понимает и старается не давить на сына, тратит все силы, чтобы оказать ему поддержку, без которой он точно загнется.       Пока госпожа Ли отвлеклась на уборку в гостиной, Минхо гуляет взглядом по комнате. Его взгляд настойчиво ищет что-то или же пытается разглядеть кого-то. На самом деле, нет никакой цели у этого занятия.       Глаза пробегаются по подоконнику и случайно цепляются за белые лепестки. Дыхание перехватывает, а аромат, что исходил от ромашек, неожиданно бьет по носу. Весь вечер он не замечал их, хоть и слышал знакомый запах. С каждой секундой, грудь сжимает сильнее, лишая возможности сделать полноценный вдох. По щекам неконтролируемо текут слезы, мешая вглядываться в желтую серединку цветов.

Ли Минхо на грани возненавидеть ромашки.

Ли Минхо на грани задохнуться из-за них.

Первое августа

      Серые тучи нависли над кладбищем, словно разделяя скорбь пришедших. Семь человек, которых Хан объединил когда-то, лишь взглядом поддерживают друг друга. Тяжелые взгляды, полные невысказанной боли, говорили больше любых слов. Никто из них не может придумать утешительной речи, так как сами понимают, что это не сработает. Молчание стало их спасением. Крепкие объятия стали единственным утешением в этот скорбный час. Прощание, которого никто не ждал, как минимум, так скоро, все-таки произошло. Слова, плачь и истерики родных давят на них еще сильнее. Кто-то смотрит с призрением, в душе обвиняя ребят в чужой смерти. Ведь это они придумали поездку, из которой Джисон не вернулся живым. Кто-то перешептывается, прожигая Минхо взглядом, видимо разузнали об их с Джисоном любовной связи. А кто-то, например, родители Хана, понимающе кивают в сторону юношей и искренне сочувствуют. Потерять друга так рано тоже огромная трагедия.       Ребятам не важно, что о них думают другие. Самое главное, что родители в итоге были благодарны за то, что их сын успел стать самым счастливым на этом свете.       В момент прощания с другом, компания проводит свой ритуал. Подарки, что связал для них Джисон, оказываются на земле, рядом с ним. Они аккуратно и красиво складывают их над его телом, не решаясь оставить себе. Это было спонтанное решение каждого, никто не договаривался об этом.

Так, Джисон хотел оставить память о себе, но не знал, что друзья посмертно будут беречь память о Хан Джисоне в своих сердцах.

      Рядом с кучкой вязанных вещей, Минхо аккуратно кладет букет ромашек, что со слезами на глазах собирал с их полянки этим утром. Если бы не мама, что заметила пропажу сына, Минхо так и не смог бы встать с полянки, усыпанной ромашками. Они должны были вернуться на полянку вдвоем, но только Ли купался в цветах часами ранее. Или же… пытался в них утонуть.       Каждый говорит Джисону что-то сокровенное, глупо веря, что он услышит их сейчас. Сынмин горько признается в том, что изначально верил в слова врача и возможно, вселенная отомстила ему за это таким образом. Хенджин грустно благодарит за время, проведенное вместе, ему так нравилось спокойно молчать и смотреть на небо рядом с ним. Феликс по-детски, но слезно, спрашивает, кто же будет спасать его от собак и от скучной жизни, кроме Джисона. Чанбин молча берет в руку кучку земли, якобы пожимая другу руку. Банчан просит прощения за то, что не смог должным образом помочь. Чонин отчаянно молит забрать его к себе, ведь Хан заменял ему всех. Вскользь, он просит встретиться с мамой, ведь они бы точно понравились друг другу. Когда настает очередь Минхо, он встает вступор. Сказать хочется так много, но слова предательски вылетают из головы. Он плавно опускается на колени и закрывает глаза. — Я все еще безумно люблю тебя, Джисон. Клянусь, ты моя первая и последняя любовь. Если мы сможем еще встретиться в каком-то другом мире, дай мне знак в виде ромашек.       Он не замечает, как его тело расслабленно падает рядом, издавая тихие всхлипы. Даже на крики сил уже нет. Если в его жизни больше не будет Хан Джисона, то зачем тогда ему вообще такая жизнь?       Минхо не замечает и то, как друзья заботливо забирают его от могилы, а после похорон доводят до дома. В памяти Минхо этот день заполнило туманом. Его, словно, и не было в жизни.

Зато двадцать девятое июля Ли Минхо запомнил навсегда.

Ведь это дата его любимого человека.

Дата смерти.