Дорогая Эллен

      «33» — именно это сочетание цифр сейчас сгорает на моём кексе, купленном в местной пекарне, ибо сама я печь не умею. Напевая себе торжественную песню под нос, похлопываю в ладоши и выдавливаю улыбку, дабы убедить себя саму в том, что всё не так ужасно. Тридцать три — совсем немного. Не так ли?       Загадываю себе здоровые суставы и прошу яичники не подводить меня, как минимум ещё на год. Я морально не готова к менопаузе, хотя и к детям тоже. Торжественно клянусь, что заморожу яйцеклетки, брошу пить и заниматься самобичеванием. Это же я себе обещала и год назад, но в этот раз всё будет иначе! Я так чувствую. Хотя, кого я обманываю? Этот год будет таким же, как и предыдущий, и не буду удивлена, если к тридцати четырём ещё и закурю.       Задуваю свечки, которые от плавления залили мне кекс. Ну вот, ещё и придётся довольствоваться кексом с воском. Отлично! Одна тройка никак не перестаёт гореть, и тогда я с дурости пытаюсь потушить её пальцами, о чём почти сразу жалею. Взвизгнув, касаюсь языком подушечек, пытаясь унять жжение. В этот же момент телефон издаёт неприятный писк, оповещая о звонке.       — Старушка Эллен на связи, — зажимая телефон между плечом и ухом, вынимаю свечки и кладу их на столик, совсем не заботясь, что они могут его запачкать. Да, хозяйка из меня так себе. В моей комнате разбросаны вещи, пустые пачки из-под чипсов, булочек и хлопьев, а ещё у меня силлогомания — просто обожаю собирать всякий мусор и покупать милые вещи, которыми чаще всего не пользуюсь. Например, недавно я купила себе кружку в форме задницы. До сих пор не понимаю зачем, но кружки — полезные вещи в доме, особенно для таких лентяек, как я, которым лень лишний раз вымыть чашку, но выпить очередную порцию кофе хочется. Мама говорит, что я свинья.       — Эллен, милая, с днём рождения! — слышу нежный голос Сары — моей подруги детства. Она всегда поздравляет меня первой, даже мама обычно поздравляет днём, аргументируя это тем, что я родилась в 14:37, а значит поздравлять надо именно в это время.       — Спасибо, дорогая.       — Как чувствуешь себя?       — Так, словно это последний репродуктивный год в моей жизни, — стараюсь отшутиться, вот только в глубине души мне далеко не смешно. Поздно осознаю, что не стоило говорить подобное, ведь Саре тоже тридцать три и для неё вопрос репродуктивности куда более острый, чем для меня. — Что делаешь днём? — решаю перевести тему.       — Я бы с радостью сходила куда-нибудь с тобой, но приехала тётя Фила из Египта со своим новым бойфрендом, так что мы идём к ней на ужин.       — Оу, как мило, — вскидываю брови. — У шестидесятилетней женщины личная жизнь намного интереснее, чем у меня.       Слышу смешок на том конце.       — Знаешь, Эл, иногда мне в голову лезут такие ужасные мысли.       — Например?       — Как они занимаются этим?       Плюхнувшись на заваленную подушками кровать, начинаю смеяться. Мне даже сложно думать о подобном, хотя моя мама, перейдя порог шестидесятилетия, нередко намекает, что в её жизни всё ещё присутствует секс. Самое ужасное, что во мне таится зависть, ведь у меня в последний раз это было чуть больше года назад с Люком — моим бывшим. Так, я не буду портить себе настроение!       — Только сейчас задумалась, что слово «миссионерская» созвучно со словом «пенсионерская», — делюсь своими мыслями, а после начинаю сдавлено визжать, ведь перед глазами встаёт неприятная картина двух пожилых людей, занимающихся кое-чем неприличным.       — Эллен, ты ломаешь мою психику! — смеётся подруга. — Давай прекратим говорить об этом, молю. Как будешь праздновать?       — Позвоню Ирме, приглашу её напиться, — пожимаю плечами и рассматриваю свои обломанные ногти. Необходимо сделать маникюр, хотя мне уже через пять с половиной часов вставать на работу. — Если ты свободна в выходные, то можем встретиться.       — Да, я свободна в субботу.       — А в воскресенье?       — В воскресенье рождество, Эл. Разве ты не едешь к родителям?       Оу, а вот про это я действительно забыла. Каждый год по традиции нашей семьи я приезжаю в родительский дом, где собираются все родственники и близкие друзья. Честно говоря, такое себе торжество — будучи там самой молодой, но в то же время самой старой одиночкой, я становлюсь словно посмешищем для кучки пенсионеров. Каждый считает необходимым выдать меня замуж за порядочного человека: мама, мамины подруги, тёти, бабушка, даже её подружки подыскивают мне женихов – своих сыновей, внуков, племянников, уверяя, что все они очень достойные люди, не имеющих недостатков. Все они в один голос твердят, что если я буду оттягивать замужество, то перспектива родить ребенка на старости лет и быть ему не то мамой, не то бабушкой для меня вполне реальна. До сих пор бабушка рассказывает историю, как одна её знакомая родила в сорок, и отводила ребёнка в школу почти на пороге пятидесятилетия. Всё это каждый раз подаётся с нескрываемой брезгливостью и отвращением.       — А, точно, все ведьмы и колдуны Америки съезжаются на сие мероприятие, чтобы обсудить порчу, мешающую мне выйти замуж.       — Сочувствую.       — Не лги мне! Ты наверняка сейчас думаешь: «уф, как я рада, что вышла замуж»!       — Это не так! — смех выдаёт её ложь.       — Так, всё, мне пора красить ногти и есть мой торжественный кекс.       — Спокойной ночи и ещё раз с днём рождения!       Кекс, к слову, оказывается мерзким. Кажется, что в тесто добавили слишком много соли, а ещё внутри изюм, хотя продавец уверил, что там кусочки шоколада! Ну что ж, пока мои тридцать три меня не впечатляют!

***

      На работе меня встречают шарики, торт и поздравительная песенка, где все обязательно упоминают мой возраст. Не смотря на натянутую улыбку и слова благодарности, чувствую себя неловко, но стараюсь этого не показывать. Ирма — моя коллега и подруга по совместительству, стоит впереди всех и держит в руках два шара в форме цифр. Опять эти тройки!       Мне дарят торт и бутылку шампанского. Ну вот, будет чем заняться вечером, потому что Ирма обламывает все планы. Оказывается, её мама заболела и сейчас лежит в больнице. Не могу злиться на подругу, но лёгкая обида всё же присутствует. Прекрасный вечер в гордом одиночестве. Хуже и быть не может. Хотя нет, может. Моя работа.       Будучи выпускницей Колумбийского университета, я мечтала стать журналистом, работать на телевидение и освещать современные социальные проблемы, но как итог — вот уже восемь лет работаю в журнале «Чего хотят женщины», где пишу про секс, любовь и моду. Весьма иронично, учитывая, что всё это прошло мимо меня. Не знаю, как наш журнал вообще покупают, если там один сплошной бред, но Бену — нашему начальнику, всё нравится. Такое чувство, будто ему приносит удовольствие, когда женщины вынуждены писать про покорность мужчине и его матери, то бишь, свекрови. Хотя, учитывая, как нередко Бен «невзначай» трогает сотрудниц за попу или талию, я уверенна, что он тот ещё извращенец с заниженной самооценкой.       После написания очередной статьи про уважение к свекрови, я спешу домой. По дороге захожу в магазин, где покупаю ведёрко мороженного, ещё пару пачек чипсов и солёные орешки. Наемся хорошенько. Сегодня я могу себе это позволить, ведь у меня день рождения. Плевать, что планировала сесть на диету, ведь появившиеся бока меня не особо радуют. Начну вести здоровый образ жизни с понедельника. Да-да, куплю себе абонемент в тренажерный зал, буду питаться овощами и курочкой, а ещё медитировать по вечерам, чтобы восстановить эмоциональный баланс. А сегодня я буду жрать и пить!       Так и происходит.       Завалившись на кровать в своей любимой пижаме с сердечками, я смотрю Бриджет Джонс и мечтаю найти хоть кого-то похожего на Марка Дарси — чтобы любил все мои жировые складочки, ценил такой, какая я есть. И всё равно, что он местами кажется амёбой, а ещё всё время работает. Это мелочи, которые можно простить.       Иногда поглядываю на телефон в надежде, что кто-то поздравит меня. Например, Крис Эванс, которому я писала год назад, когда рассталась с Люком. Ну а что?! Лучшая терапия — выговориться. Нельзя держать всё в себе. Хотя тогда я рассказывала о расставании с бойфрендом чуть ли не каждому встречному. Мне кажется, что весь мой дом знает эту историю, а ещё местный бездомный Патрик.       Заглядываю в Инстаграм, но там пусто. Тогда решаю зайти с фейковой страницы, с которой подписана на всех своих бывших, их девушек, а ещё некоторых личностей, чья личная жизнь мне интересна, но я не хочу, чтобы они об этом знали.       Первое, что сразу попадает в глаза — фото Клаудии — нынешней девушки Люка, к которой он ушёл. Мои глаза округляются, и я подскакиваю с кровати, из-за чего раскрытая пачка чипсов падает на постель. На фото она с Люком и, чёрт возьми, эта стерва демонстрирует кольцо на безымянном пальце. Чёртово кольцо, с тремя маленькими камнями, красиво сочетающимися с белым золотом. Какого хрена?! Люк изменял мне с Клаудией, а теперь ещё и женится на ней, хотя они встречаются всего полтора год!       Это бьёт по моей самооценке. Меня одолевает злость и обида. Хочется плакать, что я и делаю — падаю лицом в подушку и сначала сдавлено кричу, а потом распускаю сопли. Я думала, что прошлое день рождения было неудачным, но это выигрывает в номинации «Неудачница года». Даже у тётушки мужа моей лучшей подруги есть любовник!       Проплакав около часа, я поднимаюсь с кровати и включаю радио. Начинает играть песня Gloria Gaynor «I Will Survive», что приободряет меня. Ну, хоть что-то хорошее! Наполняю бокал шампанским и начинаю двигать бёдрами в такт музыке, что затмевает собой весь негатив, переполняющий меня до этого. Чёрт, и почему я раньше не включала её? Мои танцы вряд ли можно назвать чем-то серьезным, хотя мама всегда говорила, что я очень пластичная. Сейчас, будучи в весе, вместе с попой трясутся и мои ляжки, что, как по мне, не очень привлекательно. Но пофиг!       — I'll survive, I will survive! — кричу в пульт, что заменяет мне микрофон, и очень скоро слышу, как стучат в батарею соседи сверху. — I will survive, ублюдок с маленьким хером!

***

      То ли это эмоции, то ли алкоголь, но остаток вечера я решаю провести в баре. Поэтому начинаю тщательно скрывать не только опухшие от слёз глаза, но и свой возраст. Да, в тридцать три морщины уже дают о себе знать, хотя это может быть самовнушением.       Впервые за полгода воспользовавшись косметикой, даже словно молодею на год. Красная помада, подаренная мамой ещё два года назад, пахнет уже не очень, но я слишком уверенная в себе (именно в данный момент), так что гигиеничку откладываю в сторону.       В платье налезаю после того, как натягиваю на ноги утягивающие колготки, а в завершении ещё достаю почти новые сапоги на широком каблуке. Не помню, когда их купила, но они очень кстати.       На такси доезжаю до бара, в котором когда-то отрывалась частенько с Люком и подругами, но когда оказываюсь внутри, сразу теряю всю уверенность. Во-первых, здесь почти никого нет; во-вторых, единственная компания с виду на лет десять моложе меня. И девицы там с такими ногами, что Наоми Кэмпбелл нервно курит в сторонке. Мне с моими ножками таксы вообще стоит молча уйти в закат.       Всё-таки прохожу к барной стойке и кое-как забираюсь на высокий стул. Платье всё-таки узковатое и мне даже трудновато в нём дышать.       — Добрый вечер, Мисс! — приветствует меня молодой бармен, чья улыбка кажется приободряющей. — Могу что-нибудь посоветовать?       — Шампанское, пожалуйста.       Очень скоро передо мной оказывается наполненный бокал, и я осушаю его сразу, а после прошу повторить. После бокала четвёртого мысли уже путаются, а лицо горит вместе с ушами. Это даёт понять, что план напиться пока идёт успешно.       Рассматривая, как лопаются пузырьки на поверхности, улавливаю приятный аромат дорогого мужского одеколона. Иногда мне кажется, что в мужскую парфюмерию добавляют феромоны, благодаря которым у женщин подсознательно просыпается некое влечение и неосознанный интерес. И вот это именно тот запах, когда не обратить внимания на его обладателя просто невозможно. Поворачиваю голову и вижу сидящего мужчину буквально через один стул от меня.       — Виски.       Глубокий тембр с британским акцентом сносит мне крышу куда быстрее, чем шампанское. Скольжу взглядом по сидящему на стуле мужчине, отмечая про себя дорогой костюм тёмно-синего цвета, подчёркивающим статную фигуру. Не успеваю рассмотреть лицо, так как незнакомец поворачивает голову ко мне и перед тем, как отвести взгляд, запоминаю ярко-голубые глаза. Делаю вид, что увлечена интерьером, хотя это наверняка смотрится странно.       Проходит пару минут, в течение которых я старательно игнорирую незнакомца, как рядом кто-то присаживается и меня полностью охватывает этот пленительный аромат.       — Добрый вечер, — слышу низкий голос, пробирающий до мурашек, и оборачиваюсь лицом к подошедшему, кем оказывается тот самый мужчина.       Теперь могу разглядеть незнакомца, практически не стесняясь. У него яркие глаза, обрамлённые длинными ресницами, чуть впалые щёки, выделяющие скулы. Он едва касается кончиком языка узких губ, что не остаётся без моего внимания.       — Добрый вечер! — выходит как-то эмоционально, из-за чего теряю былую уверенность.       Мужчина улыбается и присаживается на стул рядом, а меня бросает в жар от волнения. Что ж, вечер обещает быть интересным.