Дорогая Эллен

      — Не скучаете одна? — его речь ровная, уверенная и вместе с тем пленяющая. Мне кажется, что я больше не слышу ничего, кроме него.       Улыбаюсь и слегка пожимаю плечами, чувствуя стеснение.       — По всей видимости, я теперь не одна.       Делаю глоток шампанского, дабы обрести больше уверенности. Рядом с таким мужчиной это просто необходимо. Его губы расплываются в улыбке и от этого чувствую, как горят уши, а сердце бешено бьётся в груди. Мне уже тридцать три, а при виде красавчика во мне смущения, как у девственницы-подростка.       — Вы правы.       Ему приносят заказанный виски и он, покрутив стакан в пальцах, делает глоток. Я вижу, как в этот момент его кадык делает рывок вверх, а потом возвращается на место.       — Тяжёлый день? — решаю спросить, дабы поддержать разговор.       Он вновь смотрит на меня, и я только сейчас замечаю тень усталости на его лице.       — Есть такое, — кратко отвечает, вновь улыбнувшись мне. — А у вас?       Кивает на бокал в моей руке, намекая тем самым, что таким образом я пытаюсь снять стресс. Отчасти ведь так и есть.       — Ну, — печально протягиваю. — Можно и так сказать.       — Хотите поделиться?       На самом деле, просто обожаю жаловаться на жизнь. Кажется, что без этого у меня не осталось бы ни одной нервной клетки, ведь во мне есть отвратительное качество — саморазрушение. Буду изнурять себя плохими мыслями, пока не взорвусь. Иногда кажется, что это одна из причин, по которой подруги решают избежать нашей встречи. Поэтому считаю, что излить душу незнакомому человеку — одна из самых действенных терапий.       — У меня сегодня день рождения, — признаюсь, на что мужские брови ползут вверх. Смущённо улыбаюсь. — Да, мне сегодня тридцать три, — мне немного неловко говорить о своём возрасте, потому что в свои года у меня практически никого нет: только подруги и родители, а ещё сварливый брат, которому по жизни везёт куда больше.       — Поздравляю вас, но вы выглядите гораздо моложе!       — Это всё макияж, — заверяю. — И сегодня я узнала, что мой бывший женится. Представляете, он женится на девушке, с которой изменял мне, хотя они вместе всего полтора года, когда наши отношения длились семь лет. Семь!       — Он сделал ей предложение сегодня?       — Судя по всему — да. Он настоящий говнюк! Мы познакомились, когда мне было двадцать пять. Это произошло на день рождения моей подруги. Некоторые говорят, что подобное явление называется «любовь с первого взгляда», но сейчас я понимаю, что это просто была симпатия, которая переросла в любовь. Мы начали переписываться, а потом ходить на свидания. И вот так завязались наши отношения, которые продлились целых семь лет. На третий год отношений мама всё время говорила мне, что пора бы уже узаконить отношения, но я с этим не спешила, как и Люк. Вот только когда мы прожили шесть, а потом и семь лет вместе, а мне уже перевалило за тридцать, я тоже начала об этом задумываться. И когда на нашу годовщину он пригласил меня в ресторан, я подумала: вот оно — момент, которого я ждала, однако меня ждала иная шокирующая новость. Меня бросили. Он ушёл к другой женщине.       После длительной речи чувствую облегчение, словно с плеч спадает тяжёлый груз, а ещё скрепляю всё несколькими глотками шампанского, от которого уже развязывается язык.       — Вы любите его?       — Что? — оторопело округляю глаза. — Нет! Просто… — пытаюсь найти что-то подходящее, да только чувствую в груди дыру. Что я чувствую? Безусловно любви к Люку больше не испытываю, но во мне огромная обида, ведь в то время, пока мне плохо, ему хорошо. Тому, кто предал меня, оставил после себя лишь сомнения в любви и мужчинам в целом. Подняв взгляд на незнакомца, ловлю его глаза, сосредоточенно смотрящие на меня. Я не вижу в них осуждения, хотя любой другой мог бы уже уйти от моих жалоб. А мы знакомы всего ничего. — Знаете, мне кажется, что я завидую ему.       — И в чём же?       — Во всём, — устало пожимаю плечами. — Он женится на человеке, которого любит, они имеют хорошее жильё и машину, а ещё много денег, за которые ездят по разным странам. Они выглядят счастливыми. И мне кажется, что меня наша прожитая любовь интересует куда больше.       — Так и есть, — не без улыбки комментирует незнакомец, на что ловит мой обиженный взгляд. Знаю, что его слова чистая правда, вот только она не может не оскорблять мою ранимую душу. — Пока вы думаете о нём, он думает о чём угодно, но только не о вас. И получается, что вы сами загоняетесь в эту роль жертвы, когда должны воспрянуть и идти дальше. Это он должен жалеть, что потерял такую женщину, как вы.       — Но как? Как идти дальше? — искренне интересуюсь, ведь больше всего на свете желаю услышать этот секрет. — То есть, вы мужчина, вы иначе даже думаете обо всём этом. Вам легче пройти мимо и шагать вперёд.       — Уверяю, это не так, — на мгновение его брови хмурятся, из-за чего между ними возникает несколько неглубоких морщинок. — Это заблуждение многих женщин — считать, что мужчина переживает расставание легче, но тут всё сугубо индивидуально, ведь есть женщины, которым очень просто отпустить несколько лет брака. В любом случае, я живу принципом, что всё, что происходит — делает нас сильнее. Сегодня плохо, а завтра ты переосмыслишь это и пойдёшь дальше. Да, сложно, но сделав один шаг — сделаешь другой, а за ним ещё один и так далее.       Его речь кажется мне не менее привлекательной, чем он сам. Каждый раз, когда мужчина пытается подобрать подходящее слово, вместо привычного затяжного «эм», как это делаю я, слышу паузу, и из-за этого мне хочется слушать его, не переставая. Ещё его британский акцент, на который, как по мне, не обратить внимания невозможно, придаёт ему некий аристократизм.       — Да, вы правы. Но я живу под другим принципом, — тяжело вздыхаю, подперев рукой подбородок. — Наверное, поэтому я одинока и у меня нет даже кошки. На самом деле у меня аллергия на шерсть.       Его смешок вызывает у меня улыбку.       — Разве в вашей жизни так и не появился человек, от которого у вас… бабочки в животе? — то, как тщательно он подбирает последние слова, меня забавляет, особенно как невинно и по-детски они звучат. Поэтому начинаю хохотать и быстро прикрываю рот, чтобы скрыть неровный ряд нижних зубов. Не критично, но я всегда обращаю на это внимание, когда смотрю в зеркало. — Что? — недоумевает мой собеседник, улыбаясь.       — Это просто… не знаю. Я говорила про бабочек в животе, когда мне было шестнадцать.       — Да, верно. Звучит весьма незрело.       — Скажите, что это странно.       — Что именно?       — Проносить через возрастную призму наши взгляды и мнение… Когда-то ты думаешь, что любовь с первого взгляда существует, а потом, достигнув зрелости, понимаешь, что это ничего, кроме внешней симпатии, такой совпадающей с нашими субъективными вкусами. Допустим, я бы не прочь переспать с кем-то, похожим на Майкла Фассбендера, потому что он…       Я вглядываюсь в лицо напротив и понимаю, что, чёрт возьми, этот англичанин почти копия любимого мною актёра, играющего Магнето. У меня даже дар речи пропадает, что не остаётся незамеченным для незнакомца.       — Знаете, мне часто говорят, что я на него похож, — облизнув нижнюю губу, отвечает он, а его глаза от этой улыбки чуть сужаются.       — Вам лгали.       — Уверен, что нет.       — Уверена, что да.       Наш маленький спор заканчивается на подаренной друг другу улыбке, не таящей в себе ничего, кроме тепла. Не знаю, как это работает, но кажется, что я чувствую тех бабочек в животе, существование которых отрицала буквально пару минут назад. Или же я просто отвыкла от мужского внимания. Хотя, за этот год были те, кто предлагал мне пойти на свидание, но они либо придурки, либо мамины сыночки, что зализывают чёлку на бок и потирают толстые линзы каждые десять минут, пытаясь справиться с волнением. Признаться честно — не будь этот мужчина красавчиком, я бы вряд ли взглянула на него. Звучит, конечно, не так благородно, но зато честно, без лицемерия.

***

      Целуясь, мы врываемся в номер, забронированный нами пару минут назад. Навевает вопрос: что происходит? А всё очень просто — под шампанским и виски, мы видим друг в друге только самые лучшие качества. Например, с почти Майклом Фассбендером очень хорошо вести беседы о бывших, любви и отношениях в целом. Всё настолько прекрасно, что нас обоих еще в баре посетила мысль: а почему бы не продолжить вечер в более интимной обстановке? Решение поехать в отель стало обоюдным. Это прекрасно, ведь уверена, что интимная обстановка при виде моих грязных носков, пижамы и пустых пачек из-под еды, быстро бы улетучилась.       Не отрываясь от меня, мужчина толкает дверь ногой и та захлопывается, погружая нас в темноту, которую я боюсь. Поэтому отрываюсь от мужчины.       — Я боюсь темноты. Можешь включить свет, пожалуйста?       — Да, конечно, — запыхавшись, отвечает и отходит от меня в поисках включателя.       Во мне лёгкая паника, но скоро она улетучивается, как только комнату освещает яркий свет, от которого у меня режет глаза. И, судя по всему, у мужчины тоже. Улыбаюсь, зажмуривая глаза, и чувствую, как возбуждение постепенно начинает улетучиваться, однако, словно почувствовав это, мой сегодняшний секс-партнёр льнёт ко мне с новым поцелуем. Захватив губы своими, он сминает их настолько, что во мне всё начинает гореть. И не помню, когда со мной было подобное. Очень давно, ведь со временем отношения с Люком стали столь обыденными, что во мне не было больше прежних чувств. Кажется, что мы были на той стадии отношений, когда любовь притупляется, уступая место привязанности.       Мне становится жарко, поэтому скидываю пальто, позволяя ему пасть к ногам, а после тянусь к пуговицам на мужской рубашке.       — Ты так вкусно пахнешь, — оторвавшись от моих губ, произносит он и тянется к моей шеи.       — О, это GUCCI, мой любимый аромат.       Он поднимает голову и заглядывает в мои глаза.       — Тебе очень идёт, правда, — улыбается, чем вызывает у меня смущение. На самом деле, это я хотела сделать комплимент его аромату, ведь именно он и впечатлил меня в самом начале знакомства.       — Мы серьёзно сейчас обсуждаем духи? — едва сдерживая смех, спрашиваю.       — А почему нет? Мне кажется, что это сексуально.       Останавливаю его, когда, приподнявшись на носочках, целую его, и в этот самый момент его ладони сжимают мои бока. Как хорошо, что я надела утягивающее бельё.       Чёрт! Как только он стянет с меня колготки, то все мои жировые складочки растекутся по кровати.       — Мне кажется, что свет всё-таки лучше выключить.       Облизнув губы после поцелуя, он на секунду хмурит брови, но вскоре кивает. Даже неловко представить, о чём он думает. Наверняка считает странной, а ещё не удивлюсь, если он решит уйти.       — Если хочешь, то можем включить ночник, — предлагает он, на что я согласно киваю.       Подойдя к кровати, включаю ночник, а мужчина в этот же момент клацает по выключателю. От ночника исходит тёмно-оранжевый свет, едва освещающий и половину комнаты, и если бы в обыденности я пожаловалась на это, то сейчас считаю, что всё идеально. Идеально, чтобы скрыть недостатки, но не умереть от страха.       Забираюсь на кровать со своей стороны и, присев на колени, наблюдаю, как мужчина стягивает рубашку, ступая ко мне. И чёрт, кажется, это самое сексуальное, что я видела в своей жизни. Будучи худощавым, он имеет подтянутое, в меру подкаченное тело, подчёркивающее статность и мужественность. Выпирающие ключицы переходят в широкие плечи, а те, в свою очередь, перетекают в длинные руки, где на предплечьях едва проскальзывают паутинки вен, коих становится всё больше ближе к кистям. Подняв взгляд к лицу, млею, ведь голубые глаза, что во мраке почти чёрные, пронзают до онемения в самых кончиках пальцев. Мне кажется, что я в плену, что заперта внутри собственного сознания без доступа к телу.       Дрожь, охватившая меня, увеличивается, как только мужчина, коленом уперевшись в край матраса, склоняется ко мне. Он обхватывает моё лицо ладонями, нежно гладит щёки большими пальцами, неотрывно глядя в глаза.       Рухнув на подушки, чувствую приятную тяжесть сверху. Такую долгожданную. Мне непривычно чувствовать столь откровенные прикосновения и поцелуи, но вместе с тем, моё тело изнывает от нетерпения. Оно скучало по ласке и нежности, по страсти, поэтому покрыто сейчас мурашками и трясётся от волнения и нетерпения.       Через одежду чувствую его горячие губы и сильные руки, что тянутся под подол моего платья. Подхватив пояс колгот, он тянет их вниз. Хорошо, что я побрилась сегодня. Как чувствовала, что мне перепадёт секс!       Снизу вверх смотрю на мужчину, аккуратно стягивающего бельё с моей лодыжки, и во мне появляется восхищение. То, как аккуратно он это делает, будоражит меня не меньше, чем его страстные поцелуи. Взглянув мне в глаза, он ласково скользит губами по внутренней стороне моей лодыжки. Я вздрагиваю, ведь мне одновременно щекотно и приятно. Прикусываю губу, когда он поднимается выше, касаясь икр, колен, а когда доходит до бёдер у меня в груди всё сжимается. Задравшееся платье скользит ещё выше, когда я извиваюсь, ведь иначе реагировать на столь жаркие прикосновения не могу. Всё возбуждение, сосредоточенное внизу живота, растекается неспешными волнами по телу. Это чувство напоминает взлёт на самолёте, когда при резком подъеме чувствуешь приятную лёгкость.       Когда чуть шершавые губы достигают самого сокровенного места, которого вот уже год не касался никто, я вздрагиваю и резко приподнимаюсь на локтях.       — Что ты делаешь?       Мужчина поднимает взгляд и, приподнявшись, вскидывает брови. Видимо, своим вопросом я ставлю его в неловкое положение.       — Ты не хочешь? — спрашивает меня, а я не сразу понимаю, о чём он: о сексе или о том, что он собирается сделать.       Теперь неловко становится мне, ведь если речь о последнем, то… Чёрт, мне никто этого не делал! Да, ни один из моих партнёров не лез ртом ко мне туда, ведь это так… не знаю, но я стесняюсь. Иногда я думала об этом и даже тайно желала, вот только каждый раз стеснялась и задумывалась, что недостаточно красива там. Это всё Эван — мой второй парень, который однажды, взглянув мне прямо между ног, сказал, что у меня всё не так, как у актрис фильмов для взрослых. Видимо, он не знал, что женщины не обязаны быть там как куклы Барби, и хоть я это понимала — комплекс, полученный тогда, преследует меня до сих пор.       — Я… я… — не знаю, что сказать. Кажется, что я сейчас красная от кончиков ушей до пальцев на ногах. Хорошо, что свет тут такой поганый. — Просто… Мне никогда не делали подобного. Если мы о том, о чём…       — Ты серьёзно? — как-то резко спрашивает он, а его нахмуренные брови придают ему слишком серьезный вид, отчего я смущаюсь и смеюсь одновременно. Он улыбается.       — Да, — сквозь смех выдавливаю из себя. — Это просто… Такое личное.       Мужчина, задумчиво глядя мне в глаза, присаживается между моих ног и всё ещё кажется растерянным.       —Ты же встречалась с парнем семь лет, и он не пытался сделать это? — недоумевает он.       — Нет, — машу головой. — Мы с Люком не обсуждали такое.       — Почему?       — Ну, не знаю, — пожимаю плечами. — Просто мы делали всё это, как все?       Всё ещё удивленный моим заявлением, он вздыхает и в конечном итоге улыбается.       — Ну ладно, прости. Видимо, я тебя шокировал? — он аккуратно поглаживает мои бёдра, вновь пробуждая былое желание. — Если хочешь, то я…       — Можешь продолжать, — как-то неуклюже прошу, облизнув нижнюю губу.       Мне сегодня тридцать три года, красавчик из бара, оплативший мой счёт, предлагает куни. Бесплатно. Я ничего не теряю. Просто переспим и разойдёмся. Возможно, даже и не вспомним друг о друге. А вдруг это мой последний секс? Нет! Ни за что! Ещё рано ставить на себе крест, Эллен.       Довольно улыбнувшись, мужчина кивает и вновь наклоняется, одновременно с этим пальцами поддев края моих трусиков. Я откидываюсь на кровать и смотрю в потолок. Почувствовав горячее дыхание на своём естестве, сжимаю простынь в руках, и на мгновение во мне появляется неуверенность. Я готова всё прекратить и убежать, пока не чувствую как влажный язык касается самого чувствительного места. Именно там, где надо.       — Твою ж… — вырывается из меня дрожащий шёпот. Воздуха не хватает, поэтому дышу рвано, почти до хрипа. Будь я в здравом уме, то подумала, что издаю звуки умирающей бабули, да только мне сейчас совсем не до этого.       Незнакомец, сжимая мои бёдра, удерживает их на месте, не давая мне сдвинуться. Он столь искусно управляется со всем этим делом, что я уже тысячу раз пожалела, что не попробовала подобное раньше. Перед глазами всё темнеет, а с каждой секундой я чуть ли не пищу от восторга. Единственное, что могу делать в таком положении — непроизвольно изгибаться и сжимать волосы на мужской макушке. Не знаю, что пытаюсь сделать этим, но мне так определённо нравится больше.       Лёгкая щетина лишь добавляет острых ощущений, особенно когда моя чувствительность на столь высоком уровне. Мне кажется, что всё между ног горит, а внизу живота появляется напряжение, которое очень скоро разливается по телу, выбивая из груди протяжной стон. Перед глазами фейерверки, тело дрожит от таких ярких ощущений, заставляющих пальцы на ногах сжиматься.       Я практически не чувствую, как мужчина целует меня у изгиба бёдер, потому что все ощущения сосредоточены внизу живота, но мне определённо нравится, что он так ласков и внимателен.       — Это очень… необычно, — выдыхаю, зарываясь пальцами в волосы.       Как ни странно, но я до сих пор горю от желания поиметь этого мужчину, хотя обычно после первого оргазма во мне появляется усталость. Приподнявшись, тяну незнакомца к себе, чтобы сразу затянуть в полный страсти поцелуй.       — У тебя есть презервативы? — спрашиваю, когда мы отрываемся друг от друга. Он кивает и вновь льнёт ко мне, отчего расплываюсь изнутри. — Подожди, так ты… — облизываю губы, наслаждаясь послевкусием поцелуя. — Специально приехал в бар, чтобы…       — О, нет, — спешно машет он головой, томно вздыхая. — Носить презервативы — это привычка, выработанная ещё со старших классов.       — А, так ты просто заботишься о безопасности. Похвально.       На самом деле, не будь у него презервативов, я бы очень разочаровалась и даже разозлилась, хотя, у меня в сумочке есть пачка — они лежат там ещё очень давно. Мужчина вынуждено встаёт с кровати и идёт к валяющемуся на полу пальто, а я пытаюсь расстегнуть платье, но никак не могу подхватить собачку.       — Я помогу, — предлагает он помощь, когда возвращается ко мне на кровать.       Кивнув, оборачиваюсь к нему спиной и перекидываю волосы через плечо, чтобы ему было легче расстегнуть молнию. Он тянет за собачку вниз, делает это медленно, сопровождая всё едва ощутимыми поцелуями в шею, от которых у меня приятно покалывает в животе. Освобождаюсь из рукавов, и платье держится на одной лишь талии. Сначала хочу снять его полностью, но тут мужские ладони ложатся на мои рёбра прямо под грудью.       Пальцами скольжу по его бёдрам, обтянутыми тканью брюк, и поворачиваю голову, сразу же находя своими губами мужские. Внутри меня вновь появляется приятная тяжесть, когда прикосновений удостаивается грудь, и хоть из-за бюстгальтера ощущения не столь яркие, очень скоро мой партнёр пробирается длинными пальцами под него. Сжимает несильно, аккуратно, но с достаточной пылкостью и желанием, чтобы я возжелала его ещё больше.       Казалось бы — куда ещё больше?