Fate: The Winx Saga: Never Die

Чёрный и синий магическим образом смешивались в невероятном узоре на небесном полотне, окутывая всё вокруг бархатом ночи: Солярия всегда отличалась от других миров, собирая в себе самые необычные природные явления, подобно коллекционеру, охотящемуся за наиболее редкими диковинками и, даже сейчас, в холодных красках неба проявлялись яркие оттенки зелёного, голубого и розового, сияя так ярко, будто бы извещая всех вокруг, что стремятся создать совершенно новый иллюзорный мир на огромном куполе над головой; каждую ночь па́зори сливались в живом танце, привлекая к себе всё больше красок радуги, и выстраивались в совершенно новых обликах на тёмном полотне – блестящие звёзды, словно бы рассыпанные чьей-то неосторожной рукой, собрались в небольшие группы и с интересом наблюдали за тремя фигурами, обёрнутыми в тусклые плащи подобно могильным саванам на истлевших телах. Посеребрённый свет луны был их верным спутником и указывал на самые тихие и незаметные тропки, изредка скрываясь от посторонних глаз за мрачными, безрадостными тучами, с удовольствием храня в своей бесформенной природе чужой секрет. Ветер громко завывал, поднимая в воздух ссохшиеся листья и тяжёлые подолы чужих плащей, петляя между ними как игривый щенок, жаждущий чужого внимания; температура как будто бы понизилась и едва заметный пар показался на свет с тяжёлым дыханием одного из путников — высокий и широкоплечий, он уверенно двигался впереди, прокладывая своей массивной фигурой верный путь для остальных. След в след, мягкой походкой за ним двигался кто-то хрупкий и не столь заметный, тихо сопя на холодном воздухе и постоянно оглядываясь, ощущая каждой маленькой клеточкой кожи мимолётные взгляды природы вокруг — поправив плащ, он чуть пригнулся и пошёл быстрее, словно вышел на охоту и готовился в любую секунду броситься за добычей, подобно осторожной пантере. Последней, судя по очертаниям, была женщина, чьи белоснежные локоны спадали до самых плеч и подпрыгивали на каждом её торопливом шаге: изящная осанка и манящая красота даже этой тёмной ночью выделяли женский облик среди таинственной процессии, а холодная лазурь глаз отображала силу духа. Странники твёрдой походкой двигались к старинному замку, окружённому густым древесным пологом, чьи кроны закрывали собой почти всё полотно поднебесья: ветер не проникал в лабиринт бесконечных длинных веток деревьев и кустов, поэтому тишину вокруг нарушал лишь жёсткий женский голос, доносившийся из телефона одного из охранников: — Наше королевство переживает трудное время. Скреперы. Возвращение кровавых ведьм... Королева Луна опустила взгляд голубых глаз вниз, как если бы сверялась с собственными записями, и цветная голограмма замерцала, рассыпаясь в битых пикселях изображения. — Сколько можно уже слушать этот бред? — рявкнул один из охранников и поморщился, словно зацикленная запись приносила ему физическую боль. Низкий и хриплый голос не мог скрыть накопившуюся усталость и раздражение, засевшие так глубоко в теле за последние дни неустанного патрулирования; борясь с желанием вырвать из рук напарника телефон, он закатил глаза и сильнее укутался в плащ, потирая ладони, — ставлю на то, что в конце она скажет о единстве королевства. — Будь поосторожнее со своими словами. Ты же знаешь — Луна не терпит никаких нарушений, — сухо проговорил мужчина чуть моложе своего компаньона, и приложил палец к телефону, перематывая запись и внимательно всматриваясь в голограмму. — Да что ты? А из-за кого я, по-твоему, торчу здесь, а не в личной охране её Величества? Опоздал всего-то на несколько минут... Строгий голос стал громче и настойчивее, приковывая внимание подчинённых: — Эраклион, Линфея, Андрос и Солярия. Все мы едины и предстанем вместе перед самой большой опасностью... Слова потонули в резком звуке треска сломанной ветки неподалёку от мужчин. — Ты слышал? — резко проговорил недовольный охранник и обернулся, вглядываясь в темноту позади себя — ветки раскачивались в такт завываниям поднявшегося ветра и вызывали неприятное желание как можно скорее сбежать. — Слышал что? Что выиграл спор? Она опять начала нести чушь про... Яркая вспышка красного пламени осветила лица охранников, сбивая с толка: что-то резко подхватило молодого парня и утащило во тьму; хруст сломанной шеи прорезал тишину ночи и словно оглушил всё вокруг. — Стюарт! — тут же крикнул второй мужчина и ринулся вперёд, но резко споткнулся и оказался на холодной земле — растерянный взгляд метался из стороны в сторону, а когда наткнулся на массивную фигуру, то мгновенно превратился в испуганный; рот приоткрылся, готовый вот-вот вытолкнуть из себя крик, но невиданная сила вынудила замолчать его навсегда – глаза охранника стали будто бы стеклянными. Телефон лежал на земле, выдавая слабое свечение и продолжая проигрывать запись, — ...и одержим побе... — когда тяжёлый ботинок с силой ударил по экрану, заставив навсегда замолчать королеву.

Алфея. 12 часами позже.

— Вот дерьмо! Кто-нибудь уже скажет Сильве, что мы специалисты, а не уборщики? — Заткнись, Дэйн, — сухо произнесла невысокая девушка и поморщилась, резко проведя ладонями о собственную одежду, желая избавиться от зловонной слизи на руках; парень напротив лишь усмехнулся. Солнце ярко светило над вековыми стенами Алфеи, лениво путешествуя по светлому, пропитанному лазоревой краской небу — погода была настолько чудесной и теплой, что так и манила ещё сонных студентов насладиться согревающими лучами света на ярко-зелёной лужайке, но получили приглашение не все: небольшая группа студентов с хмурым выражением на лицах, медленно продвигалась по бесконечной территории школы, держа в руках тёмные мусорные мешки и грязные тряпки, а в голове – приказ от Сола Сильвы как можно скорее расправиться с бесформенными, разлагающимися тушками скреперов, чьё ядовитое зловоние забивалось в ноздри ребят и заставляло избавиться от наспех съеденного завтрака. Они морщились и заходились кашлем, каждый раз стирая с перчаток и ботинок липкую субстанцию, бурным потоком заполонившую почти весь двор, но продолжали методично выполнять возложенное задание, мысленно мечтая только о дополнительном выходном и бесконечных словах благодарности за успешно проведённый бой, закончившийся победой всего несколько часов назад. Дэйн, Девин и несколько других учеников собрались возле очередного скопления бездыханных тел маленьких кошмаров и почти в унисон выдохнули, мечтая, что бы это были последние — кажется, они собрали целый миллион мерзких уродцев в своих бездонных мешках. — Да бросьте, — весело произнес Девин, пытаясь соскрести очередную тушу со ступеней школы, — я предпочитаю отправлять их в мусорный мешок, чем созерцать на своём теле. — Верно говоришь, — послышался спокойный голос Сола и преподаватель медленно вышел из-за угла, сложив руки на груди и внимательно рассматривая каждого из ребят, — и попытайтесь извлечь для себя урок: любая бойня имеет свои последствия. — А среди них, случайно, нет вечеринки в честь победы? — спросил Дэйн и подмигнул остальным, желая как можно скорее покончить с уборкой территории. Парни весело подхватили идею, негромко перешёптываясь друг с другом, но выражение лица Сильвы, за секунду приобрётшее нехарактерную ему строгость, говорило само за себя; убитая в самом зачатке идея как следует повеселиться, разлетелась по ветру тяжёлыми вздохами учеников. — Постарайтесь закончить с этим быстрее. Вам, как и всем другим студентам, к обеду нужно быть в главном зале, вас ждёт объявление о назначении нового директора школы. — Мы думали, это будете вы, — расстроенно произнёс Девин и пнул один из доверху наполненных мешков. — Я и заполнение документации? Лучше ещё одну атаку скреперов пережить, — честно признался Сол Сильва. — Ну и работы у вас! — звонкий голос Флоры потонул в гуле недовольных специалистов и она продолжила, повысив голос, — я могу поклясться, столько грязи я не видела даже в теплицах Линфеи... Взгляд резко сосредоточился на скреперах и речь девушки резко оборвалась на полуслове: маленькие тела неподвижно лежали на земле, захлёбываясь в собственной слизи, но под кожей Флора как будто бы ощутила неприятное покалывание, разгорающееся всё сильнее и сильнее; рука невольно поднялась к груди и коснулась свежей раны, пока дыхание из ровного и спокойного превратилось в сбитое и рваное. Быстрый стук сердца отдавал в ушах и чувство реальности точно изменилось – девушка заметила, как дрожь спустилась к самым кончикам пальцев на ногах, а в сознании чудовища начали осторожно двигаться, готовясь вновь напасть, как и в тот вечер. Страх берёт верх над ней и фея резко закрывает глаза, желая закрыться от пробудившихся иллюзий, но вместо ядовитых уколов чувствует лишь тепло знакомых рук; кривоватый мизинец Терры так похож на её собственный. — Что с тобой, Флора? Тебе нехорошо? Я отведу тебя в больничное крыло, у нас как раз в запасах есть одна микстура от обмороков... — Терра тут же принялась осматривать Флору, параллельно очень быстро, и не совсем отчётливо, рассказывая о травах, с помощью которых удалось её приготовить. — Терра, я думаю, Флоре просто нужно в свою комнату, — пожала плечами стоявшая рядом Кэт и выразительно посмотрела на девушку напротив, посылая недвусмысленные сигналы. Терра растерянно перевела взгляд с сестры на специалистку, хмурясь. — Да, мне уже лучше, правда, — соврала Флора, желая как можно скорее закрыться в комнате и как следует поразмыслить над произошедшим, — встретимся на собрании, ладно? — Я тебя провожу, — отозвалась Терра и сделала шаг вперёд. — Нет-нет, спасибо, я сама. Вырвавшись из цепких объятий сестры, Флора быстро направилась к корпусу, сложив руки на груди и низко опустив голову; ей правда было уже лучше, хоть щемящее чувство тревожности назойливо напоминало о себе, пока где-то в груди блуждал ликующий страх, осматривающий свои новые владения – он знал, что его час ещё настанет, ведь это было только начало прекрасного кошмара, который он подготовил для каждого из обитателей Алфеи.

***

Солнце достигло зенита и тени тотчас растворились, будто чувствуя приближение другого столь же яркого создания, и принимали своё поражение – Стелла медленно брела по опушке, вновь и вновь прокручивая в воспоминаниях тяжелейшую битву, принёсшую столько ошибочных, ещё юных смертей; руки сжались в кулаки, до сих пор храня тепло той, кто стала для девушки путеводной звездой в мире тьмы – может именно поэтому принцессе захотелось облачиться во всё черное, ведь она лишилась холодного света, указывающего ей путь. Для всех Беатрикс была просто эгоистичная стервой, но Стелла узнала и другие её стороны, которых и так было ничтожно мало; теперь – ещё меньше. И если бы она была рядом, то точно не оценила скорбь воплощения света по её утрате. Смотря на серый камень, вместо привычной самодовольной ухмылки Беатрикс, она лишь видит неровно выгравированное имя феи воздуха, будто статичной единицы среди преподавателей и учеников, и девушке становится тошно. Разве погибшая подруга заслужила этого? Ни подписи, ни фамилии, одно лишь имя. Очередное доказательство того, что всю жизнь кроме Андреаса у Беатрикс не было ни одного человека, которого она могла бы назвать своей семьёй. Что ж, хотя бы похоронена она рядом с ним. Стелла не может без тоски вспоминать слова, брошенные ею вчера в адрес Беатрикс. — «Ты выжила, поздравляю». Жестокие слова, пронзающие душу острыми ледяными осколками, казались такими правильными, ведь как могла Беатрикс предать Стеллу ради Себастьяна? Как же иронично это звучит сейчас, среди могильных плит и кладбищенского одиночества. Фея воздуха не выжила, фея воздуха мертва, фея воздуха предана стихии, которой даже не принадлежит. Сидя здесь, Стелле хочется кричать, царапать землю дрожащими пальцами, выкопать безжизненный труп Беатрикс, заглянуть в её пустые глаза и прижать к груди холодное тело, словно одного лишь серого камня недостаточно, чтобы поверить, что она действительно мертва. Как это вообще может быть? Она живёт в волшебном мире, где, казалось бы, возможно всё: они исцеляют раненных, борются с неизлечимыми болезнями, запускают остановившиеся сердца, но не могут возвращать мёртвых к жизни? К чёрту баланс между жизнью и смертью, которые так не справедливы по отношению к юной душе, потерянной в этом мире и оставшейся совсем одной. Стелла поджимает губы и запрокидывает голову, стараясь сдержать новую волну поступающих к глазам слёз в попытке успокоиться. Разве она не выплакала их все? Девушка опускает руку на сырую землю, вдавливая в неё цветок белой лилии, и едва не ломает стебель, как будто бы видит в нём спасительный круг и хочет удержаться на плаву в воде, заполненной болью и ещё непролитыми слезами; может, не стоит сопротивляться и пойти ко дну? Пальцами она осторожно проводит по буквам на надгробии, воскрешая в памяти очередные колючие слова: — «У меня никого нет в целом мире, — выкрикивает Беатрикс голосом, полным отчаяния, от которого кровь стынет в жилах. Прежде Стелла ни разу не видела её в таком состоянии, и ей самой становится невыносимо больно. Неужели Беатрикс не осознаёт важность присутствия Стеллы в её жизни? Или же оно не так велико, как она думала? — «У тебя была я, — холодно отвечает блондинка». Но именно сейчас Стелла осознаёт, что не только она была у Беатрикс, но и эта упрямая обладательница сил воздуха была у неё. Она верила, что после всего случившегося у них с Беатрикс будет время всего мира, чтобы поговорить о чувствах, существующих в пространстве их собственного мира, по кирпичику выстроенного стараниями обеих фей. О, как она ошибалась. Она жалела, что их последний разговор закончился на печальной ноте. Жалела, что время нельзя обратить вспять и всех её сил никогда бы не хватило, чтобы наполнить бесцветное тело светом жизни, ведь Беатрикс вовсе не была злодейкой в её истории. Она не была злодейкой совсем — просто делала всё, чтобы выжить, потому что была одна. Она не заслужила такого конца. Стелла трясёт головой в попытке избавиться от нарастающего чувства вины. Что, если бы она не бросила девушку в лесу, а взяла её вместе с собой? Феи победили Себастьяна и Беатрикс осталась жива? К сожалению, она никогда не узнает иного исхода событий и ей придётся учиться жить с чувством вины из-за смерти осиротевшей подруги. Она раскрывает листочек с ценной информацией, доставшейся Беатрикс от Себастьяна, ради которой она пошла на предательство Алфеи. В нём указаны имена и возможный адрес проживания её сестёр — Изабель и Д'Арси Дэниелс, оставшиеся без родителей в раннем возрасте. Ей не даёт покоя мысль о том, что Беатрикс погибла, так и не встретившись с ними. — «Я найду их», — мысленно обещает себе фея света. Уходя, Стелла старается не оглядываться, но чувствует мокрые дорожки на щеках – все старания оказались тщетными; поднявшийся ветер кружит охапку листьев и мягко подталкивает девушку в спину, словно маленькая гроза приняла свою истинную форму и решила в последний раз увидеться с лучиком света, мысленно говоря, что ей придётся вступить в новый этап жизни без неё.

***

Вслепую нащупав ручку, Флора открыла дверь, желая как можно скорее насладиться пронзающей слух тишиной, и побыть в одиночестве, но сдавленный плач привлёк её внимание, мгновенно заставив напрячься и прислушаться. Сделав несколько больших и стремительных шагов, она зашла в свою комнату, где увидела стоящую рядом со шкафом соседку — фею света буквально окружили лучи яркого солнца, светившие в окно в попытке ободрить и успокоить истерзанную душу своей принцессы. На прикроватной тумбочке Стеллы лежал ободок и перчатки весьма непривычного для девушки чёрного цвета. — Что случилось? — обеспокоенно спросила Флора, сев к себе на кровать. Она тут же взяла в руки подушку, начав нервно мять её. Услышав тихий, ещё не пришедшей в себя, голос Флоры, Стелла быстро стерла слезинки со своих щёк и обернулась — на её лице появилось явно наигранное раздражение, личный защитный механизм, который уже однажды дал сбой и не смог уберечь от боли. Она повернулась к своей соседке и посмотрела пронзительным взглядом в карие глаза: — Кажется, кто-то обещал быть невидимкой, — попыталась пошутить девушка. Её плечо кольнуло, напомнив о недавно извлечённом аксессуаре, прекрасном, но приносившем лишь мучения. Она дернулась, едва не уронив вешалку в своих руках. — Ладно, не важно, — Флора не оставляла подушку в покое в попытке успокоиться, — ты пойдешь на собрание? — Куда им без принцессы, не так ли? — усмехнулась Стелла, разглядывая выбранное из шкафа платье — жёлтое и яркое, в противоположность холодному и мрачному прошлому одеянию. — Тогда скажи им, что я не приду. И всё же, что с тобой случилось? — Флора зажмурила глаза от слепящего солнца, тут же спрятав его ладонью. Стелла кивнула и поспешила удалиться в ванную комнату, захватив в собой выбранный наряд — ей было крайне непривычно находится со своей новой соседкой. Странно, когда кто-то вторгается в личное пространство, а главное — пытается заглянуть в душу и разобраться в чужих переживаниях. Фея солнца сделала вид, что не услышала заданный Флорой вопрос. Она не любила этого: не любила жалости, сочувствующих взглядов. Не любила объяснять, что она чувствует. И как это объяснить? Как объяснить снедающее сознание чувство вины? Как объяснить, что она снова попрощалась с дорогим для неё человеком — но на сей раз навсегда? Кто вообще её сможет понять? — «Беатрикс», — проносится в голове мрачная мысль: Стелла оседает на пол, прислонясь спиной к закрытой двери, и вновь видит перед собой призрачную ухмылку девушки; в этот раз она не заплачет.

***

Мир медленно приходил в себя — специалисты, не удостоенные «чести» убирать Алфею, сегодня тренировались во дворе. Без строгой руки своего преподавателя, ребята дали слабину, поэтому кто-то в пол силы отражал удары кулаков напарника, кто-то решил отложить меч подальше, потому что их звон, раздающийся в ночи, до сих пор напоминал о себе, как страшный сон, а кто-то и вовсе тихо переговаривался между собой, пока Сол Сильва вместе с остальными преподавателями думал, что ждёт школу дальше. И один только Скай не знал покоя. Он понимал одно: если ему нужно забыться, то тренировки – решение получше, чем алкоголь. Молодому человеку было всё равно на сильный ветер, на низкую температуру и суматоху среди сокурсников. Он взял меч в руки и направился в сторону манекена — жалеть ни себя, ни его принц Эраклиона не собирался. Простого битья груши парню явно не хватило — и он взялся за тренировочный меч. Один удар по манекену — и он видит глаза Блум. Второй — закрывающийся за ней портал и её тонкая фигура, исчезающая в незнакомом измерении. Третий — и на секунду уходит чувство вины за то, что не пошёл за ней, крепко перехватив её руку и мысленно дав понять, что готов всегда быть рядом, поддержав её там, где она оступится и потеряет равновесие. Четвёртый, десятый, двадцатый — и все эмоции возвращаются на свои места, управляемые одним единственным чувством: он больше не увидит свою возлюбленную, решившую, что ей нет месте в его мире. Пот ручьём стекал со лба и тут же становился леденяще холодным. Его ноги сводило от жуткой усталости и, бросив меч рядом, он упал на землю.

***

Аиша сидела на берегу водоёма, возле которого часто тренировались специалисты. Она перебирала листья травы между пальцами, кончики которой переливались в солнечных лучах, и смотрела на небо. Сегодняшняя погода словно бы хотела подарить надежду на счастливое будущее, заливая тёплым светом каждый дюйм земли, но голоса живой природы полностью противоречили внутреннему состоянию феи воды. Видимо, душевные раны заживают не так быстро, как хотелось бы. Чувство предательства не позволяло забыть о себе — по щеке пробежала одинокая слеза и девушка тут же смахнула её. Именно поэтому в последние дни она всё чаще приходила найти уединение, ведь когда девушка окуналась в воду, все её мысли уходили куда-то далеко. Но если раньше это место было тем самым уголком, в котором она могла отвлечься от внешнего мира, то сейчас, каждый раз приходя сюда, она не могла не вспоминать Грея: их первую встречу, разговор об орлице, гнездо которой находится за поворотом. И пролетающие мимо птицы всё больше напоминали об этом. Но сложнее всего было забыть то, что её предали, ей солгали. Это чувство отзывалось невыносимой болью. Единственное, что Аиша не могла контролировать. Занятая своими размышлениями, она не услышала, как сзади подошёл юноша и осторожно дотронулся своей рукой до её плеча. — Аиша, — тихо произнёс юноша, надеясь не спугнуть её, — позволь мне всё объяснить. — Попробуй, — с горечью в голосе ответила девушка, обернувшись и скрестив руки на груди; глаза её не могли скрыть обиды. — Я знаю, что мне не следовало скрывать от тебя то, кем я являюсь. Мне очень жаль. Я не мог предположить, что тебя это так сильно ранит, — с грустью в голосе закончил Грей и посмотрел на кромку воды. — Но тем не менее, ты это сделал. Ты солгал мне, — фее воды хотелось встать и уйти, но что-то останавливало её. Возможно, в глубине души ей хотелось простить парня, но сама она ещё не осознавала этого и не могла допускать подобные мысли; о принятии их речи и не стояло. — Всё, что было между нами — было правдой. Ты понравилась мне по-настоящему. Я не стал бы использовать твои чувства ко мне в корыстных целях. Грей опустился на колени и хотел было коснуться руки девушки, но она резко встала и крепко сжала челюсти, пытаясь успокоить проснувшееся внутри огорчение. Чем больше она слушала парня, тем ярче чувствовала, как снова подступают слёзы. Нет, она не будет показывать ему, что его слова всё ещё имеют для неё значение, что у неё остались чувства к нему, которые она хотела бы утопить под толщею воды из водоёма внутри, как можно глубже и быстрее. — У тебя ещё есть время, чтобы поплавать, прежде чем начнётся собрание, — спокойно произнесла она, и обошла парня, собираясь уйти как можно скорее, но его голос остановил её. — Помнишь день перед тем, как я исчез? Я пришёл к тебе, чтобы поговорить, но ты была занята. В тот день я хотел рассказать тебе правду. Девушка замешкалась и посмотрела себе под ноги, взвешивая каждое услышанное слово, прежде чем произнести то, что птицей просилось на волю и покинуть прекрасное место, омрачённое их неприятным разговором: — Но не сделал этого.

***

Солнце продолжало ярко светить, пока Муза торопливо бежала через весь школьный двор на самый край лужайки, опаздывая на запланированную тренировку вместе с Ривеном. Мимо проносились знакомые лица студентов, размеренно прогуливавшихся и что-то обсуждавших между собой, но девушка точно знала, что многие из них лишь притворяются весёлыми и радостными, надеясь, что за беспечными словами никто не почувствует, что они испытывают на самом деле: страх, отчаяние, и снова страх. Муза стиснула зубы и ускорилась, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между собой и ребятами, но ощущала, что попала в ловушку, будто кольцо, напитанное негативными эмоциями, сильнее сжимается и вот-вот сомкнётся на шее, заставив свет в глазах навсегда потухнуть. После реального боя, девушка окончательно для себя решила, что собственная магия не нужна ей: она будет учиться защищать себя с помощью оружия, как это делают специалисты, а Ривен поможет овладеть этим сложным искусством; к слову, парень полностью одобрял решение феи. Он нападал, а она отражала его атаки, сначала неуверенно и неумело, но с каждым разом всё лучше осознавая тонкости боя и тактики, изучаемые в перерывах между спаррингами. Тренировки постепенно усложнялись, и Муза старалась отбить нападение Ривена с закрытыми глазами. Ей, конечно, не всегда это удавалось с первого раза, но чем сложнее получалось задание, тем сильнее это раззадоривало девушку и побуждало стараться ещё сильнее. Обычно тренировки проходили пару раз в сутки, утром и ближе к вечеру, на одной из платформ, расположенных на гладкой поверхности пруда, тонувшего в зелени высоких деревьев, за которыми спрятались длинные прогулочные дорожки. Ривен стоял возле условленного места и уже собирался уходить, когда услышал задыхающийся голос феи разума: — Стой! — крикнула бежавшая к нему Муза и упёрлась руками в колени, вбирая в себя прохладный воздух в попытке отдышаться. Она приподнялась и зажмурилась от яркого солнца, когда парень недовольно произнёс: — Опаздываешь. Он взял с земли два длинных шеста и передал один в раскрытые ладони напарницы. — Извини, я немного проспала, — на выходе выдавила из себя слова девушка, объясняясь, и взяла тренировочный инвентарь в руки. — Начинаем. — Давай, — кивнула Муза и взобралась на платформу, принимая боевую позицию. Когда парень зашёл справа, девушка быстро среагировала и отразила удар слева. В какой-то степени тренировки с ним напоминали ей танцы, которыми она с удовольствием занималась в детстве: он наступал — она отходила, он поворачивался — она пригибалась, проскальзывая под его вытянутой рукой, он опускался — она подпрыгивала и перекатывалась, каждое движение выполняя с особой грацией и воздушностью; Ривен лишь заворожённо наблюдал и надеялся, что девушка не заметила восторга в его взгляде. — Ты быстро учишься, — с некоторой гордостью похвалил её юноша, вновь нападая. — У меня хороший учитель, — улыбнувшись краешком губ, ответила Муза, отбив удар Ривена, — может быть, усложним? Парень воспользовался моментом и резко направил шест к горлу девушки, замерев в каких-то паре сантиметров от него. — Уверена? — Да, — твёрдо ответила Муза, рукой отодвинув надвинутый на себя шест, и достала из кармана повязку. — Хорошо. Специалист подошёл к ней со спины и приложил яркую ткань к глазам, закрепляя узлом на затылке. Когда девушка искусственно лишалась зрения, все остальные её чувства обострялись: она прислушивалась к шороху от движений и чувствовала колебания воздуха, вызываемые ими. Это напоминало использование её магических сил, но разница была в том, что она сосредотачивалась на своих собственных ощущениях, а не окружающих людях. Их спарринг продолжился. Ривен встал в метре от Музы и, нагнувшись, нанёс первый удар по ногам. Девушка не ожидала такого ярого выпада, а потому упала. — Это было низко, — возмутилась она и почувствовала руку парня на своём предплечье; он легко потянул её на себя и помог встать. — Ты должна быть готова ко всему. Поправив повязку, она вновь приняла боевую стойку и напрягла слух. Ривен повторил свой трюк, но в этот раз Муза подпрыгнула так высоко, как могла, ощутив дуновение воздуха на лодыжках. Специалист напал снова, девушка увернулась и ударила его справа, резко выбросив шест в направлении его движения. — Неплохо. Но, тем не менее, спустя несколько резких и сильных ударов Ривена, Муза снова упала на платформу и приняла поражение, стягивая повязку с глаз. Солнце неприятно ослепляло, заставляя вновь зажмуриться и выставить ладонь, чтобы попривыкнуть к свету. — Тебе нужно больше тренироваться, если хочешь усложнять спарринги, — тяжело дыша, сказал специалист, — но ты уже хорошо обращаешься с оружием. — Хорошо обращаюсь с оружием? — улыбнулась юная специалистка, — это, что, комплимент в стиле Ривена? Он ничего не ответил, закатив глаза, и помог девушке подняться. — В шесть на этом же месте, — собрав свои вещи, Ривен похлопал Музу по плечу и вместе они покинули площадку. Не столь далеко от места, он заметил своего лучшего друга, сидевшего без сил под деревом. — Скай! — крикнул Ривен специалисту. Тот оглянулся, увидев донельзя довольного Ривена и шедшую рядом Музу. — Кажется, мы одни во всей Алфее сегодня тренируемся, — хмыкнул Ривен, плюхнувшись рядом со Скаем. — Честно говоря, у нас одних есть повод искать способ забыться, — Муза пожала плечами. Она была уверена, что, если бы не браслеты на её запястье, она смогла прочувствовать всю боль и отчаяние Ская; ей сегодня хватает и своих. — Да уж, — Скай громко набрал воздух в легкие. Всё его тело ныло от усталости, а мышцы тут же отозвались тянущей болью. — Муза, ровно в шесть, помнишь? — Ривен попытался найти способ снять витавшее напряжение в воздухе, с теплотой в голове обратившись к фее, стоящей напротив. — Уже не терпится меня снова увидеть? — в голосе Музы прозвучал явный сарказм, но она была целиком и полностью довольна: ей нравились тренировки. Да и, признаться честно, компания тоже. — Иди ты, — Ривен засмеялся, но Скай успел заметить лёгкий, едва различимый румянец на щеках друга, — к тому же, мы ещё на собрании встретимся. — Хорошо. Только сделайте одолжение, оба — встретьтесь сначала с душевой кабинкой, — Муза закатила глаза и, убрав тренировочный шест, направилась к Алфее. Ривен смотрел ей вслед. — Ты и Муза, серьёзно? — удивлённо приподняв брови, произнёс парень рядом. — Не более, чем тренировки, Скай. — Да я вижу, — весело произнёс Скай и, впервые за весь день, искренне улыбнулся. Он толкнул Ривена в плечо своим, — вы отлично смотритесь вместе. Явно лучше, чем с Беатрикс. — Не говори о ней, ладно? Можно долго спорить о ней, но она когда-то была моей девушкой. И это не то, чего бы я желал ей. Скай едва слышно извинился и встал, предлагая руку другу. Ривен крепко сжал её и встал с земли, произнеся: — Исполним просьбу Музы? Пахнешь ты и правда скверно. — Кто бы говорил, — улыбнулся Скай и вместе они направились в сторону школы.

***

Все студенты Алфеи, казалось бы, собрались в величественном главном зале, украшенном витражными высокими окнами, выложенными изображениями стихий и орудий, владению которыми уже много веков учили ребят. Феи и специалисты обсуждали победу прошлой ночи, радовались и думали, как отметить славную победу в не первом, для многих, бою. И только несколько учеников пребывало совершенно в другом настроении: они сели рядом, словно объединённые одними и теми же мыслями, которые никто не решался высказать. — Странно это... — Терра первая прервала молчание. — Странно? Что странно? — Аиша только оторвалась от телефона. Её глаза были сосредоточены на сообщениях. — Блум. Странно, что нет Блум, — сказала русоволосая фея так просто и непосредственно, будто не этого разговора компания фей избегала всё утро. — Может, хватит делать вид, что отсутствие Блум — это всё, что изменилось? — в голосе Стеллы послышалась некоторая жестокость, хоть она и говорила тихо, — я не верю, что всё будет как прежде. Не после всего... этого. Последнее слово она произнесла странно сдавленно: руки её сжались в кулаки и медленно вернулись в обратное положение. Стелла не смотрела на зал, в поисках отвлечения от своих мыслей: она знала, что куда она ни посмотрит, ей всюду будут мерещиться призраки. Взгляд на скамейки — и тут она принесла кофе горюющей по отцу Беатрикс и получила редкую для феи воздуха улыбку. Только примется рассматривать образы новых студенток — и тут же натыкается на такие странные, но до ужаса удобные кроксы. Сам зал и вовсе вызывал в ней непрекращающуюся дрожь и тянущую боль в сердце — тут прошёл последний бой, последствия которого раной ныли на её душе. Потерянный взгляд Стеллы выцепил Ская, и она быстро направилась к нему, не обращая внимания на оставшихся сидеть на своих местах девочек. — Скай, мне нужно с тобой поговорить после собрания. Ладно? — сказала принцесса Солярии, с надеждой посмотрев в родные голубые глаза эраклионца. — Конечно, Стелла. Встретимся в моей комнате. Девушка кивнула и, вместе со Скаем и пришедшим вместе с ним Ривеном, пошла на своё место. — Стелла, всё в порядке? — тут же начала Терра. Ладонь Ская, моментально оказавшаяся на её плече, заставила фею земли замолчать — взгляд принца явно давал понять, что расспросы явно не то, что нужно подруге. Не прошло и секунды, как в зал вошёл Сильва. Его лицо было мрачным, а морщинка между бровями свидетельствовала о долгих раздумьях. Попросив о тишине студентов и дождавшись, пока все рассядутся по своим местам, он встал на место, с которого к ученикам всегда обращалась Фара Даулинг. — Все мы знаем, что Алфея — это лучшая школа Иного мира. Место, где сильнейшие феи и специалисты могут найти знания и обрести невероятный опыт. Но в то же время, порой и это место нуждается в защите. Губы Сильвы сжались в напряжении. Он посмотрел на фей и специалистов, которые, казалось, только сейчас осознали, что случилось с ними вчера. — Хоть мы и выиграли битву, но потеряли в бою студентку. Будучи на этом посту, я не могу гарантировать вам, что отныне Алфея безопасна. Но могу точно сказать: безопасных мест в этом мире не осталось вовсе. Поэтому обращаюсь к вам: учитесь. Учитесь и тренируйтесь — и тогда спасти вы сможете не только себя, но и своих близких. Стелла не заметила, как по её щеке покатилась слезинка — и все студенты, как один, уставились на нее. Заметивший это Скай взял девушку под руку и увёл подальше от толпы. Они не услышали, что говорил Сильва дальше. Не узнали, что Луна уже утвердила нового директора и он прибудет в школу уже завтра. В прочем, сейчас в голове у обоих было совсем другое — их близкие, которых они потеряли. Стелла села на ступеньку рядом со Скаем и обняла колено одной рукой. — Я не могу находиться там. Не могу видеть их, не могу слушать радостные возгласы, — фея света сейчас была мрачнее тучи. Она билась в истерике, желая забыть о том, как отнесла бутон лилии на могилу своей лучшей подруги и навсегда простилась, так и не сказав «прощай». Скай молча заключил девушку в свои объятия и нежно коснулся её волос, ладонью проводя по ним снова и снова. — Я устала терять людей в своей жизни. Я больше не могу. — Я знаю, Стелла, — Скай вздохнул и не выдержал сам, — я вчера видел её в последний раз. Впервые за разговор Стелла посмотрела на Ская, увидев в его глазах невероятную тоску — такую же, как и у нее самой. — Не знаю, что было у этой рыжей занозы на уме, но мы её вернем, — решительно сказала она, вытерев слезы со своих щёк, — чего бы мне это не стоило.

Академия Дарт. 24 часа назад.

Д'Арси резко проснулась и учащённо дышала, будто пробежала сотни километров без остановки. Её не покидало чувство паники и боли, заполнявшее все её тело и душу. В голове набатом билась мысль, что с Изабель что-то не так, ведь других причин для беспокойства быть и не могло, ведь ощущения были настолько реальными, что девушка продолжала ощущать, как немое покалывание блуждает где-то внутри, стараясь впиться в каждую клетку тела и посильнее ударить, причиняя ещё больше страданий и превращая короткую секунду в длинную пытку. — «Иззи... Иззи...» — проносились мысли в её голове. Д'Арси резко встала с кровати и оглянулась — противоположная постель была не разобрана. Ей нужно удостовериться, что это ощущение ложное и с единственным дорогим человеком всё в порядке. Выскочив из комнаты, она быстро прошла коридор, словно ветер, наполненный другими учащимися академии, и оказалась в холле, где на одном из диванчиков сидела её сестра. Увидев, что с ней всё в порядке, Д'Арси с облегчением выдохнула и подошла к ней. — Вот ты где. Заметив испуганный взгляд, Изабель вскочила со своего места и положила ладони на плечи девушки, почувствовав, как мелкая дрожь бежит по телу взлохмаченной феи; она провела рукой по волосам сестры и обеспокоенно спросила: — Что случилось? Д'Арси села, потянув за собой и Иззи, восстанавливая дыхание. — У меня было ощущение дикой тревоги и резкой боли. Я подумала, что с тобой что-то случилось... Изабель хмыкнула и задумалась. Ей было интересно, почему сестра почувствовала себя так. Она была совершенно уверена в том, что у её эмоционального состояния есть причина. — Со мной всё в порядке, значит ты почувствовала не меня, а... — Нашу сестру, — мгновенно перебила её Д'Арси, чувствуя, как паника начинает возрастать, — мы должны ускорить её поиски и узнать, что случилось. В глубине души обе понимали, что отражение её чувств на состоянии средней Дэниелс не означало ничего хорошего. — Психичка, — донеслось от одной из мимо проходящих ведьм. Д'Арси повернулась в их сторону. — Повтори, — резко произнесла она. — Так у тебя кроме эмоций, ещё и со слухом проблемы? Ты же фея разума, должна без слов понимать, — усмехнулась та, получив одобрительные смешки со стороны своих подруг. — Сейчас кое-что поймёшь ты, — глаза Д'Арси загорелись. Дэниелс не понаслышке знала, что Дженни боялась высоты, поэтому создала иллюзию того, что та стоит на краю обрыва и вот-вот упадёт. Одновременно с этим, она заставила её ощутить и всепоглощающее чувство страха, готовое обрушиться на девушку в ту же секунду. Потеряв равновесие, ведьма тут же упала на колени, взявшись за голову. — Дженни, что происходит? — обеспокоенно спросили её подруги, боясь подойти ближе. — Я... Не знаю, где я... На перепалку обратили внимание другие учащиеся, подходя к компании и образуя столпотворение вокруг феи разума и одной из кровавых ведьм. — Что ты делаешь? — громко произнесла испуганная Дженни и с силой стиснула голову. — Доношу до тебя одну мысль — лучше не связывайся со мной. Д'Арси усилила свою иллюзию: окончательно потеряв равновесие, ведьма сорвалась с обрыва, начиная падать в бездну. — Прекрати! — начала требовать Дженни. — Д'Арси, — старшая сестра попыталась остановить её. Теперь Изабель начала переживать за свою сестру, насколько далеко она зайдёт в этот раз. Но младшая её не слушала, сосредоточившись на обидчице. По академии раздался душераздирающий крик Дженни, который привлёк внимание одного из учителей. — Что здесь происходит? — Д'Арси что-то делает с Дженни, — ответила одна из подруг ведьм. — Унесите её в медицинский пункт, — обратился высокий, мрачный педагог к девушкам и рядом стоящим парням, — а вы, мисс Дэниелс, в кабинет директора, живо, — строгим голосом наказал он, что не означало ничего хорошего. В ответ фея разума лишь закатила глаза. — Что она с тобой сделает? — в глазах Изабель отразилась тревога за дальнейшую судьбу сестры — уже не в первый раз за все годы она оказывалась перед мадам Гриффин. — А что она может? Заставить перебирать книги в библиотеке, убраться в кладовой? Ничего, что может грозить нам серьёзными последствиями, так что, расслабься. — Если что, я буду в комнате, — оповестила Изабель, в то время как Д'Арси уже направлялась в кабинет директрисы.

***

Последние несколько дней директриса академии Дарт провела в полном одиночестве, не выпуская из рук собственный телефон, крепко прижимая его, как ворон сжимает когти на тушке своей добычи. Она нервно стучала рукой по деревянному столу, ходила по кабинету и даже не показывалась студентам на глаза, желая навсегда закрыться в убежище, где никто никогда не узнает об ужасе, поселившемся на душе — прямо в той самой трещинке, появившейся после печальной новости, озвученной тем, кто покинул стены академии уже очень давно. Мадам Гриффин хоть и славилась своим жёстким характером и выдержкой, но некоторые вещи были за гранью того, что она могла прожить без эмоций. Сейчас всё её внимание было сосредоточено на любимом сыне, последовавшим за своим отцом. — Себастьян, что же ты натворил... — повторяла она, слушая обращение королевы Луны к народу. Даже понимая степень его желания продолжить дело отца, она не могла поверить в то, что он способен на столько безрассудное, глупое и резкое объявление войны, глашатаем которой был труп Розалинды Хейл. Когда в дверь кабинета постучали, Гриффин выпрямилась в своём кресле и сухо пригласила гостя в кабинет, ожидая, что войдёт к ней нарушившая очередное правило Д'Арси Дэниелс. — Я с новостями о вашем сыне, — громкий и безразличный голос, словно зачитывавший приговор, разрушил повисшее в кабинете молчание. Щуплый мужчина с явной залысиной, вошёл в кабинет, не думая даже поздороваться. Его надменный, явно презирающий тон, вызывали у Гриффин моментальное желание задушить его магией крови. — Говори быстрее! — резко отчеканила она, не желая больше оттягивать момент своей величайшей горести или радостного облегчения. — Он мёртв. Убит во время нападения на Алфею. К вам скоро прибудет армия Солярии, Луна хочет лично убедиться, что вы здесь ни при чём. Казалось, время остановилось, пока на подкорке красными чернилами невидимая рука судьбы снова и снова вырисовывала одно и тоже слово – мёртв. — Вон, — едва слышно проговорила Гриффин и немигающим взглядом уставилась на край стола, желая как можно скорее избавиться от гостя. — Простите? — Я сказала: убирайся вон! — закричала женщина и бросила в него тяжёлый стакан, моментально вскочив на ноги и призывая магию, пока глаза наполнились ярко красным огнём, желающим уничтожить всё на своём пути. Её рука невольно поднялась в воздух, как если бы она хотела обрушить на гонца всю свою силу, но мужчина быстро выскочил из кабинета, а осколки стекла разлетелись вдребезги, как и каменное сердце директрисы. — Вот же чёрт... — шепнула Д'Арси, стоявшая за дверью. Решившая больше не ждать, она толкнула ногой дверь и зашла без стука, — что с Себастьяном? — тут же выпалила она, взглядом встретившись к погасшими глазами Гриффин. — Я не разрешала Вам заходить, мисс Дэниелс! — женщина злилась не на шутку: эта юная фея с детства доставляла неприятности, но сейчас перешла всякие границы, — садитесь, раз пришли. — Что случилось с Себастьяном? — повторила Д'Арси и наклонила голову на бок, ожидая ответа. — Его убили феи. Достаточно? — холодно произнесла директриса, пытаясь скрыть от пришедшей феи весь ужас своей утраты. — Простите, я... Вы же знаете, я как никто другой знаю, какого терять близких... — Мне не до твоих соболезнований. Единственная причина твоего нахождения в этом кабинете – постоянное нарушение правил моей академии, — твёрдо произнесла она. Её голос даже не дрожал, а ни одна морщинка не выдавала болезненных эмоций, — садись. Дэниелс послушалась, откинувшись на спинку кресла и положив одну ногу поверх другой. — Три ослеплённых мага, одна ведьма со сгоревшими волосами и ещё одна теперь лежит в медицинском пункте. И всё это за неделю. Тебе это ни о чём не говорит? — Только о том, что все они мудаки, — совершенно невозмутимо ответила Д'Арси. — В этой академии учится не так много фей, тем более обладающих силой разума и света. А ты единственная, кто научилась их успешно контролировать. Ты действительно думала, что я не узнаю обо всех этих случаях и твоей причастности, кроме последнего? — Это была самозащита, — девушка пожала плечами. Гриффин тяжело вздыхает, готовясь сказать не самые приятные новости: — Я долго закрывала глаза на твоё поведение. Я знаю в каких обстоятельствах оказались вы с сестрой, но это уже слишком. Вам не место среди ведьм. Несколько недель назад я отправила запрос в Алфею о вашем зачислении на обучение и получила одобрение вчера. — Что? — девушка тут же выпрямилась. — У вас с сестрой есть время до вечера, чтобы собрать свои вещи. Завтра вы отправляетесь в Алфею. Д'Арси вскочила с кресла, подойдя к столу, и упёрлась в него руками, ощущая напряжение в каждой клеточке тела. — Как вы могли так поступить, не сказав нам? Алфея, серьёзно? Лучше я продолжу учиться здесь, чем буду смотреть на смазливые лица фей, возомнивших, что их школа лучше, но на самом деле, не умеющих совладать со своими силами. — Сядь, — приказала Гриффин. — И не подумаю, — бросила девушка. — Алфея школа для фей, таких как ты и Изабель. — В Алфее нам не место. — И здесь тоже. К сожалению, я поздно это поняла, — с досадой произнесла женщина. — Выходит, нам нигде нет места, — фальшиво улыбнулась Д'Арси, — как же ваше обещание? Что вы поможете нам в поиске сестры? Сегодня я почувствовала, что с ней что-то случилось. — И ты не ошиблась. Тебе лучше присесть, потому что новость, которую я скажу, не из приятных. Выражение лица феи разума и света с возмущённого изменилось на встревоженное. — Когда мой сын, Себастьян, покинул стены академии, я попросила его найти вашу сестру. И он нашёл её. Подробностей я не знаю, но знаю, что он и Беатрикс погибли. Мне сообщили об этом только что. — Как вы можете так спокойно об этом говорить? Он ваш сын, разве вас это не волнует? Гриффин поджала губы и продолжила: — Поэтому вам лучше отправиться в Алфею. Там вы сможете найти ответы на свои вопросы. — Теперь это так называется? Поиск ответов на вопросы? А не изгнание за ненадобностью? — выпалила Д'Арси и выбежала из кабинета, хлопнув напоследок дверью. — Что случилось? Ты бледная как... — Изабель тут же поймала Д'Арси в коридоре. — Можешь не утруждать себя поиском сравнений. Нас исключили, — быстро ответила брюнетка, мысленно готовя себя к приближающемуся запросу. Её каблуки отбивали чёткий ритм по чёрному полу коридора, а руки прикасались к причудливым узорам на стене. — Что, прости? — голос Иззи, казалось, сейчас сорвётся на настоящий писк, — и ты так просто об этом говоришь? Мы остались без дома! — Ты правда считаешь это концентрированное тупыми ведьмами место нашим домом? — съязвила младшая сестра. — Тупыми ведьмами? Ты это не про меня, надеюсь? Д'Арси закатила глаза и обернулась. Она перекрестила свои руки, увидев перед собой нахально улыбающегося ведьмака. В его карих глазах читался явный интерес: взгляд был сконцентрирован на брюнетке и словно нарочно игнорировал её старшую сестру, которая едва сдерживала свою злость. — Коул Фокс, — произнесла имя парня Д'Арси, — можешь радоваться, твой поход в больничное крыло откладывается. Нас с сестрицей переводят в Алфею, что б ей пусто было. — Переводят? Ты сказала про исключение... — начала Изабель, но её никто не слушал. — В эту школу для снобов? Боже, Д'Арси, ты там долго не проживёшь. За твои фокусы тебя оттуда через неделю выкинут, — усмехнулся парень. — А я осторожно, — улыбнулась она и отвернулась к своей сестре. — Эй, Дэниелс! Можно последний совет? — Не припомню, когда это нам твои советы были нужны, но валяй, – лениво сказала Иззи, на которую всё ещё не обращал внимания Фокс. — Ваша идея проникнуть в запретную секцию библиотеки к завтрашнему дню превратиться в тыкву. Так что торопитесь. — И откуда, позволь спросить, ты знаешь о... — начала Изабель, но тут же посмотрела на сестру, — Д'Арси! — Кто-то же должен был добыть мне зелье сна. Отвлечь охрану-то надо, — улыбнулась она и подмигнула Коулу, — счастливо оставаться, Фокс. — Хоть пиши мне, Дэниелс, — парень ухмыльнулся и посмотрел сёстрам вслед.

Тёмное царство

Непривычная тишина окружила Блум. Выйдя из портала и вступив на землю, она словно снова попала в стазис: никаких звуков, никаких людей — и только развивающий пряди ветер напоминал ей о том, что она свободна. И что мир теперь свободен от неё. Эмоции, бушующие внутри, сжигали Блум ничуть не меньше, чем огонь, поглощающий поле. Пути назад не было — вся её жизнь осталась позади, а впереди ждала только неизвестность — но пугала она её ещё меньше, чем собственные силы. Уже несколько часов она бродила на земле и вдыхала явный запах серы. Тучи на небе всё говорили о приближающейся грозе, но и её не было: в этом мире словно застыло всё. Забравшись на небольшой холм, девушка подняла голову наверх: её взгляду представилась мрачная, но от этого не менее живописная картина: рядом с тихим озером стояла мрачная башня, одиноко расположившаяся на пустой земле, где не было ни деревьев, ни кустарников, и ничего живого. Не трудно было понять, что эта крепость — единственное место, где можно было остановиться и, возможно, отыскать новый дом. — Вот и моя темница, — Блум грустно выдохнула, почувствовав, что из глаз катятся слёзы, обжигая пылающие щёки. С трудом переставляя ноги, девушка заставила себя идти вновь, направляясь к башне как к спасительному маяку — единственному месту, где она могла скрыться и защитить мир от себя. Тяжёлая деревянная дверь напомнила Блум все сказки и легенды, которые она читала в детстве: истории про королев и рыцарей, ведьм и фей ей уже не казались такими далёкими — до них нужно было просто дотянуться. Тяжело вздохнув, девушка открыла дверь и сразу почувствовала неожиданное тепло, исходившее из центра комнаты — прямо посреди помещения стоял котелок и горел огонь. Немного прищурившись, Блум увидела фигуру с ярко рыжими, огненными волосами. Понимание нахлынуло на неё немедленно — в голове тут же вспыхнули слова Себастьяна. — Мам? — еле слышно произнесла Блум. Женщина обернулась и Блум сразу узнала её черты — их она видела в зеркале уже целых шестнадцать лет. — Уходи. Я уже устала от призраков, являющихся сюда, — резкий ответ женщины удивил фею Пламени Дракона. Это не то, что она ожидала. — Вы же... Марион, да? Она долго думала над тем, что сказал Себастьян. Над тем, что читала по указке Розалинды. Имя женщины, которое она много раз видела в книгах, само пришло ей на ум. Блум продолжила говорить: ей нужны были ответы, поиск которых и привёл её сюда. — Ты знаешь моё имя? Его никто уже не произносил... — Шестнадцать лет. С тех пор как меня похитили. Я права? Блум сделала несколько шагов вперёд. На неё упал свет, исходящий от огня. Теперь уже к ней начала присматриваться Марион, сердце которой, казалось бы, скоро остановится. — Откуда мне знать, что ты — не очередная иллюзия? Не призрак сожжённого мной человека? Марион не могла поверить в то, что она видела: её дочь жива и она здесь. Она нашла её спустя множество лет и смотрит своими глазами, наполненными жгучими слёзами. — Я докажу. Глаза Блум загорелись ярким оранжевым цветом, а в руках вспыхнуло пламя — которое она тут же потушила. — Пламя Дракона, — Марион отшатнулась, — это бремя досталось и тебе, — она выдохнула и подбежала к Блум, положив руку на её щеку, мечтая об этом так давно; женщина внимательно смотрела на лицо дочери, запоминая каждую родинку и неровность кожи, искала в изгибах губ и форме глаз что-то от себя и отца, хотела увидеть в своей повзрослевшей малышке ту маленькую девочку, которую ещё совсем недавно прижимала к сердцу и напевала колыбельную, через слова передавая всю свою любовь. — Я не знаю твоего имени, но мы с твоим отцом назвали тебя... — Меня зовут Блум, — девушка прервала мать. Она до сих пор не могла осознать, что видит её. — Но как? — Марион удивлённо смотрела на неё, — тебе его сказал тот ведьмак, что похитил тебя? Он единственный знал. — Себастьян? Нет, он... — Блум осеклась на полуслове и не заметила, как начала рассуждать вслух, — видимо, это Розалинда. Это она сохранила мне моё имя, когда отдала на воспитание Майку и Ванессе. В глазах Марион, тем временем, вперемешку с шоком и радостью читался отчётливый страх. — Не Себастьян. Дрого, — громко сказала Марион, отчего Блум остановилась, — он похитил тебя. — Он мёртв, его убила Розалинда, — уверенно сказала фея Пламени Дракона. — Его нельзя убить, Блум. Поверь той, кто уже пыталась это сделать множество раз. — Любого человека можно убить, — голос Блум задрожал. — Он не человек, — ответила Марион, в глазах которой читалась горечь, неподдельный страх и огонёк будущей мести.

Академия Дарт. 12 часов до убийства охранников.

— И зачем мы сюда так стремились? — закатив глаза, Д’Арси отбросила очередной талмуд в угол библиотеки, — “Запретная секция”. Единственное, что тут запретного — это вот эта идиотская фотография выпускников прошлого года, — брюнетка презрительно посмотрела на фото и начала выжигать на нём силой света точки, образовывающие слово “SHIT”. — Ты можешь не шуметь так? Если нас поймают... — То что? Исключат? — саркастично продолжила девушка. — Д'Арси, нас переводят в престижную школу. К таким же, как мы. — Таким же как мы? Ты издеваешься надо мной? Фея разума и света уже хотела начать бурный спор из–за возмутивших её слов сестры, но услышала шаги: это была уверенная походка сильно стучащих по гранитному полу каблуков. — Ты это слышала, да? — тихо шепнула Изабель сестре. Не сговариваясь, они тихо вышли из библиотеки, проскользнув мимо спящего охранника и пошли за направляющейся к западному крылу фигуре: по её очертаниям девушки сразу поняли, что идут по следам своей директрисы. Прячась за шкафами и доспехами, сёстры Дэниелс следовали за женщиной в капюшоне. Когда мадам Гриффин завернула за угол статуи ворона, они увидели, что та достала кинжал и, одним резким и быстрым движением руки, оставила на своей ладони глубокий порез, мгновенно наполнившийся алой жидкостью. Несколько капель крови упали на пол, а рука прикоснулась к ручке двери, которая моментально открылась. Изабель подошла к секретному проходу первой, но он уже снова был заперт. Посмотрев на небольшую лужицу крови, она хмыкнула: — Боже, Кровавая Ведьма, а как вести себя с этой самой кровью, не имеет ни малейшего понятия. Девушка достала белоснежный платок из кармана и аккуратно вытерла красные капли, тут же приложив кусочек ткани к двери. Как и ожидала фея, дверной проём открылся и сёстры увидели витую лестницу, спускающуюся в самые недра школы. Они переглянулись и медленно начали спускаться по лестнице, стараясь издавать как можно меньше шума, пока темнота подступала со всех сторон, а редкие светильники с горящими свечами в стене отбрасывали едва заметное пламя. Чем глубже они спускались, тем отчётливее становился голос Гриффин, наполненный гневом и отчаянием, но звучавший слишком хрипло и натужно. — Это что — виски? — удивлённо спросила Изабель, смотря на валяющуюся под ногами бутылку и замерла на ступени, — видимо, она уже сюда не слишком трезвой пришла. — Это объясняет, почему она за собой кровь не убрала, — шепнула Д'арси, прислушиваясь к Гриффин, — с кем это наша директриса разговаривает? Сёстры осторожно выглянули из-за угла и увидели, как женщина замерла перед огромной глыбой, состоящей из острых, нагромождающихся друг над другом кристаллов льда: голубоватое мерцание пробежало по поверхности и Изабель удивлённо уставилась на тёмное пятно в самом центре, отдалённо напоминавшее чью-то фигуру; невиданная сила словно потянула её на себя и девушка почти сделала шаг вперёд, но резкий голос вернул её в реальность. — Я говорила Себастьяну, что ты герой! Что ты сражался за нас, но ошибся, — Гриффин едва заметно покачивалась на каблуках и сгибала пальцы на руках так, словно готовилась атаковать, обратившись к магии крови, — говорила, чтобы наш сын не знал, что его отец — всего лишь убийца! И к чему это привело? Наш сын мёртв, а ты находишься здесь, в темнице моей школы, как вечное напоминание за совершённую ошибку. Ненавижу! Женщина резко схватила со стоявшего рядом стола чёрный кинжал и, крепко сжав его в руке, бросилась вперёд, нанося удары по кристальной поверхности и разбрасывая по полу острые осколки: она вкладывала в каждый свой удар всю силу, перемешавшуюся внутри вместе с гневом и болью, но на месте кратера из-под удара, вновь появлялась новая кристаллическая форма, защищавшая то, что находилось внутри. Гриффин закричала и упала на колени, наполняя бесконечным отчаянием своды помещения –— слёзы смачивали пол, пока она продолжала бить кулаком по камню и повторять одно единственное имя — Себастьян. Сердце разбилось, душа разорвалась на части, невыносимая боль растекалась по всему телу, пока крик отчаяния не утонул в громких всхлипываниях той, кто потеряла любимого сына по собственной ошибке, которая будет мучить ещё долгие и долгие годы. Никто не знал, сколько прошло времени, прежде чем директриса притихла, кажется, выплакав из себя всё, что столько времени копила за прочной стеной из строгости и постоянного контроля эмоций, но Д'Арси резко притянула к себе Изабель и прижалась спиной к стене, представляя, как две сестры, буквально, растворились в узоре на каменной плите; одинокая женщина прошла мимо, оказавшись под действием чужой иллюзии и вскоре скрылась за потайной дверью, поднявшись на самый верх лестницы. Изабель резко выдохнула и стёрла рукой пот со лба: — Чуть не попались! Тёмное пятно в центре глыбы вновь привлекло внимание, и фея подошла к ней вплотную, касаясь рукой граней фигуры. Знакомый холод приятно щекотал кожу, пока взгляд изучающе рассматривал мужчину в длинном тёмном плаще, с заострённым воротом и кожаными лацканами на рукавах. Глаза его были закрыты, но казалось, что он всё видит и слышит, словно ведёт немой разговор. — Лёд ... — тихо произносит Иззи и задаёт вопрос, пока уголки её губ едва заметно приподнимаются, — и кто же ты такой? Д'Арси подходит к сестре и широко улыбается, в голове слыша незнакомый, но властный голос человека напротив. — Кажется, у меня есть ответ.