Путь шиноби освещается звездами

Конечно, если бы леди Каора не устала бы так сильно и не была в таком смятении чувств, она бы поняла, что явление, увиденное ею в тот вечер девятого дня проклятья, не было звездопадом. То был метеоритный дождь - явление не частое, но все же далеко не звездопад. Сенатор в тот день тоже видел его из узкого английского окна своих покоев, но в отличие от Каоры он не был склонен придавать естественным явлениям романтический смысл. Бардово-красная, на изящных черных колесах, с орлиными когтями на дверце (родовой символ Бернеллов), карета Сенатора прибыла в поместье где-то между седьмым и восьмым часом вечера. Сенатор в темно-красном длинном одеянии (в одном из тех, которые недавно вошли в моду - смешение вычурного английского наряда и восточного минимализма) проследовал в один из длинных каменных коридоров своего четырехэтажного поместья. В комнате посетителей, что находилась перед кабинетом Господина Бернелла, его ожидал крупный мужчина средних лет, похожий то ли на чертика, то ли на поросенка - весь розовый, лысый, с острыми ушами. При виде его на смуглом лице Сенатора сверкнул оскал, который все принимали за улыбку: -Приветствую, Лорд Беннет, - хозяин поместья мягко вытянул руку, приглашая гостя сесть. Движениями Бернелл напоминал кошку - всегда точные, мягкие, изысканные, словно у женщины высшего света. -Благодарю, благодарю , ваше сиятельство, - со знанием дела закивал розовый гость, - по известному делу я к вам. Сенатор молча кивнул, продолжая улыбаться своей хищной улыбкой. -Хотел попросить, кхе-кхе… Вообщем, мне угодно взять двести тысяч рьё наперед… *рьё - валюта в мире «Наруто». Черные холодные глаза Сенатора проницательно смотрели на собеседника. -Отчего же не восемьдесят тысяч, как было решено прежде? - глаза его неотрывно смотрели на розового гостя, - неужели у вас неприятности? Пусть неприятности самой высокой степени не пугают вас - для меня невозможного мало, мой друг. -Не так уж прям, чтобы неприятности, кхе-кхе. Вашему сиятельству было угодно поручать мне деликатные поручения… -Стало быть? -Стало быть, вашему покорному слуге, кхе-кхе, не в пору брать восемьдесят ысяч рьё наперед, ваше сиятельство… Вопросы такой деликатной важности… -Вопросы «такой деликатной важности» теперь стоят двести тысяч рьё? Вы за этим пришли, друг мой? Черные пиратские (есть версия, что род Бернеллов происходит от пиратов) глаза Господина Сенатора внимательно рассматривали розового остроухого гостя. Это была его особенность - Бернелл на всех смотрел так, будто человек, стоящий перед ним, - самый необычный человек на Земле и изучать его невероятно интересно. Сначала людям это льстило, затем начинало пугать. Молчание на секунду стало жутким - по Сенатору невозможно было понять, что происходит у него в голове. Глубокие черные глаза одно мгновение не выражали ничего. Однако в следующую секунду он развел руки: -Ну что же, я понимаю, - сказал он и опустил голову, не отводя взгляда, - подобные услуги должны оплачиваться по достоинству, мой драгоценный лорд. Смуглыми руками, украшенными перстнями, достал пустой бумажный сверток, написал длинным пером с красными перьями несколько иероглифов, разлил бордовый воск и поставил печать с орлиными когтями - печать Господина Сенатора Бернелла. -Благодарствую, ваше сиятельство… - сказал розовый гость. Он рассыпался в своих костноязычных любезностях, а Бернелл улыбался ему своей завораживающе-пугающей улыбкой, которая обнажала зубы. Его лицо потеряло прежнее выражение (как бывало всегда, когда сенатор оставался наедине с собой), когда он взглядом провожал карету гостя из окна своего кабинета, и только глаза, которые стали еще чернее, до дрожи холодно и проницательно следили за уменьшающейся вдали букашкой-каретой: -Интересно, - оскалился Сенатор. *** Джейн Элизабет Полсон Джейн Элизабет Полсон, до того как вошла в феодальный дом Мацумото в качестве гувернантки и няни для Леди Каоры, жила жизнью обыкновенной английской девушки - одной из тех, чьи семьи были благородными и безнадежно бедными. До совершеннолетия она жила и состояла при провинциальном английском пансионате - в одном из тех, что содержат волевые женщины, которым удалось скопить достаточно денег, чтобы повести дело и стать независимой. Пансионат за скромную плату готовил благородных и бедных английских девочек к работе гувернантки или преподавательницы. Просить покровительства у более состоятельной родни Джейн не захотела, а потому сразу после выпуска принялась подыскивать работу. Свободная и образованная - она могла (и хотела) отправиться куда угодно. Джейн учила девочек из состоятельных и не очень (как повезет) семей искусству быть «английский леди». Но разум ее парил высоко над домами, в которых она жила и работала,и выполнял работу более созидательную - Джейн пылала страстью к писательству. Сначала она не спешила куда-либо отправлять написанное, а потом она встретила его… У него были мягкие карие глаза и тонкое доброе лицо, как и у нее самой. Он был вхож в один из домов, где довелось работать Джейн. Он являлся молодым бывшим военным, который начинал работать личным помощником предпринимателя. Нельзя сказать, что Джейн, что называется, любила его. Просто его улыбка светила тысячами солнц и с ним было лучше, чем с кем-либо еще. Через семь лет после свадьбы он умер от гнойного воспаления легких, детей у них не было. Джейн покинула Англию. *** Мать и дочь с глазами-изумрудами. Войти в дом феодала страны Огня Лорда Мацумото ей помог случай. Деньги, накопленные ей и ее мужем, дали ей возможность обогащать свой опыт и образование в Европе. Спустя долгие годы путешествий она приехала в Страну Огня, к своей кузине Элизабет, с которой вместе училась в пансионе. Кузина порекомендовала ее семье Мацумото, которая как раз подыскивала своей четырехлетней дочери гувернантку-англичанку. Гувернантка должна была быть родом из Англии (Джейн подходила), чтобы она преподавала девочке нативный английский язык, ведь язык меняется, когда его носители поколениями живут далеко от родной страны. Поместье Мацумото торжественным дворцом простиралось вверх, острыми верхушками прокалывая облака (так показалось Джейн, когда впервые приехала туда). Она оцепенела и захотела убежать, но все же осталась и проследовала дальше. Госпожа Мацумото сразу понравилась ей - энергичная женщина с глазами-изумрудами и темными волосами, она занимала собою пространство ровно в таком масштабе, в котором было комфортно находится Джейн и всегда заводила интересные разговоры, так что Джейн не переживала по поводу неловкого молчания. Ее сразу очаровала ее воспитанница - добрая маленькая девочка с глазами-изумрудами, доставшимися ей от матери. Леди Каора была очень смышленной и любознательной, так что Джейн с облегчением поняла, что сможет применить к ней все свои таланты. Так, две совершенно непохожие женщины, Джейн Полсон и Аими Ямада-Мацумото, почувствовали, будто знали друг друга всю жизнь и прожили рядом восемнадцать лет так, будто прошел всего один день. Свой талант рассказчицы и писательницы Джейн Полсон применяла, придумывая истории для Каоры про смелых девочек, которые покидали свои дома, чтобы попасть в увлекательное приключение и вернутся совсем не той, кем уходила. Из- за сражений письма от Каоры перестали приходить. В столице знали только, что: а) Коноха отражает удары противника; б) противника кто-то натравил на деревню и в) погиб шестой Хокаге и следующего Хокаге не назначили. Где сейчас Каора? Как ей живется в незнакомом месте, в деревне шиноби под атаками воскрешенной армии? Какой она вернётся домой и вернётся ли вообще? Как быть с Сенатором Бернеллом, который намерен жениться на ней? Что с девочкой, чья мать уже который день сидит вся бледная в кресле у себя в покоях? Ей страшно и она больна? Если бы только узнать, что с Каорой! Если бы она только знала, что Каора работает так, как никогда не работала. Если бы она знала, что ее тонкие руки с длинными пальцами покрылись мозолями от бинтов, что она стала куноичи-Ямадой, ниндзя-целительницей, если бы она знала, что Каора стала одной из героинь, которых Джейн Полсон придумывала для нее в детстве. Если бы она только знала, как храбро Каора (Мацумото по имени, а по крови все же Ямада) идет за звездами, которые освещают ее путь шиноби. *** Сенатора Бернелла лучше не злить. Розовый Лорд Беннет, такой же потомок англичан как Бернеллы и Мацумото, ужинал у себя в покоях. Обычно он ужинал в своей большой уютной столовой - стол накрывали для него одного. Теперь же он устал и решил отужинать у себя, чтобы сразу лечь спать (что не самое лучшее решение для желудка). Он думал о том, как повезло ему сегодня урвать у Сенатора Бернелла лихой кусок наживы. Еще бы Бернелл не позволил - Лорд Беннет знает про него слишком много. Это пока двести тысяч вперед услуги - дальше больше. Сенатор у него в кармане. Выходит, что Сенатор сейчас по сути управляет государством, а Сенатором управляет он - Беннет! Ха-ха-ха-ха-ха! Он выпил красного сухого вина из бокала - совсем немного, жидкость еле покрывала дно. Для здоровья. От свечей, стоящих на столе, на стены покоев расходился слабый золотистый свет. Тени странно искажались, как всегда в таком малом освещении. Лорд отрезал себе кусок лосося - недожаренный, как полагается. На его кухне умеют готовить рыбу, ведь он часто ее ест, хотя и любит больше баранину. Свинину Лорд Беннет не переносил - прислуга любила проводить ассоциативную линию между этим фактом и внешностью Лорда, упитанного, розового. Я этого делать не буду. Сделал еще глоток вина. Это удовольствие. Воздуха не хватает - в покоях душно. Позвать прислугу? Нет, сам откроет окно. Встал - все поплыло. Воздуха не хватает. Где служанка? Больно в груди, в глазах темнеет. Все плывет, ноги не могут держать его. Он упал возле столика, за которым сидел. Хватался руками за ворот своего наряда, схватил скатерть, свалил на пол посуду, что-то разбилось, по полу потекла вода из графина. Почему никто не приходит? Он же создает шум. Больше не больно. Перед глазами большие черные пятна, воздуха нет. Он умер от паралича диафрагмы в половину первого ночи. Так бывает, когда в еду подсыпают яд. Сенатор Бернелл не любил, когда его шантажируют. Такие вопросы он решал быстро. Сенатора Бернелла лучше не злить. *** «А как же Саске?» То был не звездопад - теперь она знала точно. Раньше были сомнения, а теперь их нет. Сакура-чан теперь была вхожа на заседания совета старейшин как главный ниндзя-целитель. Она выросла за последнее время. Лицо очертилось точными резкими линиями. В первое время Сакура ждала, что Цунаде-сама вернётся. Пятая Хокаге не возвращалась и Сакура постепенно начала действовать самостоятельно, не ожидая помощи наставника, потому что этой помощи просто не было и все тут. Она обучала Каору, давала ей задания - сама стала наставником и поняла, что это не так сложно, как казалось. Вместе с ней взрослела и Каора, справляясь со всем самостоятельно, потому что мамы и карих глаз няни не было рядом. Была только боевая форма шиноби и задачи, которые нужно было выполнять. Чем дольше шли сражения, тем тверже становилась Сакура. Больше она никого не ждала - другие ждали ее. Разве что, на вечерних ужинах во дворце Хокаге (теперь штаб квартира ниндзя была там) глазами она искала голубые глаза шумного ниндзя и, находя их, сияла еще сильнее. В тот вечер, когда в небе танцевали звезды, между ними кое-что произошло. Каора помнила их разговор за стеной залы, в которой она ночевала. «Не плачь, Сакура-чан» - хрипло, - «Сестрица сложила печати, значит проклятье вернулось к Саске. Никто не умрет» Молчание. Но Каора по опыту знала, как много говорит молчание, когда один из собеседников пытается справится со слезами. «Но я переживаю за тебя, Наруто-Кун!» - резонно. Наруто-Кун должен стать Хокаге, а это, как мы уже поняли, угроза его жизни. «Сакура-чан..» Какое-то новое движение. Тишина. Голоса стали тише. «Как же…Саске…» «Помолчи!..До чего дурак.» Каоре стало неловко и она заставила себя думать о другом. Настал день последнего (по прогнозам Шикамару из клана Нара) сражения против армии воскрешенных ниндзя. Каора как всегда находилась в относительно безопасной зоне и управлялась с ранеными: складывала целительные печати и направляла ниндзя в безопасные места. Палящая чакра Наруто-Куна испускает жар где-то в далеке. Почему он так далеко? Он должен был прикрывать ее, куноичи Каору. Ну давай, ответь себе - почему же он так далеко? Почему не назначают нового Хокаге? Наруто-Кун готов, как бы Сакура не переживала за него. Ну, почему же? Почему никто не видел тело шестого Хокаге? Давай, ответь себе. Ответь, как бы больно не было потом, если это окажется неправдой. Почему не было похорон шестого Хокаге? Потому что он жив. Он жив и ты чувствуешь его бело-серебристую чакру где-то высоко наверху. Не потому что он стал звездой, а потому что он ждёт момента атаковать противника с воздуха. Наруто оставил тебя, потому что знает, что он рядом. Никто не видел его тела, потому что он жив. В небе парит огромная черная птица - техника призыва копирующего ниндзя Какаши. Он стоит без маски. «Белый клык Конохи должен звездой освещать ваш путь. Его лицо - последнее, что нужно прятать под темной тканью». Он смотрит на нее, она чувствует это. «Мои звезды не хотят меня знать меня.. А я хочу! И я знаю!» Копирующий ниндзя будет атаковать с воздуха.