для сладкого сна

город окутан тёмной пеленой глубокой синей ночи. в каких-то его центральных частях ещё кипит жизнь, однако спальные районы давно погружены в спокойный сон. полную луну едва видно сквозь мрачные тучи, которые затянули небо, кажется, на долгий срок. в петербурге всегда так. небо неизменно давит на плечи, оно будто бы находится гораздо ниже, чем в других городах, оно ближе к людям, и это очень сильно нагнетает порой, но привыкнуть к этому можно вполне. в квартире у щиголева тихо и темно, даже светильник, стоящий на тумбочке подле кровати, давно выключен. стрелки настенных часов беззвучно и беспечно ползут по циферблату и укразывают на точное время, хоть никто на них сейчас и не посмотрит, особенно в такой тьме. почти три часа ночи, хозяин квартиры расслабленно растёкся по своей кровати, его дыхание размеренное и спокойное во сне, но из-за хронического насморка порой слышится глухое сопение. но это не особо нарушает тишину, она сама по себе гораздо громче людского дыхания. день у него выдался не самый ужасный, потому особой усталости нет. сон не такой уж и крепкий, больше похож на сладкую дрёму, из которой его очень легко вывести любым способом, легким прикосновением или лишним звуком. мужчина не чувствует себя изнурённым, хотя в последнее время это состояние его преследует. потому во сне, из-за отсутствия чувства слабости, его губы тронула лёгкая улыбка. он просто рад, как человек, который может отдохнуть хоть немного. пятница позади, значит по пробуждению ему не придётся идти на работу, у него выходной, и от этой мысли становится ещё приятнее спать. да, щиголев иногда думает во сне, но он этих дум не контролирует, просто в голове порой всплывает самое важное, о чём он тревожится и беспокоится сильнее всего, или то, что для него является самым значимым. рабочая неделя была трудной, но радость об её окончании от того только слаще. на его широкой кровати, не так далеко от него, раздаётся такое же размеренное сопение носом от такого же больного насморком человека. но если щиголева сон спокойный, мудрый и расслабляющий, то у леонтьева в голове что-то не то, от чего он постоянно просыпается. если у морфея действительно есть царство, куда он пускает людей на сон, то сашу из этого царства выбрасывают пинком под зад по несколько раз за ночь. у него ужасная бессонница, потому как ему некуда девать свою физическую энергию, он не устаёт за день и спать ему всё труднее, а без сна он хуже начинает соображать. если щиголев днём пашет на работе, от чего приходит домой измотанный, то саша может позволить себе работать только извилинами. он совсем недавно начал учиться в университете, и то, на заочном, потому уставал он только интеллектуально. леонтьеву уже дурно он того колличества информации, какое приходится переваривать самостоятельно, но это единственное, на что он может с толком потратить свои силы и время. в эту ночь ему совсем не спится, даже если он лежит неподвижно по 10 минут, глаза всё-равно никак не слипаются и никаких ярких снов ему никто не показывает. тело просит какой-то активности, чтобы устать, вспотеть, изнуриться и упасть без задних ног. только в таком случае он уснёт. но он даже придумать не может, как устроить себе физический труд так, чтобы не мешать спящему тёзке. тот явно не обрадуется шуму и топоту, даже просто встать с кровати чревато пробуждением старшего, поскольку скрипит она порой ну очень уж громко. - шура, - саша поворачивает голову в сторону шуры и глубоко втягивает воздух ноздрями, решившись всё-таки разбудить его. может быть хоть в чужих объятиях он разомлеет и его настигнет сновидение. шепчет он совсем тихо, но поручик реагирует с первого раза. - м? - мужчина лежит на животе, поэтому ему приходится немного приподнять голову с подушки, чтобы попытаться разглядеть в темноте младшего. щиголев зевает, однако взгляд его такой чистый, без дымки усталости, от того кажется, будто он вовсе и не спал только что, - что такое? - я не могу уснуть, - сашка подползает поближе, отодвинув от себя одеяло, ведь оно ему только мешает, да и в квартире довольно тепла, чтобы обойтись без него. в объятиях шуры тоже предостаточно тепла, чтобы не было никакого риска замёрзнуть. щиголев усмехается ласково в ответ на это и переворачивается на бок, от чего кровать громко скрипит. сашка лежит рядом с ним, в его длинной серой футболке, поджимает под себя оголённые ноги и глаза его блестят в темноте так, будто в них светят фонариком. александр тянется рукой к его макушке, проводит по мягким волосам и нащупывает его ушко. нет, не человеческое ухо, а рыжее лисье, покрытое шелковистой шерстью. ведь саша отнюдь не обычный человек, но и не самый странный. всё, что у него имеется нестандартного - это два пушистых уха, лисий хвост и немного более выраженные клычки. а во всём остальном он прост и ничем больше от окружающих не отличается. пальцы щиголева со всех сторон ощупывают ушко, поглаживают, массируют, почёсывают, от чего сашка непроизвольно подаётся головой навстречу его руке. ему действительно нравится, когда старший так делает, это успокаивает и расслабляет. но в сон всё-равно не клонит никак, скорее даже наоборот. он трётся головой о чужую ладонь, подставляет чувствительное ухо, улыбается и прикрывает глаза от удовольствия. - так лучше? - поручик убирает руку, когда видит, как переполнено блаженством сашкино лицо, в надежде на то, что его эти действия убаюкали. но нет, тот снова открывает глаза и придвигается ещё ближе, чтобы обнять и уткнуться носом в ключицу александра. - в плане сна нет, но стало однозначно уютнее, - сашка хихикает и обнимает старшего за шею. в его руках всегда тепло и комфортно, он вообще очень тёплый сам по себе, им можно согреваться в ненастную погоду. часто, когда сашка действительно мёрз в холодное время года, ему помогали согреться лишь прикосновения чужих рук. щиголев оглаживал целиком его тело, растирал ноги и руки, чтобы прогреть, а после укутывал его в мягкий плед, обнимал и укладывал рядом с собой. сейчас этого, конечно, не требуется, но быть ближе во время сна уже вошло в привычку, это необходимо не столько для тела, сколько для души и сердца. внутри худого тела пылают какие-то неведомые огни, саша хочет снова проявить свою вредность и не давать спать щиголеву, чтобы не лежать больше в темноте в одиночестве. ему действительно крайне скучно и он хочет, чтобы поручик его развлёк. леонтьев совсем не может унять свой пыл, ему хочется болтать о всяких глупостях, хочется говорить о любви, смотреть в глаза, целоваться, обниматься, кусаться, танцевать, что угодно, только бы не лежать без дела. по отношению к щиголеву у него всегда шквал невыраженных эмоций, которые он не может высказать на словах, но находит удовольствие в том, чтобы проявлять их в действии, тактильностью. щиголев чувствует, что в саше уже пробуждаются бесы, он начинает кусать старшего за плечо, шею и ухо, что ощущается достаточно болезненно, но терпимо, только вот спать при этом, конечно же, невозможно. и как бы там поручик на него не шипел, он не успокаивается ещё какое-то время, и кусает так отчаянно, будто действительно хочет его съесть, как свою добычу съедает разъярённый и голодный хищник. это его способ проявить любовь. так кусают своих любимых и обычные люди, ничего странного в этом нет, но зубы у саши слишком острые, и тормозов природа не предусмотрела, потому поручик опасается, как бы ему снова не прокусили плечо до алой крови. старший терпит до какой-то поры, надеется, что этот дикий лис успокоится. а вот укусы становятся всё сильнее, что обычного шипения в ответ на это явно недостаточно. поручик впутывает пальцы в густые волосы и осторожно оттягивает от своего плеча, при этом приближая вплотную к лицу. - ну, и что ты делаешь? больно ведь, - поручик вздыхает, но в его голосе нет никакого возмущения, он в целом снисходителен к любым проделкам. шура смотрит в серые глаза, которые совсем не выражают сожаления. если он сейчас отпустит эти волосы, то лис снова припадёт к его шее, говорить ему что-то просто бесполезно, - сам не спишь, и другим не даёшь, - александр усмехается и немного щурится, когда замечает игривый огонёк на дне зрачков, а он свидетельствует о том, что саша ему спать не даст ещё очень долго, но с этим, на самом деле, можно смириться. потому что поручик всегда крайне быстро заражается энтузиазмом от настроя леонтьева. - ну, мне скучно, я не могу уснуть, - саша канючит, наклоняет голову в бок, поджимает уши и жалостливо строит глазки. но это просто игра, его театр, и он всегда очень умело изображает самого несчастного бедолагу на свете. надул бы губки ещё, и тогда у щиголева сердце треснет от передозировки умилением, - мне хочется что-то поделать, чем-то заняться, - леонтьев ведёт себя, как вредный ребёнок, но за этой маской кроется нечто другое, что шура очень легко прослеживает. в глазах у него всё написано, а щиголеву не трудно их разглядеть даже в темноте. - может тебе хвост погладить нужно, а не уши? - поручик шепчет намекательно, чем немного смущает. ведь для саши хвост - это самое чувствительное место, к которому может прикасаться только щиголев, никто больше. прикосновения к хвосту так же интимны, как к бёдрам или ягодицам, может быть даже более. если александр хоть раз проведёт по нежной шёрстке, то это действие неизбежно выбьет из саши глухой стон. руки старшего плавно скользят за спину и пробираются под тонкую ткань футболки. сначала он только кончиками пальцев проводит по шерсти так, что это едва ощущается, а после начинает наглаживать пушистый хвост целиком, от чего у саши почти что срывает крышу. вот он и нарвался на физическую активность. но его этот расклад вполне устраивал, более того, он внезапно понял, что именно этого ему и хотелось. глубокая ночь, он хочет любви, его переполняет энергия, и единственное, что ему нужно при таком раскладе - запретная похотливая близость, которую достаточно просто спровоцировать. саша устал постоянно мыслить и работать головой, он хочет отключить мозг, поработать телом и получить удовольствие. - и вообще, это моя футболка, снимай немедленно, - щиголев говорит в более игривом, даже шуточном приказном тоне, саша послушно отстраняется от него и бесстыдно стягивает с себя ненужную в этот момент ткань. стрелки уже перевалили за три часа, до рассвета времени ещё много, но спать в этой квартире уже никто не собирается. саша бросает футболку в сторону и тянется к старшему за поцелуем. хорошо, что в комнате темно, иначе леонтьеву никак не скрыть румянца на щеках, который там появляется от предвкушения. у них уже давненько ничего не было, поскольку на постельные игрища не хватало ни сил, ни времени. но завтра выходной, а это значит, что они могут позволить себе сейчас измотаться, как никогда, а после отсыпаться до обеда. поручик приподнимается с кровати, притягивает сашу ближе к себе, напористо впивается в его губы и вплетает пальцы в мягкие пряди волос. младший льнёт к нему, поджимает уши, хвост его нервно дёргается, шерсть встаёт дыбом, а по коже пробегают мурашки. ему вдруг стало очень холодно, и единственный способ согреться - прижаться к щиголеву как можно ближе. дыхание у саши сбивается, он едва успевает наполнить лёгкие воздухом в те короткие мгновения, когда поцелуй прерывается и их губы друг от друга отдаляются на несколько миллиметров. он теряется и не может толком ничего сделать, поэтому полностью отдаёт инициативу в руки старшего, как и всегда. александр более компетентен в том, как доставить удовольствие в максимальном колличестве. а вот роль саши состоит лишь в том, чтобы спровоцировать и подбить своего партнёра на это, проявить максимальную отдачу и показать свою вовлечённость. поцелуй кажется бесконечным, он становится глубоким, мокрым и очень громким, саша чувствует, как мягкий язык шарит у него во рту, обводит ряд зубов и соприкасается с его собственным. у него уже кружится голова, руки сами собой тянутся к чужой майке, пробираются под ткань и настойчиво пытаются её снять. поручик с улыбкой отрывается от припухших зацелованных губ и позволяет лишить себя этого элемента одежды. щиголев ложится обратно на кровать. крепкие руки сжимают сашины бёдра до покраснения, поручик сажает его на себя, проводит руками выше, пробирается одними только кончиками пальцев под бельё и издевательски царапает ягодицы. не забывает уделить внимание и вспушившемуся лисьему хвостику, от этих действий саша громко мычит, кусая губы, и хмурит брови, ведь ему совсем затуманило разум. из головы исчезла любая посторонняя мысль, осталось только безграничное желание, которое хорошо отображалось в бугорке, выпирающием из-под белья. шура знает, как моментально завести его до предела, и он этим умело пользуется, но саша не будет самим собою, если не отомстит ему, хотя бы немного. леонтьев ёрзает на месте, пока не находит наиболее удобное положение и упирается руками в крепкий пресс. он трётся задницей о твёрдость, что выпирает из-под чужого белья, пытается таким образом подразнить, но щиголев и бровью не ведёт, зато продолжает манипулятивно оглаживать чувствительный хвост и ухмыляться. сашины махинации его не берут, а вот каждое его действие отражается на лице леонтьева в самых ярких красках, заставляет того извиваться в воздухе и выгибаться в спине. и саша не против, во всяком случае, он уже не просит щиголева притормозить и дать ему передышку, как это было ранее. он ловит каждое чужое движение своим телом, ему нравится млеть, таять и плавиться во власти старшего. раньше он не мог этого выносить, потому щиголев был вынужден обходиться ним очень нежно и осторожно, и это того стоило. со временем сашу перестала интересовать сопливая нежность и трепетная забота. ему хотелось, чтобы им управляли и манипулировали, играли с его телом, как с куколкой. и щиголев уловил это очень быстро, поскольку ему самому не меньше нравились такие роли. саша кусает губы и откидывает голову назад, когда старший грубо имитирует толчки и оставляет красные следы на бёдрах от шлепков. кровать громко скрипит от этих действий, но им обоим плевать на всё. леонтьева обжигает прикосновениями горячих рук, которые блуждают по телу, спонтанно сжимают отдельные его части, царапают и даже щипают. от каждого неожиданного действия саша едва не задыхается, но ему так хорошо, когда эти грубые руки разгульно лапают его, что на лице вырисовывается самая хитрая лисья улыбка. - лисёнок, - шура тянется к его довольному лицу рукой, оглаживает щеку, убирает выбившуюся прядку с лица и чешет у того за ушком, - какой же ты прекрасный, - щиголев любуется им в полумраке, глаза его уже привыкли к темноте и стали различать гораздо больше. он наслаждается тем, как леонтьев выглядит, когда он до предела заведён, такой сексуальной энергии нет ни у кого больше, саша единственный её обладатель, и никто уже его не сможет заменить в этой постели, никогда. руки щиголева чувствуются, как раскалённые угли, он обводит ими целиком всё тело, которое над ним извивается, оставляет микроожоги на каждой клеточке, но никак не доходит до мешающего белья, старший будто игнорирует его. леонтьев громко стонет, когда чувствует снова неожиданный толчок сквозь ткань, у него закатываются глаза и уши прижимаются к голове от необъятного и сильного желания быть заполненным чужой плотью. ему хочется, чтобы из него немедленно выбили всю дурь и все силы, чтоб искры из глаз посыпались, чтобы было до слёз приятно и ноги неконтролируемо дрожали. саша едва находит силы, чтобы приподняться и избавиться наконец от ткани, мешающей ему добиться всего того, чего он так жаждет. старший в свою очередь тянется к прикроватной тумбочке, внутри которой лежит смазка, которая сейчас так необходима. за поисками заветного тюбика он и не замечает, как ловко сашины пальчики оставляют его без остатка одежды, но мешать ему в этом александр точно не собирался. леонтьев при этом выглядит как самый настоящий хитрый лис, который сделал шкоду и очень этим доволен. именно с таким лицом он снимает со старшего его чёрные боксерки. хитро ухмыляется, и улыбка его сверкает похотью в темноте. леонтьев падает на живот и выгибается в спине, соблазнительно покачивая бёдрами. ему хочется показать всем своим телом, насколько сильно он хочет своего партнёра, он уверен, что даже во мраке щиголев взглядом поймает все его телодвижения. саша извивается на постели, как змея, и тихо скулит в подушку. александр внимательно смотрит на него и в голове невольно всплывают воспоминания первой их близости, когда волосы у сашки были ещё совсем короткими, очки широкими, а руки неловко дрожали в присутствии старшего. сейчас же от того невинного юноши не осталось почти ничего, да и тело леонтьева претерпело некоторые изменения. бёдра у него стали более пышными, плечи широкими, талия больше не казалась песочными часиками, щиголев уже не боялся сломать своего парня неосторожным движением. саша стал гораздо более живым, нежели раньше, все изменения в нём были только в лучшую сторону, но тягучая сладкая ностальгия всё-равно неизбежно уколола. его лисёнок больше не кажется невинным, он стал совсем другим из-за влияния шуры. саша нетерпеливо ёрзает на месте и возмущенно дёргает хвостом, ему кажется, что его нутро прямо сейчас взорвётся в ожидании. но долго ждать не приходится, первый палец, щедро покрытый холодной смазкой, плавно проникает внутрь, от чего саша блаженно стонет. когда щиголев его растягивает, он может терпеть боль и даже не обращать на неё внимание, чего у него совсем не выходит, когда он делает это самостоятельно. именно поэтому он давно перестал это делать и предварительная растяжка стала неотъемлемой частью привычной совместной прелюдии. подушка скрывает часть лишних звуков, саша чувствует себя пьяным, ведь его губы и голос совсем его не слушаются и бормочут бессвязный бред в попытке выразить этим наслаждение. поручик не медлит, у него нет желания долго мучить партнёра, но обходится он с ним снова крайне нежно, именно так, как делал это раньше. саше за всё время стала родной небрежность, поэтому было даже непривычно чувствовать какую-то давно знакомую заботу, о которой он совсем позабыл. щиголев проводит ладонью по плечам, усыпаным светлыми родинками, успокаивающие поглаживает, пока вводит второй палец и разрабатывает ритмичными движениями податливые стенки. саша выгибается в спине, нетерпеливо виляет бёдрами и хвостом, стонет от каждого движения и жмурит глаза. ему слишком хорошо уже на этом этапе, в том числе и от сладостного предвкушения всего грядущего. старший делает всё так умело, что саше не нужна дополнительная стимуляция, щиголев выучил его желания, повадки, эрогенные зоны, потому во время сближения он будто бы чувствует на своей шкуре всё удовольствие, которое леонтьев получает, он всегда уверен в своих действиях и прекрасно знает, как заставить сашу дрожать. его тело очень подвержено влиянию случайных и неожиданных касаний, особенно в тех местах, которые менее доступны для чужих рук, где прикосновения неожиданные и спонтанные. поручик использует это по полной, его свободная рука будто призрак, она то и дело оставляет незримые следы в разных точках, от кончиков ушей и до пяток, а её звонкие шлепки по ягодицам выбивают из саши сдержанные стоны и пожёванные мольбы о большем. губы у саши дрожат, как и всё тело, эта дрожь прокатывается медленно, как импульс электрического тока, заставляет сильнее поджимать уши и прятать их в волосы, вынуждает скорчиться в лице так, как не корчатся девушки в порно-роликах и на обложках журналов, заставляет уткнуться в подушку носом и поддаваться навстречу длинным пальцам, чтобы получить ещё больше таких раскатов удовольствия по всему телу. пальцев в нём стало явно больше, но он не заметил этого совершенно, потому не мог пересчитать и понять, сколько их. но это было не так уж важно. саша мычит, и за своим собственным голосом едва замечает громкий щелчок, и то, только благодаря вторым ушам, которые делали его слух чуть острее. александр тянет его за руки, заводит их за спину, после чего щелчки повторяются и запястья саши соприкасаются с холодным металлом, они в плену, и сердце леонтьева от этого начинает биться быстрее. он оборачивает голову назад, сколько может, и любуется серебристыми наручниками, настоящими, они совсем не похожи на те идиотские с искусственным мехом из секс-шопа. это радует, саше нравится реалистичность и серьёзность. а ещё нравится ограничение движений и полное подчинение воле старшего, опытного и властного мужчины. мёртвой хваткой рука щиголева вцепляется в бедро, тем самым раздвигает ноги пошире, второй же рукой он оттягивает сашу за волосы. наручники тихо звякают от любого движения, но это не мешает. младший только собирается с мыслью, чтобы прокомментировать новую игрушку, но не успевает и рот открыть, ведь чувствует, как плавно и осторожно в него проникает старший. саша жмурится, пытается ловить воздух губами, внизу живота вдруг что-то стягивается, всё его внимание теперь только на этом и сосредоточено, и он уже хочет быстро, грубо и глубоко, а ожидание всего этого такое сладкое и тягучее. леонтьев и сам становится тягучим, как расплавленный сыр, хвост его сильно дрожит, требуя прикосновений, положение рук позволяет ему самостоятельно себя гладить, но это совершенно не то. ему нравится лишь когда руки александра ласкают его тело. поручик гортанно стонет, когда влажные стеночки плотно сжимают член. растянуты они достаточно, однако саша делает это будто бы специально, напрягается всем телом, чтобы доставить больше удовольствия партнёру и самому себе. его наконец заполнили, жар подступает к лицу, саша сжимает руки в кулаки и активнее виляет пушистым хвостом, привлекая внимание. но шура над ним будто бы издевается, он оставляет многочисленные красные полосы царапин на ягодице, но хвоста не касается, полностью игнорируя, и ухмыляется, пока саша этого не видит. он очень хочет услышать невинную просьбу сквозь стоны. саша не может приподняться, его намертво припечатали грудной клеткой к кровати, при этом оттягивая голову назад, будто вы вынуждая умолять не шепотом в подушку, а громко и слышимо. александр двигается медленно и темп не наращивает, сжатые плотно стеночки едва позволяют ему двигаться внутри. саша шипит, ведь ему этого чертовски мало, приподнимает бёрда и пытается двигаться навстречу, но попытка эта заканчивается провалом, щиголев не позволяет. поручик не знает, с каких пор он стал таким манипулятором в постели, но его радовало, что его партнёра всё устраивает и они оба могут этим наслаждаться. если бы саша был недоволен, то шура прекратил бы подобные действия, он мог бы найти множество других способов удовлетворить младшего. но саша будто бы наслаждался сладкой пыткой, поэтому шура позволил себе выражать страсть именно таким способом. чертовски нравилось властвовать над таким, казалось бы, невинным созданием. и щиголев был крайне благодарен саше за то, что он ему подобное позволил. - ш-шура, - леонтьев громко стонет, поджимает губы и ведёт ушами, жмурясь на мгновение, когда щиголев делает грубый и несдержанный толчок. саше не за что цепляться глазами, перед ним только темнота, щиголев позади, посмотреть ему в глаза не представляется возможным, потому остаётся только прикрыть веки, - погладь... погладь хвост. прошу, - ему всегда трудно прямо озвучивать свои желания, щёки заливаются краской, кажется, будто и голос звучит совсем иначе, словно не его, а чужой, какой-то жалостливый и перевозбуждённый, смешанный со скулежом и прерываемый гортанным мычанием. саше неловко, но он просит, чтобы получить ещё больше удовольствия. крепкие пальцы плавно выпутываются из чёрных смолянистых волос, позволяя голове наконец свободно упасть на подушку, и саша получает то, чего хотел. ритм движений постепенно становится быстрее, и в комбинации с поглаживаниями по мягкой шерстке, это даёт новые разряды тока по телу и громкие стоны, которые громче скрипов кровати. саша расслабляется полностью, всё его тело ходит ходуном, внутренности перемешиваются и каждый орган просит о большем. шура с каждым толчком проникает всё глубже, сжимает зубы и тихо рычит, он не может удержаться, потому скорость неравномерно быстро растёт, от чего у саши перед глазами возникают разноцветные пятна. наручники звякают, металл, плотно окольцовывающий запястья, давно нагрелся почти до температуры тела, сашу ведёт от ощущения заточения, ведь стоит ему повести рукой, как железо врезается в кожу и доставляет дискомфорт, потому он может лишь замереть и подчиниться. - лисёнок, - саша улыбается, когда его томным голосом называют именно так, старший наклоняется к нему совсем близко и вдруг нежно кусает за кончик пушистого ушка. от этого действия содрагается всё тело, глаза широко распахнуты, ноги свела судорога, леонтьев вдруг выгибается в спине, надрывисто вскрикивает и сжимает кулаки. его разум вдруг затуманило совсем, по телу разлилась приятная усталость, от нутра до самых кончиков пальцев на ногах. он кончил от того, что его укусили за ухо, чёрт возьми, и сам в это не поверил. раньше поручик такого с ним не делал. щиголев отстраняется и удивлённо смотрит на подрагивающие плечи, но, не долго думая, выходит из ослабевшего тела. саша сбито дышит в подушку и не может в это поверить, между его животом и простынью разливается тёплое семя, ему мокро и липко, но вместе с тем так хорошо, как никогда не было. с шурой каждый раз, как в первый. и саше кажется, что он уже всё испытал на себе и удивить его ничем нельзя, но поручик будто создан для того, чтобы его приятно удивлять и шокировать. шура тянет за цепочку наручников, помогая саше приподняться из лежачего положения. леонтьев получил своё, от того на лице его невольно расплывается блаженная улыбка, но нужно закончить начатое, чтобы потом вместе пойти в душ, а после этого уснуть самым сладким сном. этого не случится, пока свою порцию блаженства не получит старший, и саша очень рад, что теперь может хоть немного отыграться. в его власти сейчас чужое возбуждение, и ему решать, как этим распоряжаться. щиголев выбрасывает использованный презерватив и садится на край кровати, а саша устраивается на полу между его ног. наручники ему никто так и не снял, они продолжали впиваться в кожу. и это очень мешало, потому как саша привык помогать руками, а вот работать исключительно ртом было крайне тяжело. но если поручику так хочется, он будет следовать его условиям. саша наклоняется к паху и медленно прикасается к головке губами, почти что целует. уши его сами собой прижимаются к голове, особенно когда щиголев кладёт руку на его макушку и легонько поглаживает. он внимательно смотрит саше прямо в лицо, видеть его в этом процессе чертовски нравится и заводит. мало того, что саша хорошо это делает, так он и выглядит при этом восхитительно и завораживающе. леонтьев проводит языком по плоти от самого основания до головки, смотря прямо в глаза щиголева. зрительный контакт они не разрывают, вглядываются так, словно до этого глаз друг друга вовсе никогда и не видели. мало что можно разглядеть в полумраке, но они чётко всё видят, так много, сколько не может уместиться в человеческих глазах. - сашка, - щиголев проводит указательным пальцем за лисьим ушком, пока младший медленно погружает головку себе в рот. саша вопросительно мычит, от чего по органу проходит вибрация, а шура только удовлетворённо закусывает нижнюю губу, - какой же ты умничка. поручик уже давно перестал говорить такие нежности, но именно в такой момент ему показалось самым естественным захвалить партнёра. леонтьев только широко раскрывает глаза и замирает, а щёки его становятся гораздо теплее и по температуре, и по цвету. к таким словам он чувствителен, и его действительно вгоняет в краску, когда он знает, что он молодец и делает всё верно. - не отвлекайся, солнышко, - шура давит легонько на затылок, притягивая поближе, спутывает пряди волос и прикрывает веки наполовину, блаженно улыбаясь. леонтьев вполне добровольно берёт глубже, пытается спрятать острые клыки, чтобы не причинить ими боль, и это у него получается достаточно успешно. он плавно выводит кончиком языка какой-то свой узор на разгорячённой плоти и довольно виляет хвостом, когда слышит хриплое и тихое рычание. поручик откидывает назад голову, сжимает мягкие кудри волос в кулаке и притягивает ближе, а саша снова послушно ему поддаётся, ловит чувствительными ушами каждый вдох, и все эти звуки его мотивируют, чтобы взять орган как можно глубже. у саши скапливается слюна, но он старается не позволять ей покинуть ротовую полость, чтобы сохранить красоту картинки для поручика. хотя тот уже и не собирался возвращать осмысленное созерцание, он был сосредоточен лишь на получении тягучего и сладкого удовольствия. саша мычит и двигает головой, старательно игнорирует любой дискомфорт, и за это шура мягко и нежно чешет его за ушком. леонтьев действительно старается и у него всегда получается сделать именно то, что партнёру неприменно понравится. языком он обводит чуть ли не каждую венку, при этом очень внимательно слушает, как его тёзка стонет и шипит. щиголеву очень нравится во время любовных сношений сжимать длинные волосы партнёра, это чуть ли не самое любимое для него. да и сашу вполне устраивает, ведь это не причиняет ему никакой боли, тёплая ладонь на его голове и её касания вызывают только удовлетворение. саша сжимает кулачки и ещё активнее виляет хвостом, когда старший грубо давит на затылок и буквально насаживает на свой член. головка достаёт до горла, это немного неприятно, но саша может потерпеть ради такого зрелища, он видит, как щиголев жмурится и сипит на каждом глубоком вдохе, его губы сжимаются в тонкую полоску, а брови сводятся к переносице. всё происходящее александру чертовски нравится до приятного напряжения в мышцах. нога шуры нервозно подрагивает, он ощущает, как движения головы становятся быстрее, но это длится недолго, саша дразнится и мстит при удобной возможности, ловко меняя темп. щиголев опускает голову и снова сталкивается с серыми хитрыми глазками, в которых смешивается каким-то образом невинность и похотливость. шура терпит резкие перемены темпа, только сильнее кусает губы и шумно втягивает воздух ноздрями. он ослабляет хватку, а саша смазанно ласкает уретру кончиком языка и следит за изменениями в лице партнёра. хотелось бы смотреть и не моргать, но его веки вскоре лениво смыкаются, он их больше не открывает и тихо мычит, когда рука полностью перестаёт контролировать его движения. гораздо больше ему нравится тотальный контроль, самостоятельно двигать головой слишком долго чревато острой болью в шее. но когда щиголев расслабляется, он иногда "выпускает поводок из рук". саша льнёт к его руке, трётся о неё ухом и взглядом тросит поручика, чтобы он вцепился ему в волосы со всей силы, стянул их в своём кулаке до ноющей боли и отодрал его рот с особым остервенением. чтобы глаза слезились и губы болели. и леонтьев уверен, что тёзка поймёт его по одному лишь намёку во взгляде. он смотрит умоляюще и жалостливо, чем всё-таки своего добивается. шура встаёт на ноги и обеими руками хватается за волнистые волосы. саше приходится выровнять спину, смотреть в глаза в таком положении ещё труднее, саша практически не может разглядеть их, это бессмысленно. он жмурится и почти давится слюной, когда шура грубо толкается в его ротовую полость. головка достаёт до горла, саше приходится сдерживать рвотный рефлекс, но это для него уже не так сложно. когда щиголев грубо имеет его податливый рот, он вдруг понимает, что устал. действительно устал физически, он измотан, саша чувствует, как ослабело его тело, и от этого ему так хорошо, как не было уже довольно давно. саша понимает, что ему повезло с таким человеком, в близости с ним он может воплотить в жизнь огромное количество своих мокрых снов и грязных вожделений. поручик никогда ему в этом не откажет, порой он узнаёт о желаниях саши даже раньше, чем он сам. с щиголевым можно позволить себе всё, любую азартную игру, ведь саша не рискует проиграть в ней. утром они оба всегда просыпаются победителями, которые обыграли жизнь. в этом слиянии, в этой похоти саша нашёл ту часть себя, которую не полагается иметь приличным мальчикам-отличникам в смешных очках. но шура позволил ему быть таким, какой он есть. в одной постели с ним саша чувствует себя самым живым человеком во всем необъятном мире. в горле неприятно першит от многочисленных проникновений, шура двигается очень размашисто и не позволяет саше и шевельнутся, ведь его пальцы крепко сжимают корни волос и не оставляют никакой свободы. по комнате разносятся самые пошлые хлюпанья и томное рычание. младший жмурится и едва дышит, чувствуя, как его партнёр вдруг напрягается всем телом и покидает его рот. белая вязкая жидкость окропляет тёмные волосы и рыжую шерсть, но несколько капель остаётся и на лице. саша устало прикрывает глаза и наконец может расслабиться полностью. он слизывает со своих губ капли спермы, запрокидывает голову назад и блаженно ухмыляется, когда чувствует, как его одобрительно чешут за ушком. - ты умница, - щиголев избавляет его от оков наконец и поднимает на руки, чтобы отнести обмякшее любимое тело в душ. саша лениво прижимается поближе к тёплому тёзке и устало зевает. когда щиголев это видит, не может скрыть умиление и улыбку, - теперь точно будешь спать сладко, лисёнок.