Останься

— Уже уходишь? В тоне едва ли можно различить нотки обиды, вызванные разочарованием от краткосрочности неожиданной встречи. Сяо не понимает, — или делает вид, — что его сухое, грубовато брошенное «главное, что ты в порядке» заставляет горло мучительно сжаться. Но Итэр не даёт голосу дрогнуть — спрашивает спокойно, будто вовсе не надеется на отрицательный ответ. В этом коротком, притворно-вежливом вопросе скрываются многие болезненно-невысказанные слова. «Уже уходишь? Вот так, спустя несколько месяцев разлуки, ты уйдешь, сказав лишь пару фраз?» «Уже уходишь?» — «Прошу, останься со мной… хотя бы на секунду дольше.» Смотреть на Итэра так, как это делает Сяо — нечестно. Потому что пробирает до мурашек. Потому что его глаза сродни осенним листьям, колышущимся на балконе в «Ваншу». Теплый цвет и колко-холодный взгляд. Да, глядеть на Итэра глазами Сяо — определенно преступление. Но демонстративно отвернуться, не одаривая его и частью своего внимания.? Это кажется неправильным и до одури неловким. — Своим поступком вы заставили многих волноваться. Не делайте так больше. — Вместо прощания произносит Якса, прежде чем развеяться лёгким ветром в воздухе. Возможно, идея изобразить утопающего и правда была немного необдуманной, но теперь она кажется ещё более опрометчивой. Да, они хотели привлечь того самого Адепта-музыканта, и вовсе не ожидали, что на их зов явится совсем не он… Но теперь, несмотря на благие цели, за этот поступок становится немного стыдно. Они, должно быть, отвлёкли Сяо и Шэнь Хэ от важных дел. Его слегка поникший, растерянный взгляд остаётся никем не замеченным. К его счастью, ни Гань Юй, ни Шэнь Хэ далеко не специалисты в области человеческих чувств и эмоций, а Паймон… просто Паймон. Вряд ли ей знакомы такие тонкости. Вскоре мысли о незапланированной встрече с Сяо меркнут и отходят на второй план, заглушённые душещипательными историями Хранителя Облаков. Но лишь на время. И ему уже никогда не будет известно о покрасневших от смущения кончиках ушей Адепта, который всеми силами пытался их скрыть. Потому что живёт он более двух тысячелетий. И всё прекрасно понимает. *** Праздник Морских Фонарей, должно быть, самое грандиозное событие во всем Тейвате, которое только доводилось видеть Путешественнику. Сердце наполняет глубокая, добрая печаль в память о тех, кто уже никогда не увидит цветущую гавань Ли Юэ, в которой, словно пыльца на ветру, рассыпались яркие фонарики. Как только заканчиваются все выступления, и ансамбль Дворжака вместе с мадам Пин отыгрывают последний аккорд под восхищённые аплодисменты толпы, план в голове Итэра рождается сам собой. — Говорят, Сян Лин привезла вкуснейшие угощения в честь праздника. Не возьмёшь нам парочку? — говорит он, как только народ начинает толпиться у одной из палаток с закусками. Паймон два раза про еду повторять не нужно. Только он успевает закончить фразу, как малышка с радостными восклицаниями уже улетает в конец огромной очереди. Что ж, дело осталось за малым. Оставшись один, Итэр незаметно для других перебирается на вершину горы Тяньхэн, пользуясь точками быстрого перемещения. Здесь открывается ещё более захватывающий вид на город: звездочек-фонариков становится так много, что они постепенно полностью закрывают вид на море. Архипелаг Гуюнь и вовсе теряется в их бесконечном свечении. Воспоминания о Каменном лесе невольно наводят на мысли о древнем Адепте, однажды поклявшемся защищать эти земли. Он делает глубокий вдох, ещё раз взвешивая все «за» и «против». Сяо никогда не был любителем людских мероприятий. Хоть после событий в Разломе им удалось убедить его проявлять чуть больше общительности, тем не менее, установки, которыми он руководствовался на протяжении сотен лет, так просто не вытравить за день. В прошлый раз Сяо не принял его приглашения встретить новый год вместе, так может, в этот стоит попытать удачу? Небо начинает затягиваться темной густой пеленой, намекая на скорые осадки. Впрочем, это никак не повлияет на праздничное настроение людей, ведь над городами Тейвата никогда не бывает непогоды. «Демоны не отдыхают в дождь» — сказал однажды Итэру демон, который никогда не устраивал себе выходной. Сомнения исчезают вместе со звёздами, скрытые туманом. — Сяо.? — шепчет он, вслушиваясь в тишину. Он знает, что на его зов точно придут. Лишь сидит и ждёт, когда услышит позади звук дуновения ветра и хриплый голос. И это не заставляет долго ожидать. — Звал? — Незаинтересованно, ровно, сипло. Значит, пришёл. Итэр оборачивается на месте так резко, что косичка случайно перебрасывается со спины на плечо. Сяо стоит перед ним: точно такой же, как всегда. Со скрещенными руками, чуть опущенным подбородком и полуприкрытыми веками. Такой, каким Итэр запомнил его в прошлый раз возле храма Железного Воробья. — Я хотел извиниться за то, что напугал тебя сегодня. — Решает начать диалог Итэр. — Ты прав, мне действительно не нужно было действовать настолько безрассудно. Сяо закрывает глаза, медленно мотая головой. — Чушь. Ты не мог напугать меня. — Ты ведь сам сказал, что я заставил тебя волноваться… — Это другое. — с примесью раздражения хрипит он, будто объясняет ребенку, что немытые закатники есть нельзя, — Я обещал защищать тебя, и это означает мое беспокойство за твою жизнь. А для того, чтобы напугать меня, ты слишком… безвреден. — Я вовсе не безобидный! — Дует губы Итэр, почти что забывший о том, зачем собственно изначально звал Адепта. — Не сомневаюсь. Но что-то мне подсказывает, что прямо сейчас нападать на меня ты не собираешься. Итэр ловит чужой взгляд и улыбается. Скромно и легко, будто по волшебству — уголки губ сами собой приподнимаются, когда Сяо говорит такие простые и очевидные, но от этого не менее смущающие вещи. — Не собираюсь, — отвечает он, прикусывая губу изнутри. Сердце вдруг начинает биться пойманным зябликом. — Вообще-то, я звал тебя по одному делу. — Слушаю. — Совсем скоро в гавани запустят фейерверки от Наганохары — это мои хорошие друзья из Инадзумы. Они сделали авторские работы специально для фестиваля, и я бы хотел… — Нет. Итэр замолкает на середине предложения. Произошло то, чего он больше всего боялся: жёсткий, неоспоримый отказ, вызывающий навязчивое чувство беспомощности. — Почему? — Мое нахождение в городе опасно для людей. Если это все, что ты хотел — я пойду. — И отворачивается, как делает всегда, когда вот-вот собирается улизнуть. Итэр ловит его за запястье быстрее, чем успевает подумать и проанализировать свои действия. Он просто бездумно цепляется за первое, что попадется под руку, и для уверенности сжимает черную перчатку пальцами. — Дослушай меня, хотя бы раз, прошу, — почти умоляюще смотрит он в удивлённые, широко распахнутые глаза. «Эй, страшный и пугающий Адепт Сяо, кто-нибудь говорил тебе, что красная подводка на глазах делает тебя безумно милым?» Восприняв молчание собеседника как готовность слушать, Итэр продолжает. — Нам вовсе не обязательно спускаться в город. Фейерверки будет прекрасно видно с вершины, я специально находил местечко, где открывается более красивый вид. Я не прошу тебя провести со мной всю ночь, — он слегка запинается, осознавая смысл сказанного, но останавливаться не намерен. — Только пару минут, хорошо? Пара минут до конца представления, и можешь возвращаться к своим делам. Если ты не захочешь, я не стану задерживать дольше. Сяо молчит. Долго и неловко, пока Итэр не додумывается наконец отпустить его руку. На кончиках пальцев даже сквозь двойной слой ткани застывает фантомное тепло чужой руки. — Ладно, где это «местечко»? Оно находится на небольшом выступе между двумя пиками, немного ниже вершины Тяньхэн. Добираются туда моментально — стоит Сяо услышать, что Итэр собирается дойти туда пешком, он тут же подхватывает его под ребра и телепортируется в паре метров от нужного места. Даже отсюда видно, как гавань буквально кишит людьми, с высоты больше похожими на разноцветные пятна. В сгущающейся темноте от надвигающихся туч громко прогрохотал гром.Или… О нет. Кажется, это был его живот. — Ты голоден? — Сяо выгибает бровь, разглядывая Итэра с ног до головы. — А… эм… Вообще-то, — он чешет затылок, попутно доставая сумку с провизией, — я совсем забыл, что обещал Чжун Ли попробовать его еду до окончания праздника. — Моракс готовит для тебя? — Хе-хе, не совсем так, — посмеивается путешественник, доставая миску свиного супа с бамбуком, — я помог ему найти некоторые ингредиенты, а он меня угостил. Он был приготовлен с помощью сил Адептов, так что все ещё горячий. Хочешь… поесть вместе со мной? Итэру казалось, что Сяо будет смотреть с лёгким недоверием, а после откажется, но Якса ведёт себя совсем иначе, будто смирился с тем, что сегодня он полностью противоречит своим столетним принципам. — Я не привык питаться человеческой едой, но если это готовил ты или Моракс, я отведаю из уважения к вашему труду. Вместе с супом на колени к Итэру упали ещё и две ложки. — Знаешь, Чжун Ли остался в Заоблачном Пределе, так что, я думаю, он будет рад тебя сегодня увидеть. *** Первые залпы зазвучали в тот самый миг, когда последние капли наваристого, жирного бульона оказались съедены, а посуда отправлена обратно в инвентарь. Голубые, пурпурные и бордовые искры разлетелись десятками цветных ленточек, а за ними посыпались все новые и новые огоньки. Путешественник, заворожённый, наблюдал за их отражением в расширенных зрачках Сяо. Так странно: обычно они слегка заужены, как у кошки или змеи, но когда он видит что-то интересное, черный кружочек покрывает почти всю радужку, оставляя лишь тоненькую золотую каёмку по кругу. «Ты такой кот» — подумал Итэр о том, чего никогда не произнесет вслух. Вскоре в глазах напротив стали отражаться не залпы фейерверков, а сам Итэр. Путешественник слегка опешил, смущённый таким пристальным взглядом. Не желая ничего объяснять, он лишь спросил. — Можно дотронуться до твоей руки? Брови Сяо только больше нахмурились, но, видимо, сегодня Итэр словил джекпот, ибо в следующий миг тот отвернулся и пробормотал: — Не думал, что тебе для этого нужно разрешение, но трогай, если тебе так хочется. Что ж, похоже, сегодня ему позволено очень многое. Он мягко касается чужой ладони и проводит вверх до точки пульса на запястье. А затем так же аккуратно надевает на него персиково-зеленый браслет. — Что это? — Хмурится Сяо, приподнимая руку и разглядывая переплетённые стебельки и цветочки. — Фенечка. Из ветряной астры в Мондштадте, — пискает Итэр, пряча пунцовые щеки в ладошки и поворачиваясь обратно к непрекращающимся фейерверкам. Ёимия с отцом явно поработали на славу. — Ты ведь анемо Якса. Подумал, это будет символично. Сяо в ответ лишь молчит. И на том славно. Не будет же путешественник признаваться в реальном значении этого украшения. Все равно, скорее всего, Адепт за ненадобностью снимет его как только они разойдутся. Спустя две минуты слышатся последние хлопки. Огоньки догорают в ночном проясненном небе, и Ли Юэ снова погружается в гулкую, непривычную тишину. Они сидят молча ещё пару мгновений, пока Итэр не ловит на палец маленького стрекочущего светлячка. — Сяо, а правда, что Адепты могут понимать язык животных? — Мы — создания, постоянно контактирующие с природой. Конечно же, да. — Тогда ты можешь перевести, что говорит этот светлячок? Сяо прислушивается, склоняясь над лицом Итэра, а затем просто произносит. — Он говорит, что в скором времени мы с тобой встретимся вновь. *** Чжун Ли замечает первым. В эту ночь Сяо всё-таки слушается совета Итэра и навещает Властелина Камня на горе Хулао вместе с другими Адептами. Во время одной из прогулок возле пруда, Моракс тактично подмечает: — Интересное у тебя украшение на руке. Помню, когда я навещал Барбатоса в Мондштадте, такие браслеты дарили в качестве признания в тайной любви. Астра — символ не только свободы, но и безграничной нежности по отношению к тому, кому ее подарят. Эх, было время когда я тоже…