Останься

Появление Сяо становится точкой невозврата. Первое, что заметили все — пылкую и воодушевленную как полевой кузнечик Ху Тао. Первым, что почувствовал Итэр, был солено-сладкий аромат моря и миндаля. Едва ли ощутимый для других людей, запах кожи Адепта. В этот раз путешественнику не удается скрыть свое удивление, и это, к его ужасу, заметно всем. Благо, у остальных реакция не лучше. Действительно, вот уж чего не ожидаешь во время праздничного ужина, так это встретить древнего Яксу за своим столом. — Я слышала, путешественник и Охотник на демонов хорошо знают друг друга? — С хитрым прищуром интересуется хозяйка мероприятия. Итэр вдруг замечает, что Сяо смотрит прямо на него. — Мы старые друзья, — отвечает он, кажется, самое приемлемое из всех возможных характеристик их взаимоотношений. — Отлично! Так садитесь вместе! Путешественник застывает. Паймон рядом с ним радостно подпрыгивает в воздухе и начинает активно зазывать Адепта к себе. Тот торопиться не спешит, хотя нежелания в его движениях нет. Возможно, он просто выглядит неуверенным. И то неудивительно: вчера он отказался посещать гавань от одной только мысли о том, что может навредить другим, а сейчас ему предстоит провести некоторое время далеко не в самой тихой компании. Вдруг хочется помочь ему. Просто побыть рядом, чтобы уменьшить его беспокойство. Итэр легонько касается носком ботинка его пятки под столом, привлекая внимание, и мягко приподнимает уголки губ. Сяо дарит ответную, заметную только путешественнику, улыбку, от которой в груди приятно давят воспоминания вчерашнего вечера. Когда Итэр оборачивается обратно к столу, то ловит на себе прицельный взгляд Ху Тао. Та кидает беглый взор на Сяо, а после быстро подмигивает в сторону путешественника и так же моментально включается в общий диалог. Будто ничего не произошло. Тут волей-неволей задумаешься: а вдруг… она знает? И не понятно, благодарить ее за такую внимательность или избегать. Иначе какой резон был в том, чтобы из всех возможных Адептов приглашать именно Сяо…? Разговор протекает как по маслу. Несмотря на некоторую неловкость гостей перед Сяо, все прекрасно обсуждают общие темы, искренне радуясь дружеской атмосфере. Кое-кто даже успевает подшутить друг над другом, от чего на сердце становится по-домашнему тепло. Итэр даже прячет смешинку, кладя в рот кусочек еды, когда слышит рассказ Ху Тао о том, как она уговаривала Яксу прийти сегодня в город. — Неужели охотник на демонов согласился, только чтобы Ху Тао перестала ему докучать? — Чун Юнь щурится, кажется, до конца не веря в смысл сказанного. — Возможно, существуют и другие причины. — предполагает Чжун Ли. Сяо справа едва заметно вздрагивает от его слов. Итэр еле подавляет в себе желание коснуться его плеча, чтобы убедиться, что все в порядке. Вместо этого он почти открывает рот, чтобы спросить, но Сяо, будто читая мысли, машет головой. Уши Адепта горят теплым румянцем, и Итэр пытается списывать это на смущение от непривычного внимания к его персоне. — Но несмотря на столь давнюю связь, у меня ушло много времени, чтобы его убедить. — причитает Ху Тао, когда Итэр мысленно возвращается в общую беседу. Он пытается восстановить нить повествования. Да, точно, они обсуждали связь ритуального бюро и истории Якс. — Он беспокоился из-за кармы? — Итэр не угадывает: он уверен в том, почему Адепт так боится появляться среди людей. — А ты его хорошо знаешь, да? — после этой приторно-сладкой ухмылки Ху Тао, у путешественника не остаётся уже никаких сомнений: она точно в курсе… чего-то. Он ещё сам до конца не понимает, чего именно. Вскоре после появления Венти и парочки двусмысленных реплик между Мораксом и Барбатосом, Сяо становится совсем нехорошо. Это видно по его растерянному выражению лица, будто он вдруг подхватил морскую болезнь, находясь на суше. Кто-то из знакомых учёных Сумеру назвал бы это «интроверсией» или «социофобией», Итэр же предпочитает именовать это ситуацией, в которой его друг близок к предобморочному состоянию. И ему непременно нужно помочь. Именно поэтому он выводит Сяо «подышать». Вернее, это является одной из причин. Если признаться честно самому себе, путешественнику просто хочется побыть с ним наедине. Как бы то ни было, диалог на свежем воздухе определенно добавляет Адепту чуточку жизнерадостности. Но, всё-таки, вид Сяо, — нелюдимого Сяо, — прямо посреди улицы Ли Юэ вызывает лёгкий диссонанс. Все время Итэр не может отвлечься от мысли, что это необычно настолько же, насколько и… заманчиво? — То, что с тобой я могу поболтать о чем угодно — так странно и непривычно для меня. — Спонтанно признается Адепт, ранее погруженный в далёкие воспоминания о давно минувших временах. Это звучит как признание. Как дивная мелодия сегодняшнего дня: животрепещущая и чувственная. Свет от фонариков, разбросанных по всей площади, буквально сливается с ярким янтарем глаз Сяо. Итэр смотрел в них прошлой ночью, но, кажется, этого было слишком мало. «Я рад, что ты наконец учишься озвучивать свои чувства» — мысленно радуется за его успехи путешественник. Сяо дёргает уголком рта. Итэр готов продать душу, лишь бы увидеть его улыбку вновь. *** Чжун Ли, несмотря на свой немаленький возраст, оказывается, совсем не умеет обманывать. — Госпожа управляющая попросила меня проводить вас. Но не думаю, что вам нужна моя защита. Я лучше прогуляюсь и полюбуюсь прекрасной ночью. — Поспешно говорит он и быстро ретируется, слишком уж часто оглядываясь по сторонам. Будто специально хотел оставить их наедине. *** Сяо уходит довольно скоро после недолгого прощания. Но путешественник всегда знает, где его можно найти. На постоялом дворе «Ваншу» тускло мерцают лампы и слышен слабый звон посуды. Вокруг — никого, только слышно как в коридоре владелица о чем-то перепирается со своим мужем. Шаги по деревянной лестнице раздаются эхом в пустом помещении. Каждый стук отсчитывает таймер, когда повернуть назад будет уже нельзя. Каждая ступенька приближает к чему-то неизбежному и загадочному, от чего в животе нарастает вязкое предвкушение. Он стоит здесь. Его силуэт четко очерчивается на фоне полной луны. — Я ждал твоего прихода. — Произносит Сяо, не обрачиваясь. Итэр делает несмелый шаг вперёд. — Как ты понял, что это я? — Ты можешь находиться где угодно. Но твое приближение я почувствую всегда. Теперь они стояли вровень. Один со скрещенными руками продолжал смотреть вдаль, за горизонт. Второй забрался на деревянные перила, лицом к нему, и свесил ноги в сторону балкона. — Будь аккуратен, — просит Адепт, наблюдая за сидящим путешественником. — Не беспокойся. Хочешь поговорить? Сяо кивает и случайно (или нет?) задевает бедром колено Итэра. Они разговаривают вполголоса, желая не нарушить хрупкий маленький мирок, который отделяет их от внешних реалий. — О суете мира смертных, пожалуй, можно рассказать много разных историй. Расскажи мне. Я буду слушать. — Буквально перед Фестивалем я был в Сумеру. Полагаю, даже ночи не хватит на то, чтобы описать все события, произошедшие за это время… Он правда глубоко задумывается, не зная с чего начать. Поведать хочется все и обо всем, но слова кажутся такими… неяркими, что не могут передать все впечатления от прошедших приключений. — Я слышал кое-что, — после короткой паузы признается Сяо. — Дать отпор самопровозглашенному Архонту… это в твоём стиле. — Неужели слухи расползаются настолько далеко? — Итэр приподнимает брови, откидывая прядь челки от глаз. — Обычно они меня не интересуют. Разве что только те, которые касаются тебя, — путешественник вытягивается по струнке, совсем не ожидавший такого рода откровений, а Сяо, поняв, что сказал, запинается и тихонько тараторит, отводя глаза. — И Паймон, конечно. Только те, что касаются тебя и Паймон. Ваших… совместных приключений. — Ну, кхм, в любом случае, — лопочет Итэр, желая заполнить появившуюся неловкость, — слухи могут врать. На самом деле, я там был далеко не один… *** Ночь пролетает незаметно. Заполненная всевозможными историями о исследовании мира, волнующих встречах и интересных знакомствах, она протекает плавно, словно родниковый ручей, и наполняет душу приятным чувством опустошенности. Будто всем грузом, который он носил на протяжении всего путешествия, можно поделиться с другим человеком. Под звонкий смех Итэра Сяо рассказал о том, как давным-давно проходил весь день с черными полосками на лице, которые ему во сне подрисовал Босациус. Когда же приходила очередь говорить Итэру, Якса больше слушал, лишь иногда вставляя короткие комментарии или интересующие вопросы. С ним было легко. — …А потом мы попали в Оазис вечности. — завершает рассказ путешественник, когда над горизонтом маячат первые солнечные лучи. — Это такое потрясающее место. Хотел бы я однажды показать его тебе… По пути туда мы пережили предательство приятеля, но… Я просто рад, что у меня есть такой друг, как ты, которому я полностью доверяю. Итэр опирается обеими руками о парапет, стараясь не отводить глаз от Сяо. Пусть тот будет уверен в том, что он говорит искренне. Они уже давно немного соприкасаются ногами, и путешественник, пользуясь этим, смещает вес с одного бедра на другое, проводя щиколоткой по голени Адепта. Движение бьёт зарядом тока, который мурашками протекает через кровь по всему организму. — Ты… — Сяо вдыхает резко и глубоко, будто ныряет в воду, — Я… Думаю, ты знаешь, что можешь на меня положиться. — Могу я задать вопрос? — спрашивает путешественник и, дожидаясь короткого кивка, продолжает, — вчера ты едва ли провел со мной больше пяти минут, а сегодня мы сидим вместе уже несколько часов, и ты ни разу не сказал, что тебе пора уходить. Что изменилось за эти сутки? — Наверное, Власт… Чжун Ли смог открыть мне глаза на некоторые вещи. Не успевает Итэр снова открыть рот, чтобы спросить ещё что-то, как так и застывает с широко распахнутыми глазами. Сяо тянется рукой к своему поясу и слегка сдвигает с него маску Яксы. Под ней, надетая на крепкий морской узелок, висит… фенечка, которую он вчера дал ему. — Он рассказал о значении твоего подарка, — говорит Сяо, пока Итэр активно пытается найти способ незаметно сбежать, чтобы не чувствовать себя застанным врасплох. — Прости, что не ношу его так, как нужно. Я боялся потерять или замарать его в битве, поэтому спрятал в более надёжное место. Скажи… ты правда имел ввиду то, о чем я думаю? У Итэра в голове — бардак. Не мозг, а один сплошной мондштадский оладушек, не способный переваривать информацию и конвертировать мысли в слова. Сердце готово выпрыгнуть от волнения, ладошки почему-то резко потеют и скользят по гладкому дереву. «Так вот почему Чжун Ли вел себя так странно» — думает он, а вслух произносит: — Да. Но это вовсе не значит, что тебе нужно как-то отвечать мне сейчас или когда-либо, я совсем не ожидал, что ты узнаешь, поэтому… — Путеш… Итэр, стой, — звук собственного имени из уст Сяо выводит из равновесия моментально. Хочется зарыться лицом в его одежду и громко закричать от переполняющих чувств. — Я все ещё не до конца разбираюсь в тонкостях человеческих обычаев, и не знаю, как выразить свой ответ в слова, но… Кажется, я знаю, как показать тебе это. Закрой глаза. Путешественник только это и хотел услышать. Он смыкает веки в тот же момент, резко выдыхая скопившийся в лёгких воздух. Сознание обволакивает приятная пустота, которая должна помочь прийти в чувства. Но чужое дыхание прямо перед ним не даёт сосредоточиться ни на чём. Ему кажется, или оно стало немного ближе…? Вдруг его руку плавно накрывает чужая ладонь, губы обдает теплым миндальным воздухом, а после их касается что-то сухое, гладкое и мягкое. Поначалу Итэру кажется, что по его рту водят пушистым пёрышком. А потом накрывает осознание. Мир медленно накреняется. Он ловит чужую нижнюю губу своими, подаваясь вперёд на пару миллиметров. Ему едва ли удается удержать равновесие и не свалиться вниз. Все вокруг захватывает запах Сяо, голова кружится, и он не может даже пошевелиться. Все органы чувств обостряются, и заряды тока в этот раз бьют медленными, тягучими волнами. Это длится не дольше пяти секунд, когда все вдруг исчезает и снова становится холодно. Итэр нехотя размыкает веки. Перед ним все ещё стоит Сяо — божечки, это не сон?! — и беспокойно бегает взглядом от его губ к глазам. Улыбка на лице расцветает сама собой. Не желая терять ни секунды, от переизбытка эмоций Итэр просто утыкается носом в плечо Адепта и обхватывает обеими руками за шею. Он не прижимается слишком сильно, давая Сяо немного времени, чтобы привыкнуть или, напротив, оттолкнуть его. Но тот не делает ничего, — просто стоит столбом и, вроде, даже не дышит. — Ты можешь обнять меня в ответ, — бубнит Итэр в его одежду. И в этот же момент чувствует дрожащие ладони на своей спине, а в области ключицы — чей-то холодный нос. — Прошло уже много тысяч лун с тех пор, как кто-то касался меня так близко без намерения навредить. Итэр протяжно вздыхает и ловит пальцами бирюзовую прядку волос. — Поехали со мной на Фестиваль ветряных цветов в Мондштадт через пару недель? Я сплету тебе ещё сотни браслетов из астр. И обниму столько же раз. Сяо проводит носом по шее и аккуратно, будто боясь сломать, прижимает Итэра к себе. — Я подумаю над этим, обещаю. *** На горном пике чуть севернее горы Тяньхэн, посреди сплошных камней да безликой травы, растет одинокая глазурная лилия. Как она оказалась так далеко от города? Никто не знает, и ещё меньше людей видели ее лично. Но именно с этого места открывается особенно захватывающий вид на Ли Юэ, именно там встречали праздник Адепт и путешественником, и именно здесь Чжун Ли скорбит об умершей любви. — Гуй Чжун, дорогая моя подруга жизни. В каком бы виде ты не перевоплотилась на нашей земле, надеюсь, что ты увидишь, каким стал наш родной город. Мне часто не хватает твоего искреннего смеха и сладкого, как трель соловья, голоса. Спустя столько лет я научился жить дальше, храня память о тебе, как вечное сокровище. Но недавно в нашей жизни появился человек с таким же блеском в глазах, какой был у тебя. Он так же, как и ты когда-то, смог объединить вокруг себя совершенно непохожих людей, душой и телом вставая на их защиту. И мне хочется верить, что он так же пробился в сердце моего преемника, как это сделала однажды ты со мной.