Мы — не друзья

Лиён забрала поднос, наполненный едой, и пошла искать свободное место в столовой. Она миновала столик, где сидела Сора и её компания, не заметив за этим самым столиком Дживона. Он давно не появлялся в школе. Лиён не хотела вспоминать тот день, когда внутри неё что-то изменилось, изменилось не в лучшую сторону. Ночами ей снились кошмары. Дживон делал это снова и снова, вставлял в неё свои твердые большие пальцы. Лиён вскакивала среди ночи и плакала, зарывшись лицом в подушку. Она чувстволала горечь и обиду не на Дживона, а на себя. Ей нужно было вырываться изо всех сил, достать перцовый баллончик, который валялся у неё в сумке, кусать ему руки, царапать лицо, — сделать хоть что-то, чтобы не достаться ему. Но она не смогла. Страх был настолько силен, что сковал её по рукам и ногам стальными кандалами, и она, подобно узнику, не могла сделать и шагу. Лиён садилась на кровать и обращала взор на прозрачные занавески. В окнах Хисына густела темнота. Он спал. Лишь одна мысль о нем, вызывала слезы. Она хотела счастья, хотела, чтобы Хисын был её первым во всем, а она… она… Лиён вцепилась руками в подушку и вновь заревела. Чтобы успокоиться, она вспомнила, как Хисын поцеловал её, и улыбнулась. Сон пришёл к ней не сразу, но под утро она крепко уснула и увидела события давно минувших дней. — Лиён, поосторожнее, мне вообще-то больно, — говорил Хисын над её ухом. — Ох и досталось же мне в этот раз. Как же жжётся. — Терпи, — с улыбкой говорила Лиён. Вдруг её губы задрожали, лицо скривилось в печальную гримасу, и она заплакала, крепко приложив ватку, пропитанную лекарством, к кровавой царапине на груди Хисына. — Зачем ты это сделал?! Зачем?! Лучше бы сидел на уроке… — Сидел на уроке? Лиён, они хотели тебя изнасиловать! Чёртова Сора и её дружки, — выплюнул Хисын, убирая ладонь Лиён со своей груди. Как только он попытался встать, Лиён крепко схватила его за руку, впившись ногтями в упругую шероховатую ладонь. Хисын заглянул ей в глаза. В её взгляде бушевал океан боли. Он прикусил губу, поднял ладонь, чтобы утешительно погладить её по голове, но какое тут утешение?! — Это ведь Сора сделала? — спросил Хисын, опускаясь на стул. Лиён вновь взяла ватку и принялась обрабатывать царапины и кровоподтеки на его лице. Делала она это машинально, пытаясь тем самым успокоить себя, но плачь так и рвался наружу. Хисын добавил: — Твои волосы. Лицо Лиён осталось неподвижным, ни один мускул на нем не дрогнул. Хисын оглядел комнату хмурым взглядом, в ней не хватало света. На столике горела только маленькая лампа, подле которой лежала стопка учебников и тетрадей. Лиён усердно училась, достигала высоких оценок, несмотря на то, что почти каждый день её ждал ужас. Хисын стиснул кулаки. Как бы он хотел, чтобы Лиён так больше не жила! Чтобы ей не грозила опасность, чтобы она могла спать мирным сном, а не вскакивать по десять раз среди ночи. Хисын упёр взор в её лицо. Твёрдый взгляд, губы, стиснутые в тонкую линию. В чёрных глазах горит живительный огонь. — Лиён, слышишь меня? — сказал Хисын, придав своему голосу уверенности и характера. — Слышу. — Слушай внимательно. Лиён, когда ты закончишь школу, давай жить вме… Последние слова Хисына прозвучали как сквозь ватное одеяло. Лиён проснулась с мыслью, что это всего лишь сон, такого события припомнить она не могла. Кажется, её фантазия разыгралась или она уже настолько устала, что не может сообразить что было в действительности, а что являлось сном. Сквозь ледяную корку пробивались бойкие ручейки. В воздухе запахло весною. Хисын вышел на балкон, облокотился на перила и, закрыв глаза, набрал полные лёгкие свежего, морозного воздуха. Казалось, только вчера на крышах лежал снег. Окна дома напротив были ещё зашторены. Лиён спала. По выходным она спала долго, чуть ли не до обеда, если никаких дел у неё не было запланировано. Хисын достал телефон и взглянул на их вчерашнюю переписку: на ночь он отправил ей голосовое сообщение с поцелуем. Хисын раскрыл шкаф и достал из него чёрную футболку. Он отомстит за Лиён. У него не получилось сделать это на следующий же день после случившегося, но сегодня он сделает то, что обещал сам себе. Хисын надел неприметный спортивный костюм темно-серого цвета, надвинул на глаза капюшон и, пока родители спали, вышел из дома, бесшумно прикрыв за собой дверь. Выйдя за ворота, он остановился посреди узкой дорожки, проходившей между домами, взглянул на окна Лиён и мысленно сказал: «Теперь никто тебя не обидит». Хисын включил телефон, прокрутил вниз ненужные сообщения из разных групп и открыл переписку с другом. «Он в ресторанчике недалеко от школы», — гласило последнее непрочитанное сообщение. Хисын щёлкнул по нему и набрал: «Спасибо. С меня выпивка». Он пробежал пологую лестницу, ведущую вниз, к автобусной остановке. Небо было серым, облака сбивались в тучи, первые деньки весны обещали быть дождливыми. Хисын глядел на время, автобус запаздывал, но Хисыну нельзя было ждать ни минуты. Он бросился по улице, перепрыгивая заборчики и пробегая короткие лесенки, Хисын верил, что у него получится отомстить за Лиён, в своих мыслях он представлял, как изобьет Дживона до полусмерти, он вряд ли сдержится, увидев его, слишком много боли причинил этот человек Лиён. В голове Хисына проносился вопрос: можно ли назвать Дживона человеком. Это было животное, живущие мыслями о похоти. Хисын вспомнил, как они с Лиён принимали ванну. Он понял, почему она не хотела перед ним раздеваться. Это было не только потому, что она стеснялась показаться перед ним полностью голой, но и потому, что на её теле виднелись синяки и царапины, кровоподтеки на груди и укусы между ног. Когда они целовались, она едва заметно дрожала и сводила ноги под водой, Хисын отстранился, почувствовав соль на губах. Лиён отплыла к противоположной стене и скрестила руки на груди, она вся сжалась, превратилась в миниатюрную фигуру. — Лиён, ты боишься меня? — спросил Хисын, чувствуя, как немеет его горло и язык. — Нет, — отвечала тихо Лиён. — Лиён, пожалуйста, скажи правду. Ты ведь меня боишься? — повторно спросил он. — Я все приму. Скажи. Лиён поплотнее сжала руки на груди, хлюпнула носом, провела ладонью по лицу, размазывая слизь и сопли и заплакала. — Да, я боюсь тебя, — сказала она. — Мне хочется тебя целовать, но внутри что-то мешает, пугает… я вспоминаю Дживона… каждую ночью он снится мне… его пальцы в моей крови… Я… Я… не могу… Хисын догадывался, где именно целовал её Дживон, что делал своими пальцами, но думать об этом он не хотел: глаза резала боль, ком становился поперёк горла. Хисын резко дернул дверь на себя и очутился в ресторанчике. Воздух был пропитан стойким запахом рыбы и алкоголя. Дживона он нашёл сидящим за дальним столиком. Сидел он один. На столе стояли три бутылки соджу и пустые тарелки из-под лапши. Дживон подпирал кулаком щеку, а другой рукою листал соцсети. Взгляд его был затянут мутной плёнкой, он не обратил внимания на нового посетителя, который почему-то выбрал его столик. Посетитель протянул руку, взял стопку Дживона и налил в неё до краёв соджу. Только тут Дживон удосужился поднять голову и взглянуть на вошедшего. Хисын в один глоток выпил стопку и стукнул ею о стол. Он улыбнулся, потрепал Дживона по щеке. Тот пребывал в странном расположении духа. Лицо его было в одно время глуповатым и удивленным. Но тут это удивление сменилось ужасом. Он схватил со стола бумажник, сунул его в карман, попав поначалу за пояс штанов, и хотел было броситься с места, но Хисын остановил его жестом руки. — Хочу поговорить с тобой, — сказал он без доли эмоций в голосе. Дживон дрогнул и рухнул перед ним на колени, обхватил его ноги руками и заревел, умоляя сквозь слезы: — Прости, прости меня! Я больше не трону её. Обещаю. В тот день я был пьян, позволил себе лишнего, но я бы никогда… никогда не тронул Лиён. Хисын резко поднял его голову и захлопнул рот ладонью, схватил Дживона за шкирку и потащил вон из ресторана. Дживон обмяк, стал беспрекословным. Хисын бросил его в стену. Голова Дживона ворочалась то вправо, то влево, словно маятник, когда Хисын бил его кулаками по лицу, пачкая кожу в крови и слизи. Дживон хныкал и стонал от боли, извивался, Хисын пнул его в живот и отступил. — В следующий раз убью, — бросил он. Дживон вскинул голову и истерически захохотал. Хисын остановился в недоумении, сердце его тревожно забилось. Он заслышал невдалеке какие-то звуки, похожие на скрежет колёс по асфальту и рёв мотора. Он взглянул на Дживона, тот лежал, не двигаясь, ядовитая улыбка кривила его губы. В левой руке Дживон сжимал телефон. Экран его светится. Хисын распахнул глаза, осознав, что произошло, и скорее пустился прочь. Но убежать ему не дали. Трое крепких парней на мотоциклах окружили его и избили до потери сознания. Хисын очнулся спустя несколько часов в какой-то тихой бесприютной подворотне. Под ним лежали сбитые в кучу мусорные пакеты. Голова кружилась и болела. Хисын оперся рукою о пакет, с трудом поднялся и покатился с мусорной горы на дорожку. Идя домой Хисын думал, получилось ли у него отомстить? Что-то ему подсказывало, что все не так просто, Дживон не оставит Лиён. Ещё в тот день, когда Дживон целовал её под дождём, Хисын столкнулся с ним взглядами и увидел в его взоре безграничную тоску и заботу, два этих чувства смешались в нём. Быть может, он правда выпил лишнего, и чувства к Лиён, бушевавшие глубоко внутри, те чувства, которые он изо всех сил держал в себе, не давая им вырваться наружу, выбрались, охватили его сознание, и он уже не мог держаться. Но это не оправдывало Дживона. Он сделал Лиён больно и за это поплатился. Хисын, охая от спазмов в мышцах, кое-как доковылял до дома. Родителей в это время не должно было быть, это к лучшему, они не увидят во что превратился Хисын. Он боялся посмотреть на себя в зеркало, подозревая увидеть в нём размазанное в кровь лицо. Он спрятал лицо в капюшоне на случай, если мама окажется дома (она уходила на работу чуть позже отца), и вошёл. На кухне журчала вода. Хисын тихо выругался, скидывая кроссовки в прихожей, и пошёл в ванную, дабы поскорее смыть кровь и полностью вымыться. — Хисын, я на работу. Обед, если что, в холодильнике, — сказала мама, появившись из кухни. Хисын, не оборачиваясь к ней, щёлкнул выключателем и открыл дверь ванной. — Хисын, что с тобой? Куда это ты ходил? Мама глянула на его руки, вымазанные кровью. Глаза её расширились, она схватилась за сердце и стала оседать на пол. — Мам, все хорошо. Я с велосипеда упал, — спокойно сказал Хисын. — А куда ты ездил? — К другу. — Так рано? — Да. Хисын понимал, что мама волнуется за него, но в настоящий момент, он не хотел ей показываться, не хотел, чтобы она волновалась ещё больше, и уж тем более выпытывала у него настоящую причину: куда и зачем он отлучался. Он прошёл в ванную и встал под душ. Дорожки крови потекли по белой поверхности, стекая в круглое отверстие. Хисын стискивал зубы, когда горячая вода обдавала открытые раны с сочившейся кровью. Ему было не привыкать, но жгучая боль заставляла его шипеть и содрогаться. Он обтерся полотенцем, открыл дверь и увидел маму. Она не ушла. Она ждала его, сидя на маленьком диване в прихожей, и кусала ногти. Увидев Хисына, подлетела к нему, крепко взяла его лицо в руки и зарыдала. Хисын склонил голову, поглаживая маму по голове. — Мам, все хорошо, — повторил он то, что говорил много раз, учась в школе. Странное чувство стиснуло его сердце: словно он снова оказался в школе, снова защищал Лиён. Казалось, этому не было конца. Он всегда будет её защищать. Хисын поцеловал маму в макушку и сказал: — Я хочу побыть один. — Тебе принести лекарства? — спросила она, подымая заплаканное лицо. — Не нужно. — Я буду дома. Если что-то понадобится, зови. Хисын улыбнулся. — Не нужно прогуливать работу из-за меня. Я уже давно не ребёнок. — У меня сегодня выходной. — Мам, иди на работу, — мягко сказал Хисын. — Я больше никуда не пойду. Полежу в комнате, а потом буду делать уроки. Он крепко обнял маму и отпустил. Хисын пролежал час, мучаясь от боли, сбил под собой одеяло, вставал несколько раз, чтобы попить воды, но боль никуда не уходила. Он уже не различал, что с ним происходит. В голове кружили какие-то мысли, из которых он не разбирал ни одну, все было будто в тумане. Телефон издал дребезжащий звук. Хисын нажал на кнопку и увидел сообщение от Лиён. «Я зайду?» Только не она. Он не желал, чтобы Лиён видела его в таком состоянии. Она точно обо всем догадается, только взглянув на него один раз. Но ему хотелось, чтобы она пришла и просто посидела с ним. Мысли о ней уже делали его состояние лучше. Он набрал одно лишь слово. «Приходи». Через десять минут раздался дверной звонок. Хисын, согнувшись, прошаркал в прихожую и отворил дверь. Лиён в теплом платье песочного цвета и лёгкой курточке стояла на крыльце. Её лицо озаряла счастливая улыбка. Губы Хисына непроизвольно потянулись вверх, но боль не позволила ему улыбнуться в ответ, да и Лиён больше не улыбалась. Она глядела на него с непониманием и тревогой во взгляде. — Ты… Что ты сделал? — спросила громко она. Голос её наполнился слезами. — Я жив, так что не о чем волноваться, — сказал Хисын. — Прошу тебя, не плачь. Я этого не вынесу. Лиён сильно вдохнула носом и выдохнула ртом. Она успокоилась. — Полежи со мной, — сказал Хисын. — Мне сейчас очень больно. Они лежали в его кровати, глядя в потолок. Лиён сцепила пальцы на груди и думала о своём сне. Ей казалось, что он отчасти сбылся. — Ты ходил к Дживону? — спрашивала она, не поворачивая головы. — Да. — Это было опасно. — Согласен. Но если бы я ему не отомстил, совесть бы замучила меня. Ведь я не сдержал своё обещание: всегда защищать тебя. — Даже если сильно хочешь, не всегда получается быть рядом. Это невозможно. Как и невозможно предугадать свою судьбу, — грустно сказала Лиён. — Мне сегодня приснился сон. Ты спас меня от хулиганов и нахватался царапин. Я была очень благодарна тебе за помощь. А ещё в конце сна ты сказал одну важную фразу. Лиён повернула голову и сказала: — Хисын, давай, когда я закончу школу, будем жить вместе? Мурашки побежали по его телу, кровь прилила к щекам. Хисын сглотнул вязкую слюну, повернулся набок, превозмогая боль, и ответил: — Я согласен. Он улыбнулся. Его лицо стало спокойным. Лиён потрогала пальцами его шершавые губы, вынула из кармана платья гигиеническую помаду и смазала ею губы Хисына. Потом приблизилась к нему и осторожно обняла. — Хисын, а что бы ты хотел в наш первый раз? — вдруг спросила она. — Ты хочешь знать? Не думаю, что сейчас лучшее время для такого разговора, — сказал Хисын, поглаживая её по спине. — Расскажи, прошу тебя. — У меня слишком извращенные фантазии, — сказал он с улыбкой. — Но я бы хотел сделать это перед зеркалом. Но тебе не обязательно потакать моим желаниям. Лиён уже представила в ярких красках, как Хисын раздевает и целует её, а она смущенно поглядывает в большое зеркало в его комнате, а потом сама его раздевает и целует… — Лиён, ты уснула? — со смешком спросил Хисын. — Ты прав, сейчас не время о таком говорить. Однако твоя идея мне нравится, — сказала она ему в плечо. — Но я все ещё немного боюсь твоих прикосновений и думаю, что испорчу нам удовольствие. — Давай немного подождём. Я хочу, чтобы ты поправилась. А пока мы можем попробовать что-то другое, дабы привыкнуть друг к другу. — Что например? — Петтинг. Лиён отстранилась. — Прямо сейчас? — спросила она. Хисын засмеялся, глядя на её красное от смущения лицо. Он положил руку ей на затылок и привлёк на свое плечо. — Скажи, когда захочешь моих прикосновений. Лиён тихо кивнула, закрывая глаза. Она верила, что у них точно все получится.