Клинч

      Тэхён возвращается домой ближе к пяти часам вечера, до этого торчав в тихой библиотеке около двух, ведь необходимо было переписать доклад, что в своей комнате сделать просто не удастся. В родном доме, где родился и вырос омега, тихо не бывало никогда, хотя из всех живущих там шумела только младшая сестра. Юнги обычно либо спал в своей спальне или на диване, либо находился на работе, практически не появляясь на глаза родных. Тэхён тратил время на учебу, а всё остальное на сестру и домашние дела. А делать приходилось много: стирка, уборка, глажка, сходить за продуктами, приготовить ужин, вынести мусор. Были моменты, когда младшая брала на себя часть домашних дел, но это ни капли не снимало с плеч тот груз ответственности, который приходилось нести в свои 19 лет молодому парню.       Омега привык к своей жизни, отличаясь от сверстников тем, что не ходил по клубам, альфам, примерно учился и никогда-никогда не молчал. И если его прямолинейный брат пользовался каким-никаким уважением других к себе из-за своей сущности альфы, то Тэхёна не любила, кажется, половина Сеула. Парень всегда высказывался открыто, не боясь получить по шапке. И он получал свою долю от одногруппников и других студентов, потому что его мнение и виденье мира часто затрагивало неприятные и щекочущие темы для других. Шатен спокойно отказывал людям; говорил при встрече, что не желал общаться; отвечал недовольным девушкам и парням их же грязными словечками, на что обычно схватывал или по морде и в живот, или волну хейта.       Ким старался из раза в раз не замечать других, делать вид отстранённого и холодного человека, терпеть провокации, но выходило из ряда вон плохо. Он тоже человек и тоже может чувствовать, поэтому, оставаясь один на один со своими мыслями, парень давал волю слезам, позволяя накопившемуся выплеснуться огромной волной и затопить пространство вокруг него.       Дома обычно ждали другие сюрпризы. Мама уже как 6 лет приросла к бутылке. Пить ежедневно ей не давала работа, на которую она ходила даже с перегаром и долбящей головной болью, но на выходных и праздниках уже по расписанию напивалась. В такие дни Тэхён старался уводить младшую Джису из дома на прогулки. Они долго могли сидеть в кафе или просто гулять по городу, а когда возвращались домой, ночевали в одной комнате. Пьяная Чен была очень буйным человек, либо просто пристающая к детям, либо затевающая скандалы, отчего по дому чаще всего летала посуда.       Происходящее по выходным было привычным уже для каждого члена семьи, но до такой степени обидным за свою несчастливую жизнь. И если Тэхён с Юнги ещё лет 13 назад видели счастливое детство, жили, как обычные дети, то их младшей сестре не повезло. Она родилась и выросла в семье проблемной, где очень часто дети просыпались в школу из-за скандалов родителей, а из дома выходили гулять не потому что хочется, а потому что находиться там было невыносимо.       – Я дома, – кричит с порога Тэхён. Он быстро стягивает кроссовки, в коридоре оставляет рюкзак с книгами, а сам проходит в дом. Прислушивается. Подозрительно тихо.       Первое, что его встречает, так это кухня, из которой отчётливо несёт запахом спирта. Заглянув в темную комнату, омега сначала пытается прищурился и что-нибудь разглядеть так, но после всё же щелкает по выключателю. На обеденном небольшом столике стоит две бутылки соджу, одна из которых абсолютно пустая и наверняка сухая, а вторая почти законченная. Брезгливо поморщившись, Ким выкидывает бутылки в мусорное ведро, наплевав на возможность быть обложенным матом за то, что тронул святые 350 грамм.       Парень смотрит на рассыпанную соль на столе, надкусанный огурец, а затем принимается заворачивать рукава белоснежной рубашки, которую сегодня встал гладить на 10 минут раньше обычного. И если другие студенты приходят домой или в общежитие, решая отдохнуть, то Тэхён сейчас будет разгребать то, что мать сделала примерно за час пьянки.       – Думала, что это она вернулась, – признаётся Джису, застрявшая в проёме. На ней приятного серого цвета футболка и чуть темнее шорты. Девчонка сама по себе не сильно высокая, хотя брат-омега отличился, вымахав под 180.       – Давно она? – парень выкидывает в мусорное ведро крошки и крупицы соли, собранные со стола. Вздыхает, потому что устал, потому что замучили.       – Пару часов. Минут 40 назад упёрла куда-то. Надеюсь, она больше не вернётся. Джису уже давно для себя решила, что к родной матери она никаких тёплых чувств не имеет. Она не видит материнского тепла, не слышит признаний в любви, не получает долгожданных объятий. Мать либо на работе пропадает, либо тянется за очередной чикушкой, кажется, позабыв, что у неё есть дети, которым следовало бы уделить внимание. Ничего. Всю ответственность за воспитание младшей сестры взяли на себя два брата. И хотя Тэхён ещё сам совсем ребенок, он многому научил Джису, а сейчас продолжает совершенствоваться. Юнги в основном помогает в финансовом плане, поэтому дома его не дождешься. С одной стороны обидно, потому что брата почти не бывает дома, а с другой...денег у них не так много.       – Ужинала? – коротко и ясно.       Парень поворачивается снова к сестре, окидывая её читающим взглядом. Младшая честно качает головой, подойдя к холодильнику. Она достаёт тарелку с кимчи, мясо и рис, и пока брат уходит переодеваться, сама разогревает еду. Из открытой форточки доносится шум машин и веселые крики молодежи. Раздражает. Джису, подойдя к окну, выглядывает в него, а потом с досадой задвигает рамы и рывком завешивает шторы.       В груди просыпаются до этого момента затерявшиеся чувства – ненависть к миру, потому что другие живут лучше; ненависть к себе, потому что ничего не можешь сделать со своей жизнью; тоска по теплым рукам мамы, которых она уже несколько лет не чувствует; грусть, потому что жизнь – не сахар. Это всё просто ужасно несправедливо. Порой подростку так хочется прижаться к маме, почувствовать себя в безопасности, но в их случае Джи от матери бежит, бежит далеко, не глядя назад, не зная, что её ждёт впереди и с одной только мыслью «не догонит». Она плачет, когда дома никого нет, просто потому что устала. В школе соревновательный дух между каждым учеником, нагрузка бешеная, дома мать бухает, но спасибо судьбе за то, что рядом есть два старших брата, которые сестрёнку оберегают, как могут. Да и сама Джису очень бойкая. Если бы была возможность, она бы занялась тхэквондо или боксом. Но такой возможности нет, мать зарабатывает не так много, чтобы тратиться ещё и на хотелки ребенка. Все это прекрасно понимают.       – Уроки сделала? – появляется в дверном проёме Тэхён. На нём висит растянутая белая футболка, которая от времени уже нихрена не белая, а длинные стройные ноги прячутся под мешковатыми трениками.       – Нет. Я завтра не пойду на занятия, – отзывается девушка, усаживаясь за стол. Она ловит на себе вопросительный взгляд и слегка улыбается.  – Живот болит. Ты понял.       Закатив глаза, старший падает на стул рядом с сестрой. Он смотрит на стол, на еду, подмечая для себя, что они не так уж и плохо живут, потому что в доме тепло, учатся они хорошо, еда всегда есть. Единственное – здесь нет хорошего современного ремонта. Обои в некоторых местах ободраны, плитка в кухонном фартуке постепенно отваливается, мебель старая и пошарпанная, а еле живые половицы скрипят. Ладно, Тэхён заработает и сделает ремонт когда-нибудь.       – Я завтра рано ухожу.       – Ты не поедешь на автобусе? – удивляется Джи.       Ким на вопрос почему-то натянуто улыбается. Не поедет.       – Нужно сэкономить, – слишком буднично заявляет шатен, хотя какие там траты на общественном транспорте, он даже не в метро ездит. – Вечером буду на смене. Вернусь к 10.       Они поднимаются в комнату к Тэхёну и там какое-то время лежат на одной кровати в обнимку, пересматривая «Хатико» на стареньком ноутбуке.  Джису уже под конец фильма рыдает, утирая слёзы пододеяльником, а парень тем временем разглядывает стены в комнате. Его комната больше была похожа на творческую мастерскую. На рабочем столе развалились различные баночки и тюбики с красками, новые и старые кисти, у стены стоял мольберт с незаконченной работой, а на стенах были развешаны рисунки: обычные 5-тиминутные зарисовки, портреты родных, незнакомцев, пейзажи и просто непонятная фигня. Последнее он рисовал крайне редко, чтобы заставить свой мозг фантазировать. Тэхён любил рисовать, он ни в чём кроме рисования своего смысла жизни не видел. Парень чувствовал себя живым, когда мог показать весь спектр чувств на рисунке, а не словами.       Уже через 5 минут сердце разрывалось и у старшего. Он смотрел на титры, слушал вой сестры, которая уткнулась лицом в подушку, а сам тихо шмыгал носом, пуская немые дорожки слёз по щекам. Трагедия четвероногого друга человека и его преданность поражали. Люди бы никогда так не смогли. Это очень печалит.       Ещё пару минут поплакав, парочка успокаивается. Тэхён смотрит на время, понимает, что вставать ему рано, поэтому принимает решение лечь прямо сейчас.       – Тебе оставить таблетки на тумбочке? – косится парень на кровать, на которой лежит сестра, а сам убирает ноутбук, чтобы тот не спал с ним в одной кровати.       – Да, было бы неплохо. И бутылку воды, я вряд ли схожу вниз.       Джису спрыгивает с постели, желает спокойной ночи и уходит в комнату напротив.

***

      «Слышь, Ким Тэхён», – доносится из-за спины. Голос безумно знакомый. От осознания того, что он в очередной раз попал в неприятности, омега лишь вздыхает, разворачиваясь к зовущему его на пятках. Его взгляд остаётся каменным, неподвижным, холодным, как Арктика. Если бы не желание Тэхёна рисовать и посвятить всю свою жизнь искусству, он бы обязательно стал актером. На самом-то деле под занавесом пофигизма и смелости скрывается липкое волнение, чувство тревоги и приближающейся скорби, ведь нос ему наверняка сегодня сломают.       Перед парнем вырастает два высоких силуэта. Эта парочка защитников главной сплетницы университета хоть и не является КМС по боксу, но прекрасно знают все: с их кулаками знакомиться максимально неприятно и больно. И Ким это тоже знает, вот только менять свою точку зрения; брать слова, которые невозможно вернуть, назад; а после ещё и унижаться, подойдя с извинениями, он не намерен. Шатен слегка, совсем незаметно дёргается, но сохраняет спокойствие, будто не его сейчас смоют в унитаз; точнее смоют то, что от него останется.       Хоть альфы и выглядят устрашающе, Тэхён в своих пропорциях ни капли не уступает: широкие плечи, высокий рост, длинные ноги и пальцы, единственное, что его отличало – еле заметный запах апельсина и корицы.       Ким задумывается, сможет ли он ответить этим типам или придётся удерать. Не успевает хорошенько подумать.       – Понимаешь, тут такая проблема: ты обидел Джину. Пойдёшь и сейчас же извинишься, – подаёт голос один из "черных коллекторов".       – А в ноги мне не поклоняться ей, случайно? – дерзит омега. – Вы хоть раз глаза раскройте и гляньте на ситуацию со стороны. Она нагло скатала проект из интернета и получила высокую оценку, тем временем как остальные своим добросовестным трудом и рядом не стояли. Хотя, о каких глазах я говорю. Они у вас до конца света будут в жопе. Так надёжнее.       Тэхён, ты дебил. И не может же язык никогда прикусить. Он выглядит так же возмущённо, как Жириновский во время своих публичных выступлений. Вообще-то потрясающий человек, с котором согласны не все. И все несогласные будут кричать, что тот псих, неадекват и несёт чушь. Так повелось в нашем мире. Обидно.       Тот альфа, что слегка повыше, вышагивает навстречу Тэхёну и хватает одной рукой за воротник белоснежной рубашки. Хватка становится с каждым мгновением сильнее, пока разгневанный четверокурсник выпускает пар из раздымающихся ноздрей. На дне его глаз читается злоба, а у Кима там ничего нет. Точнее, у него там прячется страх, но никогда дикому зверю нельзя показывать, что ты боишься, иначе он будет этим пользоваться. Вот и омега следует этому совету, полностью отключив эмоции.       Когда прилетел первый удар в живот, понять не получилось, но ощутить Тэхён ощутил эту силушку богатырскую. Кричать смысла никакого нет, плакать тоже, как и звать на помощь. Всем давно плевать. Вам тоже наверняка было бы плевать. Пачкать руки за чужую жопу никто в здравом уме не будет. Стоит только об этом подумать, как хочется плакать, но вместо этого шатен рвано выдыхает, прикусывая щёку изнутри.       – Щенок, – выплевывает слова, словно яд, альфа. Глаза его блестят от злости, а у Кима от удерживаемых слёз. – Тебя разве не научили извиняться родители? Мы научим. В следующий раз будешь думать своей тупой головешкой.       На всеобщее удивление, омегу отпускают. Парни переглядываются между собой и отходят, быстрыми шагами ретируясь в соседнее крыло. Ким с этого момента прекрасно понимает: рождённый бегать пизды не получит, но куда более важно перефразировать это: рождённый пиздить, бегать не будет. Как говорится «хочешь пиздеть, умей пиздить», этого он, к сожалению, не умеет, но стоит научится.

***

      Ким после учебы вместе с рюкзаком, заполненным тетрадями и парой небольших листов акварельной бумаги, чтобы закончить свои работы дома, трясется в душном автобусе, желая добраться до места работы. Добирается, к слову, быстро. Взгляд цепляется за цветастую вывеску кафе, пока пальцами омега неосознанно сжимает лямки рюкзака и спешит к пешеходному переходу.       В небольшой подсобке, где лампочка из последних сил, уже на своих последних вздохах выдаёт свет, Ким переодевается в форму, проверяет телефон на предмет отсутствия каких-либо сообщений, а после выходит в коридор, двигаясь к залу.       Кафе где-то в центре города пользуется средней популярностью у корейцев, предлагая посетителям самые разнообразные блюда. Это смахивает на приятную забегаловку. Однажды владелец этого чудного места хотел переоборудовать зал, предоставив возможность людям самим жарить мясо на гриле, но потом откинул эту идею и просто сделал ремонт.       – Ким Тэхён, тебя к 3-ему столику, бегом, – говорит невысокая женщина, встав у стойки заказов. Девушка напоминала квокку или какого-то хомяка в лице, но на вид была очень даже неплохо сложена, а длинна ног компенсировалась шпильками.       Мазнув по первому залу взглядом и по посетителям за столиками, омега хватается за блокнот и ручку, поспешив к столику, где одиноко сидел молодой мужчина. Остановившись напротив посетителя, Ким учтиво поклонился.       – Эспрессо и какой-нибудь сэндвич, но без салата, –  делают заказ, а Тэхён не понимает, это гром гремел или у притягательного мужчины настолько приятный, но в то же время глубокий и резкий голос.       Быстро все записав, шатен срывается с места. Доставив заказ на кухню, Ким принимается уже из-за стойки разглядывать незнакомца, пока его не ловит Хёна.       – Прохлаждаешься? Иди работай.       И он слушается, уходя в зал, пока в мыслях перебирает лицо незнакомца.       Но не успевает он вернуться и отнести заказ, как этот самый незнакомец недовольно хмурит брови, оценивающим взглядом пройдясь по непутевому официанту.       – Я что заказывал? – интересуется мужчина.       От одного только голоса омеге хочется зарыться в паркет, а пытливый взгляд на себе добивает. Приходится вспомнить заказ, сделанный 10 минут назад.       – Сэндвич с салатом.       – Без салата.       Дай Бог тебе здоровья, Ким Тэхён. Кто-нибудь обязательно бы назвал его неудачником, а парень спорить и не будет. Только не понимает одно: как можно было перепутать заказ? Дурак. Шатен тянет руки к тарелке, желая взять, унести и попросить повторно переделать, но его останавливают со словами «я поем, спасибо».

***

      Домой Тэхён возвращается без особого желания ближе к 10 вечера. Юноша сразу бредёт в свою комнату, где скидывает со спины рюкзак, а затем отправляется на поиски сестры. Найти ее не составило особого труда. Всего навсего нужно было зайти в соседнюю комнату. Там, укутавшись в одеяло, лежал маленький сонный комочек. Картина умиляла, поэтому, решив для начала что-нибудь приготовить, Тэхён оставил сестру досыпать, а сам спустился вниз на кухню.       Матери на горизонте видно не было, та обычно в эти дни выходит в ночную смену. Возможно, так даже лучше. Иногда Тэхён думает: почему именно они? Никто ответа на этот вопрос не предоставил.       «Как давно ты вернулся?» – раздается сзади.       Парень чуть не подпрыгивает, стоит услышать голос, ведь до этого в доме было абсолютно тихо за исключением кипящего масла в сковороде. Развернувшись, Ким смотрит на сестру, которая выглядит слегка болезненно после долгого сна. Улыбка сама просится на лицо, а омега и не запрещает. Улыбается, а ему улыбаются в ответ.       – Я только пришёл, решил тебя не будить. Как себя чувствуешь? – закинув две пачки рамёна в кастрюлю, интересуется шатен.       – Я сожрала пару таблеток обезболивающего. Так что всё в порядке.       Девчонка увлечённо заглядывает за спину брата, а после садится за стол. Вообще-то чаще готовит Джису, но любовь брата к ней исчисляется вкусными ужинами вместе.       Тэхён тем временем не находит лучше момента, чем спросить:       – Как думаешь, лучше ушу или тхэквондо?       – Бокс, – отзывается девушка.       – Бокс? Не подумал об этом, – омега вспоминает все увиденные за свою жизнь турниры по боксу, где бьют злые дяди друг друга так, что второго уносят на носилках. Становится жутко.       – А ты о чем-то думал?       Джису за столом напрягается, щурит темные, словно горький шоколад, глаза, а руками крепче держит одеяло.       – Ну, я хотел научиться драться, – совсем тихо произносит парень, поставив на столе две тарелки с вкуснопахнущей лапшой.       До этого что-то подозревающая сестра чуть ли не открывает рот. Вот это шок-контент. Брюнетка внимательнее изучает лицо брата и, удовлетворившись в правдивости слов, хлопает в ладоши. Джису роняет одеяло на стул, а сама, подобно слэшу из вселенной DC, летит на второй этаж за ноутбуком и так же быстро спускается.       Подросток штурмует сайты в поисках нужных секций, а когда находит одну из них, довольно вскрикивает, обращая на себя внимание сидящего напротив Тэхёна.       – 12 тысяч вон не так уж много для тренера, который там работает, – удивлённо произносит девушка.       Тэхён заглядывает в ноутбук, но заметив открытую вкладку сайта, немного пугается и садится на своё место.       – Покупаем абонент. Данные карты диктуй.

***

      После ужина Тэхён, сидя за мольбертом, испачканом в акриловой краске, поверить не может в то, что действительно согласился на авантюру сестры взять абонемент в зал на курсы бокса. То, чего так боялся парень, будет происходить с ним. Омега уже пролистал все возможные форумы, прошерстил сайты на наличие хоть каких-то конкретных данных по поводу поведения бокса и силы удара, с которой его будут бить уже завтра на тренировке, но ничего особенного не нашел, а если и находил, то всё строго относилось к альфам. Это что значит? Омеги не занимаются боксом? Тэхён, видимо, исключение. Да и омегой его назвать сложно. Он среднестатистическая бета с запахом. Но суть то в том, что его завтра убьют, а об этом никто даже не узнает. Ладно, лучше погибнуть на первой тренировке, чем от университетских хулиганов или пьяной матери.       Руки рисовать так и не доходят. Сначала шатен около получаса сверлит белый лист взглядом, потом пьёт чай, потом ходит по комнате, разглядывает рисунки на стенах, перестилает кровать, потому что ему показалось, что на ней крошки, а после ещё раз садится за мольберт, но и в этот раз ничего не получается кроме быстрого скетча на куске старых обоев, которые валяются в его комнате ежедневно. Этакий творческий беспорядок. Зато в этом месте создаётся много прекрасного, ну как, Тэхён не может назвать свои работы прекрасными, зато другие с удовольствием ему об этом говорят. Но лучше бы они молчали.       Ким смотрит на рисунок, выходящий из-под его карандаша, и груснеет. Образ отца постепенно стирается из памяти, Тэхён забывает его голос, а от этого больно и досадно. Но больно не только из-за потери близкого человека, а потому что этот самый человек унес и другие жизни, вылетев на встречку. Он всех подробностей той аварии не знает, но помнит, как мать тогда причитала: «зачем ты пил, дурак?». Стыд не покидал на протяжении года каждого члена семьи погибшего мужчины. Их отец и муж – убийца. Больно, обидно, досадно. Дело заведено не было, сажать было некого. И пусть лучше будет так, чем как-то иначе. Сейчас Тэхён лучше себя не чувствует, только не всопимнает об этом 24/7, как 5 лет назад.       – Чёрт, – шипит парень и откладывает художественные принадлежности в сторону, потому что время перевалило за 4 часа ночи, а вставать ему к 6.