Клинч

      Из-за ночной бессонницы под утро Тэхёна клонило в сон. По утру, не встретив никаких препятствий в виде пьяной матери, парень залил в себя две чашки кофе, но тот совсем никакого эффекта не принёс. То ли кофе оказался палёным, то ли Ким безумно уставшим. Желание было одно – завалиться обратно на кровати и никуда не идти, но он так не мог, потому что учёба – святое, работа – необходимое, а первая тренировка по боксу – а тут нечего добавить. Первая тренировка немного волнует, заставляя предвкушать вкус крови во рту и боль после чужих ударов по лицу, однако, Тэхён не боится, уже ни раз схватывал.       Ким разбивает прямо в сковороду два яйца, туда же наливает молока и мешает получившуюся смесь вилкой. Сковорода старая, пошарпанная, обгорелая, терять ей нечего. На кухню, унюхав запах кашеварения, вылезает из своей берлоги Джису, внимательно изучая сосредоточенный вид брата, а после прыгая на стул. Девушка тянется к полупустом у стакану с соком, который был оставлен вчера непонятно кем, скорее всего вернувшейся матерью, а сама хмыкает и принюхивается на предмет в нём алкоголя. Чисто, пить можно.       – Боже...Джи, ты из меня заику сделаешь, – застывает омега возле плиты, обернувшись к столу. Он не слышал, как вошла сестра.       – Я, конечно, не Боже, но для тебя могу им быть, – подмигивает девушка и тут же заливается громким смехом, пока Тэхён не улавливает сути сказанного. –Кстати, у кого-то сегодня первая тренировка. Порви их всех. Уже сплю и вижу, как буду говорить обидчикам, что мой брат – Майк Тайсон.       – Тебя кто-то в школе обижает?       Тэхён изучает сонный вид Джи и слегка приподнимает уголки губ в улыбке. Его сестра – ангелочек.       – Обижает? Блин, это ты меня сейчас обижаешь. Последнему пацану из параллели я сломала нос на физкультуре, потому что он попал в меня мячом.       Забудьте. Его сестра – дьявол. Ей даже заниматься никаким боксом не нужно. Такое чувство, будто родилась она уже с навыками бойца элитного спецназа.       Закатив глаза, Ким отворачивается к готовому завтраку в сковороде и раскладывает омлет по тарелкам. Они сидят молча до тех пор, пока шатен не смотрит на время и понимает, что может опоздать на первую пару. Взвизгнув, Тэхён запихивает в рот остатки омлета и на ходу пережевывает. Накинутая на плечи кофта падает на пол, пока юноша летит к дверям. Быстро подняв вещь, омега прощается с сестрой и вылетает на улицу.       Сегодня солнце подозрительно припекает с самого утра, поэтому взятая кофта бессмысленной тряпкой покоится на руке у омеги. Киму приходится пробежать чуть ли не марафон до института. Конечно, марафон было преувеличено. Он бежал секунд 10, после ещё минуту шёл пешком, пытаясь отдышаться. Уже в здании Тэхён привел свой дыхательный аппарат в норму, улыбнулся проходящим преподавателям и поймал на себе пробирающие до дрожи взгляды Джины и её борцовских собак. Шатен хочет вывернуться наизнанку от нескольких пар глаз, направленных на него, но приходится терпеть и быстро шагать к аудитории, где будет проходить первая пара.

***

      – Ким Тэхён, – говорит мужчина в возрасте, встав за спиной омеги. Он внимательным взглядом осматривает получившийся натюрморт, пока крутит длинный ус.       – Что такое, сомбе?       Глянув на студента, преподаватель ещё раз оценивающим взглядом пробегается по картине. Тэхён невольно вздрагивает. – Пусть яблоко задышит, оно у тебя мертвое. Можешь съесть кисточку, рисуй пальцами. Души в твоей работе я не вижу, – отчитывает мужчина и оборачивается к другим студентам.       Прошептав себе под нос что-то по типу «старый чёрт, катись в ад», Ким поднимает голову к натянутому холсту, понимая, что ничего уже не исправит: он не видит ошибок и совершенно не знает, почему к нему привязались. Достав из кармана поношенный мобильник, омега смотрит на время и, убедившись в том, что пара подходит к концу, открывает диалог с братом. Быстро настрочив сообщение старшему с просьбой вернуться сегодня домой, чтобы не оставлять Джису одну, Ким прячет телефон и возвращается к созерцанию своего шедевра. Видит Бог: он Ван Гог или Пикассо.       Как только пара заканчивается, Тэхён летит вниз по ступеням. Цель первая: избежать столкновения с кучкой безбожников, которые начистят ему хлебало при первой же возможности. Цель вторая: дозвониться до Хёны и предупредить об опоздании, ведь сегодня у него первая тренировка!       И если проблем с избежанием пыток на сегодня не возникло: он быстро добрался до выхода с территории учебного заведения и так же быстро перешагнул за ту сторону ворот, то до Хёны дозвониться с первого раза никак не получилось. Если не ошибается, только после 3 звонка эта мадам ответила. Пришлось соглашаться на целый рабочий день в воскресенье, чтобы и денег не терять, и как-то устаканить своё положение.       – Здравствуйте. Где я могу найти зал для занятий боксом? – подойдя к стойке регистрации, поинтересовался омега. Он мялся у входа, пару секунд обдумывая, что спросит у администратора.       – Добрый день, – девушка за стойкой мило улыбнулась и взглянула на часы, висящие прямо над её рабочим местом. – К кому вы пришли на тренировку?       Тэхён поднял уголки губ в глупой улыбке и попытался вспомнить: к какому тренеру его сестра брала абонемент. Не хотелось показаться каким-то невеждой, но сейчас выглядел он именно так.       – Чон..       – Чонгук? – помогла девушка.       Омега активно закивал, вспомнив наконец имя будущего тренера. Ну как же его можно забыть! Джису говорила, что тот какой-то важный пельмень, удивлялась тому, что он забыл среди обычных смертных, и просто восхваляла этого мужчину. А Тэхён тем временем думал и не понимал, что его ждёт дальше.       – По коридору прямо и налево. Там есть раздевалка и душевые, если понадобится.       Поблагодарив за помощь в поисках "сокровища нации", шатен набрал в лёгкие побольше так необходимого сейчас воздуха и отправился по заданному маршруту, петляя в коридорах. Долго ходить не пришлось, он достаточно быстро нашёл нужный зал, из которого почему-то совсем слегка пахло горячим металлом. Заглянув в зал и никого не обнаружив, Тэхён проходит дальше и оказывается на мягком резиновом покрытии среди доселе незнакомых мест.       На стенах в одинаковой отдаленности друг от друга висело около 10 огромных боксерских груш на килограмм 100, если не больше. Помимо них на стенах были вывешены плакаты, а время от времени встречались непонятные подушки квадратной формы, похожие по своему строению на грушу. У стены стояло две скамейки, на которых невозможно было нормально посидеть из-за их узости. Ничего, на полу тоже можно сидеть. Большее впечатление на парня произвёл ринг, стоящий в самом конце зала. Их было два, стояли они, будто приглашая залезть и попробовать. Но стоило подумать над тем, как его сегодня будут бить, желание туда залезть как-то само пропало.       От дальнейших раздумий и нагнетания парня избавил неожиданно вошедший в зал уже знакомый мужнина. Это его заказ тогда перепутал Тэхён. И если омеге стало стыдно, то незнакомец его либо не вспомнил, либо ему действительно почти не было дела до этого.       – Здравствуйте, – громко поздоровался Ким, так и застряв у ринга.       – Привет.       Мужчина особо не обратил внимание на гостя. Он сосредоточено писал что-то в телефоне, уже будто по инерции отходя от стены к другой, где стояла небольшая колонка. Одет он был в одно время просто, но со вкусом. Серые спортивки, заправленная а них широкая футболка и черная шапка. В спортзале было прохладно, это Тэхён заметил сразу, но чтобы ходить здесь в шапке...немного странно. Омега за разглядыванием незнакомца не заметил, как в зал начали подтягиваться и другие. Среди всех присутствующих, а их было ближе к 5 вечера очень много, были как 15-тилетние подростки, так и совсем взрослые мужчины. И все были более менее физически подготовлены, что не скажешь о Киме: одни кожа да кости.       – «Построились», – прозвучало в помещении.       Тэхён пару раз хлопнул длинными ресницами, а после и сам встал в строй где-то в середине. Он смотрел то в пол, то в стену, то рисовал на шведской стенке невидимые узоры, лишь бы не разглядывать подошедшего молодого тренера. Стыд за сделанное ранее брал свое. Ему хотелось зарыть голову в песок, а можно и в пол, прямо здесь. Сосредоточиться не получилось, тренер начал давать команды.       – По порядку номеров рассчитались.       Омега пропустил весь счёт, забравшись куда-то глубоко в себя, и, только когда последний парень сказал «40, расчет окончен», Тэхён вернулся в реальность.       Глаза всё так же смотрели в пол, а руки мяли спортивные штаны.       – Здравствуйте, – заговорил альфа. Он ещё раз быстрым взглядом осмотрел всех и скрестил руки за спиной. – Меня зовут Чон Чонгук, я теперь ваш тренер. Среди вас есть те, кто занимается давно, но очень много новичков. Если вы пришли просто посмотреть и работать не собираетесь, то сразу можете уходить отсюда. Запомните: бокс – не балет, здесь нужна работа. Разошлись друг от друга на 2 метра. Тянемся.       Чон мысленно дал себе подзатыльник, потому что забывает, что сюда пришли новички. Он подзывает к себе в центр зала двух парней 17-ти лет и просит показать все упражнение для растяжки перед разминкой.       Растяжка вышла двухминутной. Пришлось выбрать к себе в пару парня, точно такого же новичка, как и сам Ким, чтобы выполнить упражнения. И на этом всё хорошее закончилось, потому что дальше начался ад под названием «разминка». Они бегали около 30 минут по кругу, выполняя попутно разные упражнения. С непривычки некоторые элементы сделать было сложно, голова кружилась, ноги гудели, но что-то подсказывало Тэхёну, что это далеко не конец. Чонгук, стоящий в центре зала и внимательно наблюдающий за работой, время от времени поправлял новичков и ругал своих спортсменов. Омега на него смотреть не смотрел, но если выходило по ошибке, отвести взгляд становилось сложнее.       – Закончили. Постройтесь, – скомандовал тренер.       Тэхён идёт из одного конца зала в другой, толкаемый в спину словами «пошевеливаемся». Да как тут шевелиться, если все конечности готовы отвалиться? Омега встаёт в строй далеко не последним, но получает от Чонгука испепеляющий взгляд. Тем временем сам Чон, сделав пару шагов в сторону, подзывает к себе крайнего парня лет 15.       – Ты на свадьбу пришёл?       – В каком смысле? – подросток мнётся с ноги на ногу и совсем не может определиться, куда деть руки, пока тренер вздыхает и надвигается ближе.       Подергав за штанину брюк, мужчина щурится и уже видит, как до побледневшего ученика начинает доходить.       – Вы можете видеть типичного представителя идиотов. Ну надо же иметь мозги, чтобы вместо брюк спортивные штаны надеть? Ты бы ещё сверху пиджак накинул. Запомните, здесь не бал, не концерт айдолов и не сходка выпускников, так что приходите в надлежащем виде.       Тэхён только голову опустил, взглянув на свои серые спортивки поношенного вида, как вокруг затихли каркающие люди, пока говорил тренер. Со словами «на следующей тренировке вами займёмся, если останетесь» Чонгук дал задание отработки левого прямого из боевой стойки. И вроде бы всё было легко сказано, только Тэхён ни черта не понимал. Рядом стоящий с ним человек, кажется, тоже.       – Бинтуем руки, надеваем свои вонючки, – говорит Чонгук, отойдя к стене, чтобы заглянуть в телефон, стоящий на зарядке там же.       – Мистер Чон, у меня...нет? – подходит ближе Ким, сжимаясь.       От взгляда, которым его одарил впоследствии тренер, стало не по себе. Но даже в такой ситуации омега был согласен с собственным «Я», которое вторило о красоте глаз молодого спортсмена. Чёрт, да.       Ему указали на полку с уже повидавшими многое перчатками, и шатен направился туда. Выбрав более менее симпатичные, омега быстро надел их и присоеденился к парню, который вроде бы новичок, но при себе имел и бинты, и собственные перчатки, а выглядел так ясно, будто вовсе не он скачет уже минут 40 туда-сюда.       Прозвучал сигнал из колонки, свидетельствующий тому, что работа должна начаться. И она началась. Тэхён успевал только хлопать ресницами, глядя на более менее опытных спортсменов. Омега не сразу заметил на себе пытливый взгляд карих глаз. Понять,что уже пару секунд его пытали тяжёлыми муками, удалось с трудом, когда, наконец, он развернулся. Чонгук, встав совсем рядом, молчал, явно ожидая какого-то действия, но вместо этого Ким с неподкупным страхом следил за альфой.       – Ну и какого черта ты стоишь на месте, баран? – прогремел Чон, скрестив руки за спиной. Его тон вызвал табун мурашек, а сердце заставил судорожно колотиться.       Тэхён не знал, что сказать, именно поэтому развернулся к незнакомцу, который всё это время без остановки прыгал вперёд-назад.       – Работаем, ещё две минуты, – снова сказал тренер и отошёл.       Как только из поля видимости злой дракон исчез, товарищ по несчастью решил заговорить, боязливо оглядываясь назад. Вдруг его за разговорами увидят? Такого нельзя допустить.       – Вот такой он – мой брат. Я Чон Хосок, приятно познакомиться, – снова улыбнулся парень.       А Тэхён замер, будто его в землю вкопали, как столб. Только стоять было нельзя, как бы тяжело не было, а хотелось остановиться, отдохнуть и попить воды. Он бы спросил, можно ли выйти, но строгий тренер отталкивал. Чонгук выглядел молодо, но характером больше походил на злостного начальника, которому всё не нравится, потому что придирки у него находились ко всем.       Омега ещё раз прокрутил в голове образ парня, понимая, что вот то чудо, что напротив и тот, что чуть ли "не съедает заживо", совсем разные. За всю тренировку на лице Чонгук не мелькало ни одной, даже самой наигранной улыбки.       – Он твой брат? – сейчас глаза у Кима вылезут на лоб, если он продолжит так пялиться на человека напротив.       – Старший.       Родные братья могут быть настолько разными? А может быть они и не родные вовсе? Но так же быть априори не может. И если один, как он представился, Чон Хосок – весёлый, жизнерадостный, приветливый и доброжелательный, то его этот Чон Чонгук – машина для убийств. Кажется, он сейчас посмотрит на кого-нибудь и заставит самостоятельно из камня гроб выточить, яму вырыть и зарыться. Ну или легче: прыгнуть со скалы. Тэхёну хотелось при одном только взгляде испартиться, что уж говорить о большем.       Вот только во время тренировки некогда было думать о всяких там тренерах, нужно было сосредоточиться на задании и попытаться выполнить всё по красоте. Выходило всё далеко не так гладко. Быстрая усталость заполняла тело с головы до ног, хотелось попить воды и лечь на диван да хоть на пол. Остальную часть тренировки, кажется, Чонгук вовсе не обращал внимание на новичков в зале. Всё своё время он потратил на вторую группу, которая занималась в некоторых раундах отдельно.       Тэхён не заметил, как после окончания тренировки все быстро пожали Чонгуку руку и отправились по раздевалкам. Тренер никуда не уходил, так как на вечер было запланировано ещё одно индивидуальное занятие.       – Чон..Чон Чонгук, – подходит ближе Тэхён, скрепляя пальцы в замок. Волнение льётся через уши, пока парень чуть ли не дрожит от распирающих чувств. – Я хотел извиниться. Ну, за то, что я тогда перепутал ваш заказ в кафе. Это вышло совершенно случайно, простите.       Омега кланяется, а когда поднимается, видит, как Чон водит глазами туда-сюда, то ли оценивая, то ли думая, как послать обиднее.       – Ты знал, что бокс – не кружок вязания? – интересуется мужчина, поставив этим вопросом младшего в тупик.       Сдаются проститутки, квартиры и слабаки, а Ким Тэхён далеко не такой. Он всё выдержит: и огонь, и воду, и этот чёртов такой притягательный и пугающий взгляд. Притягательный, потому что таинственный. Во взгляде Чонгука ничего нельзя прочитать от слова совсем, хотя говорят, что глаза – зеркало души. Пиздят и не краснеют. Кто эту чушь придумывает? А, возможно, это как слова в русском языке – существуют исключения. И альфа перед ним вроде бы одно из них.       – Я предполагал, поэтому решил не брать спицы.       Куда же без словесной войны? Тэхён никогда от этого не уйдет. А зачем? Ему и так вполне хорошо. Он всегда знает, что стоит людям в таких ситуациях отвечать. Хотя, иногда стоит просто промолчать, но этому его не научили.       – Что ты забыл здесь? – Чонгук, до этого стоявший вполоборота к омеге, теперь разворачивается полностью. – Это место не для слабых. Здесь на сопли и боль никто не обращает внимания, потому что больно и неудобно будет всегда. Мне кажется, тебе стоит больше сюда не приходить. Забери деньги за абонемент.       – А вы решать за меня будете?       Тэхён насупился, нахмурил брови, а кулаки рефлекторно сжал. Он не готов был лезть в драку, об этом даже мысли не было, но защитить себя в словестном поединке пытался. Омега делает пару шагов назад, смотрит то на стену, то на плакат, то опускает взгляд к полу, пытаясь себя отвлечь, только получается плохо.       – Я сам выбрал, чем мне заниматься. Я сам сюда пришел. Вы не имеете никакого права меня прогонять. Думаете, омеги слабее альф? Что за дурацкие гендерные стереотипы?       На лице тренера впервые проскальзывает улыбка. Чонгук смотрит на шатена, снова усмехается, тут же складывая руки на груди.       – Дурацкие гендерные стереотипы проверены временем. То, что ты пришел сюда, ещё ничего не значит. Иди отдыхай, борец за справедливость. Завтра тренировка, – произносит как-то более мягко Чон. А может быть это только так кажется под маской сарказма.       – Опять?       Тэхён раскрывает рот и пытается что-то добавить к вопросу, но получается бек мек. Какой-то кавказкий шашлык, а не разговор двух здравомыслящих людей. Хотя, Тэхён уже сомневается в здравомыслии своего тренера. Сейчас в голове начинают роиться мысли. Как все прикажете успевать? Ладно, он не Москва, он резиновый. Однако, рано или поздно он сам перестанет тянуться и разорвется. Нужно искать другие выходы из положения. Пока их не видно. Возможно, это безвыходная ситуация.       – Тренировки каждодневные. В воскресенье выходной, – поясняет Чонгук и снова отворачивается к стене. Тэхён хочет что-нибудь добавить, съязвить, но не успевает. В зал входит высокий мужчина. И тут омега понимает, что нужно делать ноги. Он быстро кланяется в знак приветствия и скрывается в проходе, оставляя двух мужчин пялить друг на друга пару секунд.

***

      Домой омега добрался совершенно никаким. Не было сил элементарно снять кроссовки на входе. Такое чувство, будто его выкрутили и выжали, а ещё через мясорубку пропустили раз так пять. Мышцы болели, кости ломало, в сон клонило, хотелось выпить воды, потому что два часа тренировки образовали во рту пустыню Сахару. Такое чувство, будто ещё чуть-чуть и он получит обезвоживание.       Омега забежал на кухню, включил кран и сунул голову под холодную струю воды. Контраст холодной воды и горячей потной кожи вызывали приятные мурашки по всему телу. Только развернувшись, парень понимает, что на кухне не один: за столом сидит мать. Лицо у женщины опухшее после долгой пьянки, в руках она держит телефон, а рядом на столе стоит уже пустая стопка и бутылка соджу.       – Мам? Ты отдашь мне деньги? – решает тихонечко поинтересоваться шатен, сделав два шага вперёд.       – Какие деньги?       Женщина умудряется поднять голову и взглянуть на сына, но лучше бы она этого не делала, потому видок у неё не из лучших.       – Мам, мы собирались покупать Джису ноутбук, ей необходим он для учёбы. Ты же помнишь?       – У меня нет денег.       Конечно, у неё их нет. Конечно, лучше начать бухать, чем содержать своих детей. К усталости прибавляется разочарование. Ким не видит смысла ругаться или пытаться достучаться. Он молча уходит, спрятав обиду за семью амбарными замками.       Парень поднимается к себе в комнату. Там его уже ждёт разлегшийся на кровати старший брат и Джису, перебирающая на столе рисунки. Как только они видят вернувшегося, то радостно салютуют и возвращаются к своим делам. Девушка, откопав в стопке портрет Юнги, быстро преодолевает расстояние от стола до кровати и вручает лист бумаги брату. Альфа тем временем внимательно смотрит на идеально схожего с ним нарисованного двойника, но тут же хмыкает.       – О Боги, что это такое? – ещё раз взглянув на рисунок, обращается старший к Тэхёну, который подался откапывать удобные вещи для сна в шкафу.       – Это ты, хён.       – Сожгу это уродство на покрышках, – серьезно заявляет альфа. Но как бы он не хотел немного другой реакции, даже смешок родных вызывает улыбку. Они знают, что Юнги их любит, он для них делает всё.       Тэхён смеётся, глядя на лицо брата, а затем хватает вещи и быстро скрывается в ванной комнате. Слава Богу, горячая вода у них есть, но если смотреть в целом на ванную комнату, она у них самая проблемная: ржавые смесители, старая стиральная машинка. С плесенью на плитке они борются уже долго и пока успешно.       Шатен смотрит на всё "убранство" комнаты, а затем открывает кран с горячей водой, закупырив слив в ванной. Снова мысли подстерегают его прямо здесь. Парень чувствует, как в груди начинает зиять огромная дыра. Родители сделали это с ним, заставили страдать, мучают сейчас. В который раз голову посещают мысли о суициде, но парень быстро отмахивается. Точно не таким он когда-нибудь будет заниматься. По телу проходится новая волна усталости, что подгоняет быстро помыться и вернуться в комнату.       Как только Ким оказывается в своём творческом беспорядке, все волнующие его вопросы отодвтгаются на второй план, а внимание захватывает сестра.       – Ну, Тэхён, рассказывай, как тебе первая тренировка? – оказывается рядом Джи.       Омега готов послать прямо сейчас всё к черту на куличики и забыться, больше никогда туда не ходить, но не может. Во-первых, он деньги отвалил за абонемент; во-вторых, он поспорил с Чонгуком. Теперь миссия невыполнима такая: показать всем, что он не хуже каких-то альф и разрушить стереотипы. Наверняка кто-то это сделал и до него, но почему-то об этом не говорят.       – Там полнейший ад, – признаётся шатен и падает на кровать, обращая на себя внимание Юнги. – А этот Чон Чонгук такой суровый и требовательный. Я думал, он меня сожрёт, вот честно.       – Я читала: Чонгук является мастером спорта и двухкратным чемпионом Европы. Почему он забросил профессиональный спорт и вернулся в Сеул, нигде не написано. Думаю, он классный дядька.       Тэхёну меньше всего хотелось сейчас спорить с сестрой, поэтому, он решает промолчать. Он ещё посмотрит на этого классного дядьку.