Иной путь героя

      Подумать только, перед ней стоял тот самый гад, что не заслужил ни слезинки ее лучшей подруги. И теперь мало того, что он рискнул к ней постучаться, так еще и смеет дерзить!       Мицуки хмыкнула, встав в недовольную позу, и с какой-то брезгливостью оглядела того с головы до ног. Она не стала скрывать, что теплым приемом придется повременить. Хисаши сделал шаг вперед, решив, что либо он сам зайдет, либо его швырнут куда подальше.       ー О, посмотрите-ка, кто явился. Это же долбанутый на голову Мидория Хисаши. А я-то думала, ты где-нибудь за границей тусуешься.       У мужчины дернулся глаз. Сам он натянул вялую улыбку:       ー Как всегда остра на язык, милая. Прости, конечно, что не с цветами. ー Хмыкнул: ー Но я не к тебе. Мне надо бы потрещать с твоим отродьем, знаешь, сугубо так, по-мужски.       Нет, ну это ни в какие рамки не лезет!       ー У него для этого папа есть. В отличие от кое-кого, он-то своему сыну отвечает на день рождения. Более того, он проводит этот день вместе со семьей. Но тебе такое слово незнакомо, не так ли?       Бакуго много лет дружила с Инко. Разумеется, они познакомились сначала совершенно случайно: Мидория работала в одной компании с ее будущим мужем и по совместительству являлась его коллегой. Пожалуй, без ее спокойного «Ты ему нравишься. Но он слишком беспокоится, чтобы сделать первый шаг», она бы никогда и не обратила внимания на Масару.       Технически Инко помогла ей построить семью. Но в свое время, когда у той рушился брак, она в ответ ничем не смогла отплатить. Лишь ругала этого чертового мужика, что просто взял и уехал, отмахнувшись заработком денег.       Деньги-то он, конечно, присылал. Вот только ими все и заканчивалось.       Хисаши же хочется сквозь землю провалиться. Вот чтобы прямо сейчас разразилась земля, и он свалился в глубокую, бездонную яму, лишь бы не слышать этот ядовитый голос. Мицуки говорила громко, нападая каждым словом так, словно хотела пронзить насквозь. С его стороны послышался неровный вдох, и, пытаясь совладеть с собой, лишь прорычал:       ー Послушай, какой бы ты не была подружкой моей жены…       ー Бывшей, ー с нажимом перебила. ー Она твоя бывшая жена. И слава Древесному Камуи!       ー Это ненадолго. ー Отмахнулся, как делал всегда, и уже была ее очередь сдерживать себя от скрипа зубов. Как чесались руки вытрясти из него все дерьмо! ー …Так вот, какой бы ты не была там офигенной подружкой, я благодарен тебе за дружбу с Инко. Честно. Но тебе не стоит лезть в наши отношения. Я вернулся и уж точно не собираюсь оправдываться перед тобой, Бакуго. Но мне надо поговорить с твоим сыном. А тебе с Инко.       Она не поверила ни его единому слову. Уж слишком ненадежный был перед ней человек. Наблюдая со стороны за этой семьей, можно без проблем заключить, что отцу было плевать на сына с женой.       Хисаши же знал, что если его и можно судить, то только семья. Но никак не эта особа-громкоговоритель.       ー На кой черт тебе понадобился Кацуки? Хотя я не уверена, что ты знаешь, как его зовут.       ー Изуку его называет Каччаном. Понятия не имею, про качан капусты идет речь или нет, но зная твою убогую фантазию дизайнера — вполне возможно, что это имя.       Она не выдержала. Толкнула его за дверь, а затем раздался мощный хлопок. Тот чуть не рухнул на спину, благо, сумел удержать равновесие. Как в замедленной съемке Хисаши махал руками, глаза забавно округлились, а рот, подобно в немом кино, лишь открылся, да ни звука не вылетело.       ー Да что он позволяет! ー кричала, засучив рукава светлой рубашки. Развернулась, собираясь уйти. ー Ты, хамло недоделанное, еще смеешь мне грубить?!       ー Ладно, признаюсь, начал не с того. ー Притвориться, что здесь не слышно ее криков, было нереально. Мужчина отчетливо мог почувствовать даже ее скрип зубов. Надо бы им дверь получше купить, а то со звукоизоляцией беда… Облегченно вздохнул, когда та внезапно затихла. ー Но было бы подозрительнее, брося я тебе с объятиями, не так ли? Открой дверь, ー с нетерпением нажимает на звонок, заставляя его противно трещать. Та открывает.       Они пялятся на друг друга хмуро.       ー Я сейчас Инко позвоню. Ты меня понял? И посмей еще раз тронуть этот звонок… руки оторву!       ー Она сама зайдет через пару часов, как переварит новости. Твой сын издевается над моим, и я хочу это решить. Иначе меня бы здесь не было.       Он говорит это в открытую, без долгих прелюдий и попыток оттянуть неизбежное. Хисаши никогда не обладал тактичностью, сразу говорил, что думает, и лишь после готовился быстрее уносить ноги. «Язык — мой враг», причем, успел заметить, что у сына наблюдалась такая же вредная привычка.       Бакуго замерла в замешательстве. В смысле? Она аж приоткрыла рот, пялясь на незваного гостя. Тот кивнул, как бы говоря «ага-ага, я не вру». Хисаши пожал плечами, продолжая:       ー Инко не знает, что я здесь. Она думает, пойди я сюда и наломаю тут же дров. Но, при всей вашей компентенции, как родителей, и твоей, как подружки моей бывшей жены, с хулиганами надо разговаривать на их языке.       ー Кацуки на внеклассном занятии по барабанам.       Монотонно произнесла хмурясь. Все остальное стало резко неважным. Делает шаг, пропуская гостя. У того брови поползли наверх от удивления. Кинув пустую благодарность, он сразу же прошел.       ー Не могу поверить, что пускаю вот такого болвана, как ты, по собственному желанию в свой дом. Но я хочу разобраться.       Она не даст своего сына на растерзания какого-то пса, но и не сможет спокойно спать после услышанного. Кацуки должен защищать Изуку, а не издеваться! Мог бы Бакуго, что всегда понимал деление плохого и хорошего, вот так поступить?       Хисаши нащупывает пачку сигарет, замечая, что сегодня выкурил намного больше обычного: вторая пачка вот-вот закончится. А потом ночью начнет мучиться от кашля курильщика, вот точно, он уже предчувствует, каким взглядом будет прожигать его Инко на утро.       Он достает сигарету, игнорируя слова, что здесь не курят. Дунув на кончик, та сразу подпалилась.       ー Сегодня можно. А ты, что ли, бросила курить?       ー Конечно! Когда забеременела. А не будь ты мудаком, то заметил бы.       Он вздохнул. Хисаши здесь того ради своего сына, но такое слышать о себе ему, как человеку, что обладал ранимостью, было не очень приятно. Пожал плечами, делая затяжку и постепенно расслабляясь.       ー Ну я же помню, что ты курила. А значит, не такой уж и мудак.       ー Конечно, помнишь. Кому же ты целые блоки сигарет проигрывал то на спор?       В ответ цоканье.       ー Как его там твоего… Кацуки, да? Инко как-то обмолвилась, что они друзья. Но очевидно, что сейчас нет.       ー Наши мальчики с детства дружили. И вроде сейчас даже общаются. Мне часто он рассказывает про Изуку. Деку то, Деку се.       Подождите. Он приподнял бровь, стряхнув пепел и переспросил:       ー Деку?       ー Ну да, Деку. Так это же их прозвища, что они употребляют к друг другу. У Изуку это Каччан, а у него Деку. Я всегда думала, что это в какой-то мере даже мило. Но сейчас понимаю, что мой засранец от меня скрыл нечто серьезное.       Произнесла взирая на мужчину мрачно:       ー Я поговорю с ним лично, с глазу на глаз.       А в платиновой голове сейчас крутилось недавнее воспоминание. Он машинально продолжил курить, пропустив мимо ушей что-то еще сказанное, но фантомное чувство уже знакомого слова не хотело его покидать.       «Деку, Деку, Деку… Где же я тебя уже встречал?»       Он вспомнил. И еще сильнее напрягся.       …Хисаши смотрел на тетрадь перед собой, что была подписана номером тринадцать. С одной стороны он ломался, зная, что брать чужое нехорошо, а брать вещь сына — вроде как нарушение приватности и прочее, но ему… Ему так хотелось узнать, чем увлекается Изуку! И если он хотя бы будет немного в курсе, например, какие герои ему нравятся, у них появятся темы для общения. А это уже малый шанс вновь поладить.       И тогда, листая целые исписанные кривым почерком страницы, он наткнулся на запись, что отличалась от остальных. Она привлекла его внимание тем, что была написана красной ручкой:       «вот бы однажды перестать быть Деку».       Сначала Хисаши запнулся, прочитав это. В смысле — «Деку»? Что это такое? Потом прикинул в голове, что его имя читается по-другому именно так. Он бы сам никогда не додумался до этого, пока однажды кто-то из больницы неправильно прочитал имя сына. Вот только сам Изуку записал это слово не через кандзи, а катаканой, словно имя собственное.       Деку был человеком. И по-видимому так называл себя его сын.       И еще, очевидно, тот мечтал перестать им быть. Почему?       И тогда, стоя на месте для курения, у него язык чесался задать вопрос. Но он промолчал, настолько боялся спугнуть или испортить настроение малого.       ー Я буду говорить предельно честно. У Изуку много следов побоев, ー закусил губу, а перед глазами те безобразные шрамы. ー И судя по шрамам, все это продолжается уже давно. Нам удалось с Инко его разговорить, и большинство, как оказалось, оставил Кацуки. При помощи своей причуды.       Он не смог даже охарактеризовать реакцию Мицуки. Каково услышать, что твой сын издевался над другим ребенком и исправно нарушал закон об использовании квирка? Мидория поежился, не желая этого представлять. Он мог знать лишь одно: в ее красных глазах промелькнуло разочарование.       ー Арг, я не могу поверить в это. Видела же буквально на днях Изуку, он, как обычно, немного был рассеян, но мил. Почему, когда это все началось, он не подошел ко мне? Я бы так навтыкала своему Кацу, что у того сразу подобные мысли вылетели!       Ее мальчик был умен не по годам. Это точно не подростковый максимализм или похожий случай. И это пугало! Если ее сын, знающий, что такое хорошо, а что такое плохо, исправно издевался, то… Она опустила взгляд, хрустнув шеей. Нет, ну не мог ее сын опуститься до такого! Они никогда его так не воспитывали.       «А может, это наша вседозволенность вот так сыграла? Я же не Инко, плевала, что подумают обо мне другие, и воспитывала сына так, как посчитаю нужным, а не по меркам японских традиций…» ー она невольно припомнила теплые руки Масару, что в свое время поддержал ее решение не следовать установленным рамкам. Мол, их ребенок точно не станет от них счастливее.       ー Ты думаешь, это так просто? ー фыркнул, припомнив начавшую истерику Изуку на крыше, стоило ему только произнести, что он не виноват ни в чем.       «Вдруг из-за непростой обстановки в семье он не только не хотел беспокоить мать ситуацией в школе, но и еще сам считал, что виноват?» ー а мысли добил родной голос, говорящий, что он думал, будто… заслужил такое отношение к себе.       Оба взрослых были в какой-то степени разочарованы в себе. Детей так сложно воспитывать. Одна ошибка — все, мы теряем ребенка.       ー Вчера Зуку вернулся весь помятый и мокрый. Он до последнего врал о причине того, что случилось и почему так поздно вернулся. Но теперь мне ясно. Учитывая всю картину это…       ー Пожалуйста, не продолжай. ー Сжала ткань рубашки в районе сердца. Оно кровью обливалось. Бедный мальчик. Бедная Инко. Как ей в глаза-то теперь смотреть?       Масару должен скоро вернуться с работы, и тогда они обязательно предпримут правильное решение. Его холодный ум и рассудительность помогут ей самой не перегнуть палку в своем решении.       Хоть и решение было жестокое. Она озвучила его вслух. Хисаши невольно уронил на белоснежный ковер пепел, посмотрев на нее так, словно спрашивал: «Ты серьезно?».       ー В какой-то степени… Я знаю не по наслышке, что встревание взрослых может усугубить конфликт. ー Согласился Хисаши, понимая, что это в некотором роде безумие. Не разочаруется ли его сын? ー Ммм, я попробую уговорить Инко.       ー Знаешь, я понятия не имею, проснулись ли у тебя отцовские инстинкты или ты действительно взялся за голову, но… Похоже, ты действительно волнуешься за Изуку.       Тот устало вздохнул и даже прикрыл ладонью глаза. Она не представляла, насколько сильно он мечтал стать достойным отцом для него. Такого, чтобы в будущем его сын вспоминал своего старика с улыбкой.       Стать таким папой, о каком сам мечтал в детстве. Таким, какого у него не было никогда.

***

      ー Если будет больно, говори сразу.       Ласково предупреждает мама, аккуратно прикасаясь к бинтам. Обеспокоенно следит за его реакцией, но мальчик замечает, что прикосновения больше не приносят боль, и решительно кивает. Инко, немного трусив, начинает распутываться посеревшие бинты.       ー Как спалось? ー спрашивает между делом.       Ее сыну и сегодня надо в школу, но ей впервые так страшно его отпускать. Как и стоило врачу сказать, что он беспричудный. Тогда ей было так сложно привести его в детский садик, но она взяла себя в руки и сделала это. Может, поговорив с другими родителями, некоторые нынешние одноклассники ее Изу повели бы себя по-другому.       ー Ну-у, ー протянул, ー пойдет. Проблемно спал ночью. Бинты мешали просто.       Ему не хотелось врать маме, но поклялся себе, что это последний раз. И то, он скорее недоговаривал, чем врал. Ох, ну да, отпирайся до последнего, Изуку. Но на деле сам спал беспокойно, перекручивая в голове слишком тяжелый день. Мисану, ее резкая агрессия на него, мама и папа, которые хотят с ним поговорить, его решение рассказать об этом, (он думал, что будет ощущать вину, но ему стало после их разговора легче, и это… пугало) и, в конце концов, уверия матери, что вместе они совсем справятся.       «ー Изуку, сынок, я не могу перестать не извиняться перед тобой. Но семья… На деле такое могучее слово, стоит лишь обрести ему смысл. Мы со всем справимся. Вот увидишь. Ты не один, я прошу, пойми это».       Уткнувшись в подушку, он проплакаал больше половины ночи, шмыгая и глотая сопли, только из-за этих слов. Он не мог перестать думать о том, какая у него замечательная мама. И что, возможно, он ее все-таки заслужил.       О Всемогущий, прошлый бы Изуку точно дал ему по бошке за такой эгоизм.       ー Мам, ты не переживай! ー подбадривающе говорит, даже не представляя, что его ждет. ー Врач сказал, что, конечно, шрамов будет много, но все хорошо.       ー Я так и не знаю, кто это сделал. А Хисаши молчит. …И ты молчишь.       Она взглянула своим теплым взглядом, избавив его от нужды извиняться и просить дать ему время. Инко понимала, что ее сын слишком долго жил под скорлупой и не мог сразу раскрыться ей. Как настоящая мать, она подождет. Не как хорошая, а как настоящая.       Постепенно бинты были сняты. Женщина покачала головой, сразу решив, что ей стоит попить пару курсов Афубазола, и поспешила к таблетнице.       Мидория же сидел на стуле и смотрел завороженно на свои ладони. Будто на чужие смотрит. Рассматривает шрамы, что покрывают кожу вплоть до локтей. Некоторые представляли собой тонкие белые полоски — при должном свете и не заметишь. Другие же сразу бросаются в глаза и выглядят мерзкими. Рядом с ними кожа огрубевшая, будто с неправильным наростом. Изуку видел такие вживую только у героев, что работают в горящих точках. У них еще и пальцы зачастую искривлены, но его были целыми. Точнее, лишь внутренне целыми. Потому что внешне то тут, то там, можно без проблем было увидеть зажившие порезы.       Правая рука пострадала хуже всех. Он смотрел на ладонь, где вместо привычных двух полосок появилась еще и третья. В голову выстрельнул момент, когда он забрал лезвие и замахнулся. Вздрогнул, представляя, чем все могло закончиться.       Более того, именно на правой руке глубокий безобразных шрамов, похожих больше на рубцы, если честно. Будто завороженный он провел по одному из самых глубоких и бросающихся сразу в глаза. Шел чуть ли не с запястья до локтя.       Он не думал, что все настолько плохо.       А еще Изуку понимает, что мозг странная штука, ведь он правда не ощущал, не видел, в каком состоянии были его руки в тот момент. Лишь после какого-то времени смог ощутить, словно его руки кинули в кипящее масло.       «Изуродовала…» ー повторяется женским голосом в голове.       Так вот что имела в виду Мисану… Сглатывает, почему чувствуя внутреннее сопротивление этому слову. Он заставил себя отвлечься и кинуть время на часы. Е-мое, ему уже пора обуваться и бежать в школу! А то опоздает!       Встал, однако вопреки здравому смыслу не пошел в коридор. Он подошел к матери и встал с ней рядом. Та взглянула на него, а после на руки.       ー Ты только не глупи, Изу. ー Ласково говорит Инко, вспоминая шутку Хисаши, что шрамы мужчину лишь красят. ー И не вздумай стыдиться. Но если вдруг ты захочешь, дай нам время с папой заработать денег на косметическую обработку.       Тот озадаченно моргнул. У него и в мыслях не было стыдиться этого. Он открыл рот, но та быстро проговорила:       ー Если что мы могли бы купить для начала перчатки. Но я прошу, дай себе время привыкнуть к… этому. Теперь твои руки такие, и тебе стоит это принять. Но… ー замялась, ー могу ли я спросить…       ー Нет, это не Каччан. ー Улыбнулся, внезапно прижавшись к матери и крепко-крепко ее обняв. Руки сцепил замком, не вздумая и отпускать маму. Та лишь улыбнулась, обнимая в ответ. У нее такой замечательный сын. ー Правда-правда не он!       ー Изу… ー пробормотала. ー Тебе стоит перестать его называть Каччаном. Человек, что посмел обидеть тебя, не достоин зваться другом, понимаешь?       Тот нахмурился, кивая, и уткнулся лбом в плечо матери пряча лицо. Действительно, ему стоит перестать даже думать о нем. Хорошая пища размышлений по пути в школу.       ー Хорошо. Я понял тебя, мам. И… не надо ничего, ー взглянул одним глазком на нее, приулыбнувшись. ー Мне и так нормально. Это не уродство.       «Изуродовала, да, Мисану? Да разве это действительно так? Признак моего конечного выбора попросту не может быть уродством».       ー Всем доброе утро, ー прозевал Хисаши, вставая в проеме двери. Увидев обнимашки вскинул бровь. ー О. Че за утренняя картина?       Инко вздрогнула. Внезапный голос ее напугал, на что тот победно лишь улыбнулся. Сам Изуку молчал, почему-то ощущая себя впервые за столь долгое время умиротворенно.       Мужчина же, поглядев на двоих, закатил глаза и, буркнув «ну ладно-ладно», подошел и загреб их в свои объятия. Ребенок озадаченно моргнул, почему-то чувствуя, как в носу вдруг защипало.       Оказывается… обниматься утром всем вместе так приятно.