Иной путь героя

      Кацуки налетел с животным рыком, тут же наваливаясь на него. Он придавил его к асфальту. Изуку не обратил внимания на боль от удара головой, слишком сильно сжимали его в это время за грудки, набивая физиономию. Мидория ощущал, как с каждым ударом, с каждым взрывом в лицо их детское прошлое беспощадно втаптывается в грязь. Сначала сад, затем младшая, а теперь и средняя школа. Имели ли совместные воспоминания хоть немного ценности?       Или Деку напрасно раз за разом хватался за них, желая оставить кроху светлых моментов, что связаны с этим человеком?       Вкус крови привычен. И невыносимая боль, от которой хочется откинуться прямиком в землю, завывая — тоже. Все вокруг ощущалось через какую-то натянутую, слишком тонкую пленку; она грозилась вот-вот разорваться.       Грудь неравномерно поднимается, затем с хрипом опускается. Дыхание тяжелое, урывками пробует глотать воздух. Его катастрофически не хватает. Ногтями цепляется за равномерный асфальт, пытаясь нащупать спасительный рюкзак. Он смазано помнит, как тот свалился со спины, упав совсем недалеко. Побелевшие ногти ломались, под ними забивались пыль и грязь.       Неровный вдох.       А затем облегченный выдох.       Нашел.       В ладони цепко сжимается лямка уже грязно-желтого рюкзака. Сквозь зубы шипит, оскаливаясь, показывая кровоточащие десна. Рискнуть? Сейчас или никогда.       С гортанным звуком дергает на себя тяжелую вещь, взмахивая ею по голове Кацуки. Тот не ожидает, что какой-то там сранный ботаник способен хоть как-то сопротивляться, попробовать дать сдачу. Для Бакуго этот удар — ничто. Он слабый, почти что детский.       Но ощущается хуже, чем недавний, далеко не детский разговор с родителями.       Кацуки остановился, всматриваясь в полуживое лицо. Сейчас у него контроль, он имеет власть над Деку, так почему тот до последнего делает что-то по-своему? Его зрачки расширились, заслоняя собой цветную радужку. Они четко пульсировали, горя бешенством.       «Почему слабак никак не сдатся?»       Изуку отворачивается, сплевывая накопившуюся слюну. Время словно застыло перед ними, растягивая секунды в вечность.       Вечность отпечаталась в его голове собственной слабостью и помутнением в глазах. Он слышит чужое биение сердца — ненормальный марш — чувствует, как его презирают просто за само существование.       И этот алый отблеск, жаждущий его раздавить, он тоже запомнит. Навсегда.       «Интересно, что останавливает Каччана в последний момент добить меня? Обычный страх? Расчетливость?»       Сил больше не было. Адреналин постепенно сходил на нет. Связь между реальностью и мыслями начала теряться — границы безжалостно стирались.       «Я был слишком наивен».       «Мне казалось, что я немножко, но важен. Ему важен. Думал, он помнит и хранит все то, что нас связывает. А ведь… На самом деле ничего абсолютно нас не связывает!»       «Я для него чужой. И так будет всегда».       Изуку знает, какой он плакса. Плачет по пустякам, всегда эмоционально реагирует на какие-то события. Для него это нормально: рыдать от счастья, от боли, в конце концов, от разочарования.       Но, пожалуй, ему впервые так горько.       Он точно отключился на кое-какое время. Прямо сейчас размытое пятно, где он мог отличить только волосы цвета блонд, орало на него. Что случилось? И Мидория всхлипывает, не понимая, почему картинка вокруг вертится. И так больно, аж до тошноты.       ー …гда воспринимал свою беспричудность как всемирное зло! Знаешь, как вымогает твоя игра в жертвенного ягненка?       Его сжимают за давно подпалившиеся волосы, прикладывая затылок пару раз подряд к ровной поверхности. Изуку дергает головой, но вместо какого-либо эффекта шея неприятно хрустит. Ему остается лишь зажмуриться, пытаясь совладать, хоть как-то справиться с тем, что даже в темноте все плывет.       ー …янно… ー отрывисто доходит голос до ушей, ー …роишь из себя беднягу! Самый несчастный, сука! Блядь… Да вот бы ты сдох, самоубился где-нибудь, взлетел ласточкой с крыши — что угодно! И все бы, клянусь, все бы облегченно выдохнули!       Какие жестокие слова. А самое ужасное: сказаны от всего сердца.       Его отпускают. Чтобы затем обхватить локтем шею, сдавив ее в тиски. Глаза широко распахиваются, дышать становится внезапно невозможно. Мидория знал: это конец. Но он никогда не мог подумать, что все случится именно так. Его школьный хулиган, некогда человек для восхищения, станет по итогу погибелью.       Он не успел сказать самое важное своим родителям. Хотелось бы сейчас крепко обнять маму, дать пять папе. А ведь так и не смог помочь Мисану, показать, насколько она прекрасна. Но немного успокаивала мысль, что хоть перед Таби-сан он больше не чувствует себя неблагодарным.       Сейчас так хочется жить.       Изуку руками скреб чужую кожу, махал, бил в мокрую спину, но ничего не помогало. Он сипло хрипит в чужое ухо, чувствуя, как тело постепенно перестает его слушаться. Руки дрожат, а глаза непроизвольно закатываются.       Страшно.       Знать, что если отключишься — это навсегда.       «Всемогущий бы… не сдался. И я… не могу, просто так… О, прошу, боги, я так не хочу умирать! Я не сдамся… Сдается только Деку».       Наверное, не зря Кацуки его презирает. Ведь только безумец может захотеть жить. И сделать все для этого.       Хруст.       Зубы вцепились в мягкую плоть. Плотно сжимая челюсти, Изуку сильнее кусает чужое ухо. По ощущениям это схоже с тем, как ты надкусываешь маленькую прожилку в куриной ножке.       Бакуго мгновенно дергает головой в сторону, пытаясь вырваться, но это лишь ухудшило его положение: Деку не ослабил хватку зубов, напротив.       И впервые до него донесся крик боли от «Каччана».       Тот отпускает шею, резко обеспечивая доступ к кислороду. У Мидории тут же закружилась голова. Кацуки мажет по его лицу, вынуждая разомкнуть челюсти, и наконец-то имеет возможность дотронуться до уха. Изуку уверен, что там пострадал как минимум хрящ.       ー Ты, блядь, больной, Деку! ー взревел, чувствуя, как стекает кровь по щеке. И ухо так ноет! Задирает голову наверх, накрывая рукой ушную раковину, и ощущает себя полностью дезориентированным.       Сейчас перед собой Изуку больше не видел кого-то, кто может его прикончить. Нет, теперь он точно был уверен: выживет. Несмотря на все выживет, на зло Кацуки. Ладонь непроизвольно сжимается в кулак, а внутри все наполняется невероятной решительной силой. Это ему знакомо. Это ему подвластно.       В голове спокойным тоном звучит:       «Изу, ты же сотни раз видел поставленный удар Всемогущего. Он складывает кулак так, что при ударе бьет именно костяшками. Ты видел, рассматривал это, записывал, зарисовывал…»       Сломанные ногти впиваются в кожу. Большой палец правильно подогнулся. Теперь, немного сгибая ладонь вниз… Изуку, пользуясь растерянностью Кацуки, сжал зубы до боли, а затем мысленно прокричал на выдохе: «Детройтский удар!».       Ему очень повезло, что Бакуго не был готов к такому. Сыграло на руку, что его вновь накрыло адреналином, и он смог со всей силой ударить в нос. Ему в принципе очень повезло.       Однако, вот, ответный удар между глаз отключил Мидорию.

***

      Здесь очень холодно. Изуку заерзал, отмечая, что стул слишком жесткий и неудобный для сидения. Парень косился на человека перед собой, надеясь, что это все закончится как можно скорее и его отпустят.       Голова неприятно гудела. Он только совсем недавно пришел в себя в больнице, не успев и расспросить медицинский персонал, как его довольно грубо дернули прямиком в рядом находящийся полицейский участок. Мидория не может даже связаться с родителями, это неправильно!       ー Драка в публичном месте. Оба несовершеннолетние. И оба получили травмы легкой степени. Нехорошее знакомство у нас с тобой сложилось, не так ли?       Голос излучает ауру недружелюбности. От таких слов Изуку разве что расстерянно моргает, ощущая себя «ягненком», что загоняют в угол. Что же успело произойти? В попытке поразмыслить над всей ситуацией, у него лишь сильнее загудела голова.       Медленными движениями стал массировать виски, не обращая внимания на мужчину средних лет. Тот был с ним один на один. Разве такое допустимо?       ー Мне очень жаль, ー первое, что сорвалось с его губ. О нет, раз он в полиции, то его мама бужет сильно плакать! И, о Всемогущий, он сам сейчас заплачет. ー Мне кажется, я еще не способен на конструктивный диалог, я плохо себя чувствую…       ー Тебе уже была оказана помощь от местных врачей, Мидория-кун. Я же могу отбросить формальности, не так ли? Уверен, ты не против. ー Ребенку не оставалось ничего, кроме как кивнуть. ー Ну, конечно, вот так, молодец. Итак, Мидория Изуку, повторяю уже раз десятый, ー устало проговорил, подперев ладонью щеку. ー Нам не разрешают допрашивать без присутствия родителей, но недавние поправки позволяют нам брать ответственность и допрашивать. Особенно, если мы считаем это срочной необходимостью. Например, как твой случай.       ー Мой… ー облизнул пересохшие губы, хмурясь, ー случай?       ー Беспричудного, да. Твоих родителей уже оповестили, они скоро будут.       Вместо ожидаемого облегчения к Изуку пришла паника. «О нет! Я не смогу смотреть матери в глаза!» ー вот, что билось в мозгу. Он был умным мальчиком и прекрасно знал, как нынешнее общество пускает слухи, когда ты возвращаешься с полицейского участка как преступник.       Ведь именно так себя он чувствовал сейчас.       ー Вы устроили драку на улице, пока герой не расстащил вас. Видимо, специально выбрали такое место: там недалеко в настоящее время идут ремонтные дороги. И все предпочитают срезать путь.       ー Нет! ー качнул головой, о чем пожалел сразу же: шея неприятно хрустнула. Он поморщился, накрывая ее прохладной рукой. Тишину прорезал звук наручников.       ー Нет? Это значит, место вы выбрали такое хорошее для потасовки случайно?       ー Да нет же! Я не помню абсолютно ничего после того, как потерял сознание! И… И вроде бы это случилось от одного из ударов. И героя я тоже не помню! ー поток эмоций так и лился из него. ー Эм, я даже не устраивал ее! Я лишь защищался, и никакой драки не планировалось, я просто… П-просто шел домой!       Закончив свой словесный понос, уставился зелеными глазами на полицейского. Тот не выглядел впечатлившемся и не напоминал даже отдаленно кого-то, кто мог бы ему поверить. Он вскинул бровь, а затем опустил глаза в папку.       ー Мидория Изуку. Средние оценки, беспричудный, есть жалобы на внешний вид и отсутствие должного обращения с учебниками. Тебя лишили права ходить в школьную библиотеку.       От таких слов Изуку издал нечленораздельный звук. На него жаловались учителя лишь потому, что последствия шуток одноклассников, в частности Мисану, имели за собой последствия. А вот учебники ему с удовольствием портил Кацуки. Видя в каком состоянии принадлежности школы, библиотекарша приходила в злость и жутко ненавидела каждый раз выслушивать кучу извинений от него.       А мужчина в форме все продолжал:       ー Бакуго Кацуки… Ого, лучший ученик школы! Активист, состоит в музыкальном клубе. Имеет вспыльчивый характер. Так, говоришь, он начал?       ー Да? ー уловил странный взгляд и затем добавил: ー Кхм, точнее, да, он начал. Я шел домой, как он налетел с криками. И потом все завертелось…       ー На Бакуго Кацуки зафиксированы пару ударов и… Судя по всему, ты ему прокусил ему противозавиток.       Изуку залился краской, грозясь сейчас сплыть со стула от стыда.       ー Это была самооборона! Мы с ним одноклассники, и он часто задирается, но тут Бакуго начал душить меня, а я… А я не знал, что делать!       ー Разберемся. ー Лениво отнекивается. ー Вам же в младшей школе по-любому рассказывали, что самооборона это тоже преступление. Оно лишь смягчает твои действия, но не оправдывает. Ты должен был бежать, под худой конец не сопротивляться, если тебя поймали. И половину ударов ты бы не получил.       Изуку замер. Он смотрел на человека перед собой, и вдруг ему резко захотелось нервно засмеяться. Полицейский перед ним понятия не имел, каково это: прятать синяки от матери, каждый раз глотать слезы от досады и стараться не хромать.       ー Простите, что?       ー Ах, не придуривайся: я имею опыт с такими отбросами, как вы, детки. В частности, с такими, как ты. Твои родители в разводе, на тебя жалуются в школе — ты никчемен. И подрываешь хваленную работу полиции Японии. Мальчик, тебе должно быть стыдно: ты воспользовался тем, что спровоцировал кого-то и теперь оправдываешься.       Что-то внутри свалилось вниз тяжелым камнем. Деку окончательно запутался. Его убивал тот факт, что все снова ему не поверят. Он уже пробовал, когда-то в далеком детском прошлом, рассказать про поведение Кацуки. Просил принять меры, поговорить, объяснить. А в ответ что? Погладили по голове, сказали, что наговаривать на чужих нехорошо.       Закусил нижнюю губу, ощущая жуткое чувство несправедливости.       ー Он набросился на меня. Бил. Душил. Угрожал убить. А я по-вашему должен был не сопротивляться? Вы себя-то слышите?! Омавари-сан, почему, объясните мне хоть кто-то, почему все его выгораживают? Я же уверен, что врачи могут зафиксировать все синяки на моем лице! Наверное, даже как-то доказать, что меня в самом деле душили!       ー Хватит истерить. ー Наклонился к тому через стол, хмурясь. Щелкнул пальцами, в ответ Изуку взвыл. Он смотрел на свои руки, на наручники, что сжались сильнее, до побеления кожи. ーХе-хе, так лучше-то. Вроде взрослый, а ведешь себя как дурак. Ты в курсе как мне влетит, если я утоплю кого-то перспективного, как тот шкет?       «Он может контролировать эти наручники? Они стали туже, так больно! И это так невыносимо ощущается, он мне сейчас что-то передавливает».       ー Вы т-точно злоупотребляете своим положением. ー Шипя от боли выговорил, на лбу выступила испарина. Участковый не обратил внимания на его слова и довольно сел, продолжая:       ー …А еще зафиксировано использование причуд в общественном месте, хотя это запрещено. И более строже, чем драка. Скажешь, что это тоже была самооборона?       ー Нет, ー буркнул, сощурясь и внезапно плеваясь ядом: ー Лишь радуюсь, что у меня нет причуды. Хоть за это вы не сможете вынести мне обвинение.       ー Да как ты смеешь разговаривать со старшими, щенок!       Гаркнул мужчина, стукнув рукой по столу. Мидория облегченно выдохнул: хватка наручников заметно ослабла. Видимо, тот мог управлять своим квирком лишь, когда был сосредоточен. Ну или спокоен. Бормоча обо всем этом вслух, он вздрогнул, стоило услышать знакомый голос:       ー А как Вы смеете разговаривать с моим сыном, а? ー гаркнул громче участкового, стоя рядом с другим полицейским. Тот хмуро взирал на своего товарища. ー Ваше пренебрежение и допрос несовершеннолетнего без присутствия хотя бы детского психолога отвратительно! Живем вроде в свободной стране, косить пытаемся под ЕС, называем себя ее союзниками, а на деле бардак у нас творится в стране!       Хисаши готов был рвать и метать: это было видно по тому, что из его рта выходили небольшие клубки дыма. Он держал в руке какую-то папку, а затем хмыкнул:       ー Я увидел достаточно, чтобы оценить вашу компентенцию. И можете не волноваться: думаю, административному суду о-очень понравится ваше злоупотребление причудой. Хотя стоит напомнить, что по нашим законам полицейским запрещено использовать сверхспособности на преступниках, что уж говорить о пострадавших!       Полноватый мужчина занервничал. Он нервно улыбнулся, но все еще смотрел на стоящих людей с неприкрытой неприязнью:       ー А Вы, прошу прощения, собственно кто?       ー Пап! ー перебил его Изуку, готовый расплакаться: он ведь посмел подумать, что уже никогда его больше не увидит.       ー А-а, так вот в чем дело. Вы его папаша.       ー Верно. ー Зеленые глаза блестнули сталью. ー И буду Вашим ночным кошмаром, если Вы не сбавите тон.       ー Да-да, конечно. Папаша, Вы же понимаете, что даже если докажете самооборону, это все равно будет занесено в его дело?       Теперь настала очередь старшего Мидории выглядеть не особо-то и впечатленным. Если честно, как человек, у которого в школьные годы чуть ли не в это досье проклятия писали, ему было все равно. Сейчас мир современный, это только японцы и хватаются за какие-то такие мелочи, остальным-то все равно.       ー Ага, знаю. Но не беспокойтесь: я докажу, что это самооборона. И ни в коем случае мой сын не отказывается от ответственности. Точно так же не откажется от показаний, что Вы злоупотребляете своими полномочиями. Так что, он свободен? ー обратился к тому, кто стоял рядом с ним. Тот кивнул, говоря вполне спокойно:       ー Да. Я передам Ваше заявление. И прошу прощения, Мидория-сан. Все будет хорошо, уверяю Вас.       С такими словами молодой человек подошел к ребенку, отстегивая с него наручники. Он даже виновато улыбнулся. Изуку не смог не улыбнуться в ответ — хоть и чувствовал, что даже эта улыбка выглядит немного вымученной.       ー Все, Зуку, на выход. Идем отсюда.       Не успели они выйти из кабинета, как Хисаши удивленно моргнул. Изуку прижался к нему всем телом обвив руками и, казалось, не был намерен отпускать.       ー Ну-ну, ты чего? Сломаешь мне так что-нибудь!       Тот ойкнул, ослабив хватку и сделал шаг назад. В голове так много мыслей крутилось. Хотелось высказаться, поделиться даже с самым сокровенным. Никак не мог поверить, что наконец-то увидел папу: казалось, прошла вечность. Но взрослый этого не поймет. Именно поэтому он прятал глаза, пытался оправдаться:       ー Я… просто… Я так…       ー Да можешь не продолжать, и так понял. ー И, махнув рукой, сам сгреб сына в объятия. Вот он: живой и целый. Хисаши видел фотографии, когда парня только привезли, и, о боги, хорошо, что Инко не поехала вместе с ним.       Если бы не врачи с их причудами, сейчас бы Изуку мучался от боли по всему телу. Ну и лекарства успешно с этим справлялись.       ー Я тоже скучал.       Признался вслух. Стоило услышать всхлип, закатил глаза с полуулыбкой. Он хмыкнул, когда тот окончательно отстранился и поинтересовался:       ー Тебе есть, что мне рассказать?       …Изуку с опаской поглядывал на отца: тот стоял на улице, мял в руке заженную сигарету, но не подносил ее ко рту. Точнее пытался, но вечно отдергивал себя да стряхивал пепел. Его мысли были где-то там, он переваривал сказанное и пытался успокоить свое желание наковылять и Бакуго, и его семье.       А еще этот долбанный участковый…       ー Пап, все точно хорошо?       ー Да просто возмутительно! ー эмоционально всплеснул руками. ー Мало того, что у тебя сегодня был ужасный день, так и еще козел попался! И тебя обвиняют за то, что ты дал сдачи! О, да я бы на твоем месте не только ему ухо укусил!..       Тут младший Мидория не смог сдержать хихиканье. Он не понимал, почему такая реакция взрослого его всегда успокаивала, вызывая улыбку. Тут подумал о маме: неужели она опять ничего не знает?       ー А что насчет?..       ー Инко знает, ー прервал Хисаши, махнув рукой. ー Это ей позвонили, а я приехал. Твоя мама порывалась влететь к докторам, в полицейский участок… Кое-как ее уговорил остаться дома, тем более она не одна.       «Интересно, с кем?» ー Изуку не стал спрашивать напрямую: мало ли у его матери много знакомых.       Он даже не догадывался, что совсем скоро познакомится с этим человеком.       ー Ты ее оставил, чтобы она не нервничала, да?       ー Шутишь? ー удивленно глянул, потушив окурок. Уже привык, что сын стоит в зоне курильщиков и никуда не уходит, не желая покидать его. Осмотрелся, ища поблизости урну. А затем вспомнил, что в Японии их существование до сих пор игнорировали. ー Изуку, твоя мама на деле страшная женщина: если что-то касается тебя, она может наорать на любого. И ее никто и ничто не остановит. В этом плане я безобиден, а вот она…       На ум пришел последний момент, когда еще будучи в Америке, в разгаре ссоры, та накричала на него. Заслуженно, никто не спорит, но сам факт! В тихом омуте черти водятся.       Оба повернули головы, когда из участка кто-то вышел. Изуку шумно сглотнул: он увидел семью Бакуго. Та неизбежно приближалась к ним.       И кто сделал зону курения рядом с проезжей дорогой, а?       Те встали втроем недалеко от них, видимо, ожидая такси. Изуку разглядывал отрешенное лицо Кацуки, подмечая и перевязанное ухо, и красивый, смачный синяк в районе правого глаза. Интересно, а почему его не залечили причудой?       ー Мидория-сан, ー поздоровался вполне вежливо Масару. Хисаши кивнул, правда, куда сдержаннее, чем хотелось.       Он не мог отвести глаза от ребенка, что буквально устроил ад его сыну.       У него была политика: не бить детей, никогда и ни за что. Но как же хотелось схватить и вытрясти того за душу! Под его взглядом блондинчик стушевался, даже опустил глаза в бетон.       ー Хисаши, ー начала Мицуки, нервно сгибая и тем самым щелкая пальцами. ー Я знаю, что просить прощения не имею права, но нам… Нам очень жаль. Как бы там ни было, я прошу прощения за поведение своего сына. Изуку, ー тот вздрогнул, стоило его окликнуть. Испуганно выпучился на женщину. Сколько он себя помнит, та никогда не просила ни у кого прощения. Еще в детстве ее сын жаловался, что его мама не умеет извиняться. ー Прости меня. Вы, дети, явно не заслуживаете ничего подобного. Ох, твое лицо…       ー Оно уже не болит. ー Завертел головой, стараясь успокоить. ー В-все хорошо! Бакуго-сан, простите, что я… Ну за ухо. С ним же все будет в порядке?       ー А? Да, врач сказал, что мелочи. Разве что шрам останется.       ー Кацуки, ー позвал негромко Масару.       Тот нехотя взглянул на Деку. Ожидаемой ненависти Изуку не нашел во взгляде, разве что невероятную усталость и… печаль.       ー Я перегнул. ー Засунув руки в карманы школьных брюк, добавил: ー И со словами, и с действиями. Не то, чтобы я жалел об этом, но это просто факт.       Это не были извинения. Мидория это понимал. Он сам, наверное, не принял бы какое-то простое «прости» или «мне жаль» от Кацуки. Потому что знал: такой, как он, не способен на нечто подобное искренне.       ー Ты ведь видел их, да? ー показывает свои ладони, грустно усмехаясь. Вот и все. Последние слова, сказанные друг другу звучат прямо сейчас: ー Пока порезы украшают кожу, я обещаю, что не прощу тебя никогда. И не забуду все то, что ты сделал.       Изуку был готов к тому, что его будут осуждать. Но вместо этого плечо сжали в знак поддержки:       ー Бакуго, мой сын для тебя больше не Деку. И я хочу, чтобы ты знал: ты слишком слаб, чтобы осознать полностью последствия своих решений. Но мой сын видел в тебе нечто большее, чем просто невоспитанного и эгоистичного мальчика. Однако узнаю, что ты еще раз его тронул: руки оторву.       И выдохнул небольшим пламенем.       ー Мидория-сан, это уже… Слишком. ー Попытался образумить Масару, но под взглядом своей жены сдался. В чем-то тот был прав. Они облажались как родители.       ー Я сама ему оторву руки, если узнаю, что он тронул еще хоть кого-то. Не беспокойся, Хисаши. О, такси приехали. Масару, Кацуки, идите в машину.       На последок взрывной подросток только цокнул. И затем исчез в желтой машине. Старший Бакуго поклонился, прощаясь, и, пожелав Изуку поскорее выздоравливать, отправился следом за сыном.       ー Зуку, иди, погуляй. Взрослым надо поболтать.       А тому ничего не оставалось, кроме как отойти от них подальше и попытаться услышать хотя бы оттуда. Это важно. Он не сможет потом спать, если не узнает, о чем они сейчас будут говорить. Да, он греет уши, и это некрасиво, но это лучше, чем изводить себя предположениями и догадками.       ー Знаешь, мы наняли специалиста. Думали, что все обойдется малой кровью. ー Грустно улыбнулась, обнажая морщины. Младший Мидория не мог не подметить, что сегодня она выглядит хуже, чем обычно. ー Но сегодня… Я так испугалась, когда мне позвонили из участка. Это так жутко, слышать: «Ваш сын задержан во время драки». Он так-то из дома удрал. А я закрыла глаза, решила, образумится.       ー У него непростой характер, но он еще не пропащий. ー Постарался успокоить женщину, но после добавил: ー Наверное. Мицуки, если сейчас вы не сломаете в нем «вот это», он однажды кого-то убьет и загребет в колонию для несовершеннолетних.       ー Мне так стыдно перед Изуку и перед Инко, ー всхлипнула, замолчав. Промочила платочком слезы, прежде чем продолжить: ー Но я не могу так больше. Мне нервничать вообще нельзя, но Кацуки…       И положила ладонь на живот. Светло-зеленые глаза округлились и, понимая намек, напрямую спросил:       ー Подожди, ты беременна?       Та кивнула, грустно улыбаясь.       ー Да. Второй месяц уже пошел. Подумали, почему бы и нет, но… Я не знаю. Я так все остро воспринимаю, мне кажется, моя жизнь и семья рушится.       ー Может, тебе тоже стоит записаться к врачу? И мои поздравления.       Вслух не было сказано, что, возможно, стоит сначала разобраться со старшим ребенком. Хисаши знал, что люди — самые нерациональные существа, и иногда ситуация сильно отличается от логических представлений. Не ему осуждать, имея за собой кучу проебов.       ー Да, наверное. Мы с Масару решили перевести Кацу в другую школу. Более жесткую, дисциплинированную. Это должно пойти ему на пользу: по какой-то причине он нервничает рядом с Изуку, а также не сможет выезжать на ком-то, кто слабее из его класса. Среди одноклассников в их классе на деле много хулиганов. Чего стоит только чета Мисану: я слышала, что ее мать была женщиной из Минато.       ー М-м, фамилия кажется знакомая. ー Разве к той девчонке из больницы медсестра, что сказала об оплаченном счете не произносила «Мисану-сан»? ー Мицуки, перевод из одной школы в другую в наше время все еще порицаем в обществе, но мое личное мнение: так будет правильнее. Я тоже… Хочу защитить Изуку от всего этого.       ー Тогда удачи нам. Завтра меня ждет тяжелый разговор с Инко. Думаю, нашей дружбе конец.       ー Не кори себя. Несмотря на мою нелюбовь к тебе, ты — прекрасная подруга для нее. А Инко — самая мудрая женщина из всех, что я знаю. Просто так сложились обстоятельства.       И стоило той сесть в машину, он вновь закурил.       Пахло дождем.