Луперкалия

Во сне приходит что-то большое и чёрное, и Серёжа хочет закричать, но не может. Пытается пошевелиться, но тело оказывается сковано параличом так, что даже палец на руке не слушается его команды. А потом отпускает — как будто полностью сходит волна, и Серёжа просыпается рядом с Олегом. — Ты… не это? — Что? — сонно спрашивает Олег. — Не обращаешься? — Новолуние сейчас, Серёж. Ты чего? — Мне показалось, что ты дышал, как зверь. Олег почему-то смеётся и прижимает его к себе. Серёжа устраивается в его объятиях и всё равно не может не прислушиваться к звуку его дыхания. … В тренажёрку Серёжа волка не пускает — после случая с белкой доверие к зверю падает, и Серёже очень не хочется случайно убить мужа, если тот вдруг засунет морду под груз. Когда Серёжа заканчивает и выходит, чтобы отправиться в душ, волк напрыгивает на него прямо с порога — ждал под дверью. Серёжа отступает назад под его напором, садится на маты и треплет шерстяной загривок. Волк начинает лизать его ноги, и Серёжа смеётся, отталкивает его голову, говорит: “Я же весь потный,” — догадываясь, что это зверю и нравится. А потом забивает и откидывается на спину — это почему-то приятно — возможно, потому что Серёжа опять соскучился по близости с Олегом — уже третий день проводит дома с животным. Волк совершенно увлечённо вылизывает Серёжу целиком: когда заканчивает с ногами, переходит к члену — так же лижет его через шорты, как будто для него нет разницы, — Серёжа замирает: это очень приятно и очень неправильно, а тело сразу откликается на ритмичные касания шершавого языка, и Серёже хочется прервать волка и в то же время хочется, чтобы он продолжил ещё чуть-чуть, — но, к счастью, зверь сам движется дальше — залезает на маты, нависает над Серёжей и лижет ему живот, потом потные подмышки — и Серёжа хихикает от щекотки — лижет лицо — и Серёжа видит эти страшные зубы так близко, что сердце бьётся от этого чаще — но Серёжа теперь тоже доверяет. Волк лезет языком в нос и глаза, и Серёжа отворачивается от него — тогда волк начинает вылизывать шею сзади, и Серёжа перекатывается на живот, пряча мокрое лицо от него подальше. Волк лижет между лопатками, спускается ниже, и разгорячённому странными ласками Серёже приходит в голову идиотская идея — он стягивает шорты с трусами, и горячий язык сразу переходит на обнажённую задницу. Серёжа чувствует, будто он делает что-то подлое по отношению к Олегу, хотя Олег столько раз отлизывал ему — сказал бы он нет? Но он сейчас не может говорить. Тем временем волк запускает язык между ягодиц, — и это так непривычно, совсем не так, как, когда это делает человек. Немного жёстко, но зверь лижет быстро, с нажимом, и Серёжа плавится от такого, приподнимает зад, подставляя его. Кончик сильного языка проталкивается внутрь, заставляя Серёжу поскуливать. Совсем не так, как, когда это делает человек… Серёже вдруг становится противно от себя самого, и он намеревается выбраться из-под зверя, но тот внезапно рычит. Серёжа останавливается, а волк перемещается выше, снова лижет шею, а потом осторожно прикусывает её. Серёжа не сразу понимает, что это значит. Когда между ягодиц тычется головка члена, Серёжу пронизывает шоком. Зверь порыкивает, но зубы держат шею очень аккуратно. Волк вставляет резко в одно движение, и Серёжа стонет, утопая в сладостно-жгучем стыде. Ты с животным. Тебя животное… Он вспоминает про зеркала в зале и поворачивает голову: в отражении большой чёрный зверь придавливает человека — никаких подробностей с этого ракурса не видно, но Серёжа смотрит, не отрываясь. В зеркале зверь начинает двигаться мощными толчками, и Серёжа одновременно стонет и внезапно плачет. Ему странно, страшно, хорошо, и почему-то слёзы льются из глаз потоком. Когтистые лапы встают на его плечи, и Серёжа чувствует себя полностью во власти зверя. В первый момент член кажется очень маленьким, и входит легко, но очень быстро он увеличивается, становится даже больше, чем у человеческого Олега, заполняет плотно и сладко, и жёсткие и быстрые толчки становятся болезненными — слюны и предэякулята явно не хватает для смазки. Это ужасно, но Серёже кайфово: грубо, тесно, эйфорично от адреналина. Если не говорить Олегу, вспомнит ли он? Волосы сзади намокают от слюны из пасти зверя, она затекает за уши. Зубы больно впиваются в нежную кожу, и мурашки бегут по телу от того, как быстро волк сможет убить его, если захочет. Но он не захочет. Даже в обезумевшем от сексуального желания волке Олег этого никогда не захочет. Вдруг волк замирает, а внутри становится ещё больше, растягивается, как надувная пробка, — Серёжа ахает. И уже после этого он чувствует, как зверь кончает в него. Серёжа не дышит от боли, и стыд с ужасом накатывают следом. Он позволил животному кончить в себя. Олегу? Нет, Серёжа, не обманывай себя, в тебе сейчас не человеческий пенис. Волк отпускает шею Серёжи, зализывает ранки, а потом резко приподнимается и тянет зад Серёжи за собой, как на крючке, — Серёжа вскрикивает от боли, а волк скулит. Зверь пытается ещё раз дёрнуться под повторный вопль Серёжи, а затем ложится сверху и снова начинает его вылизывать. Слёзы стоят в глазах у Серёжи, а когда острая боль успокаивается, то его накрывает паника. Он судорожно пытается вспомнить, что он знает о спаривании волков или хотя бы собак. Так бывает? Это надолго? Задница горит, и он не представляет, как сняться с такого огромного, не порвав себя. Серёжа немного ёрзает, чуть-чуть двигает бёдрами и стонет от того, как туго. Член, опавший от боли и шока, снова привстаёт, вес волка и мерная ласка его языка возбуждают, и Серёжа, аккуратно подняв зад и прижимаясь плотнее к мохнатому телу, дрочит себе. … При пробуждении всплывают воспоминания о горячем кошмаре. Серёжа трёт глаза и выбирается из постели, идёт первым делом отлить, прокручивая образы в голове — плоские, как будто он смотрел на них со стороны, и в то же время такие яркие, что от них что-то тянет внутри и немного тошнит. После он собирается найти Олега, но тот его опережает — Серёжа видит его спину в спальне. Олег делает шаг вглубь комнаты, оборачивается и спрашивает: — Что это? Серёжа подходит ближе к Олегу, смотрящему на разобранную постель, — тот указывает на подушку в бурых кровавых пятнах.