Падение добродетели

Д'Арс очнулась. Первое, что она почувствовала, это вкус крови во рту. Она не знала, сколько пролежала в луже крови. Впрочем, это последнее, что волновало её в данный момент. Всё казалось каким-то эфемерным кошмаром, будто бы она умерла и попала в загробный мир страданий и боли. Гнетущая и мрачная обстановка вокруг ясно на это намекала. Вот, видимо так выглядит ад. Груды гниющей плоти, непроглядная тьма, ужасные звуки враждебных чудовищ, мутантов и выродков, которые хотят тебя прикончить максимально изуверским образом. Она со всхлипом и мычанием проползла вперёд, по кровавому каналу. Сил едва хватало чтобы встать, нужны было обо что-то облокотиться. Когда опора была найдена, Каталисс поднялась. "Конечно, конечно..." — произнесла она вслух, не найдя глазами ни своего меча, ни Кахару. Она вскоре догадалась, что новый спутник покинул её. А он ведь подавал такие большие надежды. Проблеск света среди тьмы и отчаяния, и тот оказался ложным и предательским. Видимо, безнадежно надеяться на что-то хорошее. Разве что на быструю смерть. Назад дороги снова нет, позади смерть, впереди — пугающая неизвестность, которая не предвещала ничего хорошего. В чём разница между страхом смерти и страхом неизвестности? Оба гнетут одинаково сильно, причём одновременно. Д'Арс медленно начала сходить с ума. Как весь этот кошмар может быть реальным? В мире и так полно боли и страданий, но нет, жизнь умудрилась создать такое одно место, где всё самое плохое что только существует плотно затрамбовано и возведено в степень. И как некстати несчастной Д'Арс посчастливилось попасть в этот катализатор первобытного страха и чистого зла. Осознание своей абсолютной беспомощности, чертовски бедственного и катастрофического положения, отсутствие всякой надежды на спасение, сломало дух Д'Арс. От прежнего энтузиазма не осталось и следа. Она забыла, зачем сюда пришла, — впрочем, какая вообще разница? Всё резко потеряло свой первоначальный смысл. Каталисс оставалось только плыть по течению, существовать дальше, как дикий зверь, в ожидании смерти от более свирепого и сильного хищника. В этом месте царят лишь законы Природы, всё диктуется силой, весь смысл этого места заключается в силе. Кто сильный, тот победил. Порой удивляешься сам, насколько же гениально прост и примитивен замысел древних богов, породивших этот мир и людей. Философы, маги, колдуны, другие ученые, они ищут смысл жизни в абстрактных понятиях, таких как самосовершенствование, личный достаток, развитие человека, цивилизации. Люди придумывают всё что угодно, чтобы отойти от давно известного им ответа; да, ответ на вопрос — в чём смысл жизни — уже давно как существует. Он понятен даже ребёнку. Прав тот, кто сильнее, в этом и смысл. Этот ответ аргументирует любое насилие, происходящее на планете. Если смысл жизни в силе, то избежать насилие невозможно. Первое неизбежно приводит к последнему. Люди это олицетворение хаоса, хаос это всё и ничего. Хаос не требует объяснений, почему он есть, — он просто есть. Как смерть, как жизнь, как всё, что нас окружает. Хаос это Природа, Природа это Хаос. Невозможно предугадать то, что произойдёт, невозможно понять и объяснить то, что происходит прямо сейчас, — оно просто происходит. Труды учёных это часть хаоса, они пытаются его осмыслить, но у них не выходит; когда силы на объяснение природных явлений заканчиваются, происходит подмена понятий, создание новых, мнимых и по своему существу лишенных всякого смысла. Зачем? Чтобы убежать от страшной правды и безнадежной действительности? Заменить жестокость Природы светом цивилизации? Это самообман. Впрочем, человечеству лучше жить в обмане и в незнании, так проще. Иллюзия безопасности и смысла лучше, чем истина, ведь истина разочаровывает. Видимо, несчастной Д'Арс действительно снесло крышу, раз в её голове возникли такие мысли. Что ещё остаётся? Умереть в этой мрачной канализации от полученных ран, или от истощения? Нет, это слишком скучно, к тому же долго. Д'Арс, уже не держа в голове инстинкт самосохранения, который напрочь отшибло от наплывшего отчаяния и безумия, поковыляла вперёд, во тьму и неизвестность. Проходя по каналу, он не слышала ничего, кроме хлюпающих звуков своих шагов. Мёртвое, безжизненное, мрачное, чудовищное место. Она держалась за стену, чтобы не свалиться вновь. Так она шла долгое время, пока её рука на опоре резко не провалилась внутрь — неужели проход? Лестница, ведущая наверх, а там вроде бы даже горит свет. Приятное удивление. Каталисс издала нервный смешок, видимо, это её билет в один конец. "Хотя бы сдохну при свете тусклого факела..." Она медленным шагом поковыляла наверх. Свет становился всё ярче и ярче с каждой пройденной ступенью. Наконец, решетка, слегка приоткрытая, видать, ловкий Кахара постарался. Девица ступает по уже протоптанной дорожке, а значит, что есть смысл двигаться дальше — как минимум, чтобы отомстить обманщику. Кроваво отомстить, высвободить весь накопившийся ужас и боль на этом смазливом брюнете. Выдавить ему глаза. Вырезать язык. Выпустить кишки и развесить их по стенам как праздничные гирлянды. Открыв дверь, Д'Арс вошла в помещение, это была пыточная. В традициях прошлых мест этой тюрьмы, всё было в состоянии неухоженном и ветхом. Трупы не были убраны, они находились в плачевном состоянии, на стадии разложения. Д'Арс подошла к столам и попыталась выискать среди ржавых пыточных инструментов те, которые могли бы сойти за сносное оружие. Такого найдено не было, хотя девушке приглянулся нож для разделки, видимо, людей. Она взяла его с собой, но этот инструмент вряд ли бы помог в бою. Было проще драться кулаками, чем этим кривым ржавым клинком. К тому же, Д'Арс ещё в небольшом арсенала нашла себе добротные наручи, которые были весьма увесистыми, и если приложиться хорошенько по виску человека, то его вполне можно было вывести таким образом из строя. Каталисс нашла выход из пыточной и, приблизившись к нему, она услышала шаги по ту сторону прохода. Рисковать было нельзя, было бы разумнее подкараулить это нечто или хотя бы переждать, что и сделала девушка-рыцарь, скрывшись за большим ящиком. Медленным шагом, кряхтя и переваливаясь с ноги на ногу, в помещение проник пузатый мужичок, уродливый, как и все в этой тюрьме. Видимо, это был местный истязатель. У него была известная репутация. Молва задела и Тротюра, про него шло много слухов за пределами тюрьмы Страха и Голода. Тротюр, говорят, когда-то был прославленным рыцарем. Высоким, широкоплечим, благородным мужчиной. Он вместе со своим войском брал десятки замков, побеждал неоднократно в самых сложных сражениях и выходил из них с богатыми трофеями и триумфом. Однажды Тротюру не повезло проиграть, это было первое его большое поражение и, как оказалось, фатальное. Рыцаря взяли в плен, и те люди, которые терпели с завистью и бесконечной злобой его успехи, отыгрались на нём по полной. Его держали в тюрьме годами, пытали его как только могли, самым зверским образом. Эти люди вложили всё самое злое, ужасное и мерзкое, что пряталось в их черных душах, в пытки над благочестивым рыцарем Тротюром, превратив того в жалкое подобие человека, несчастного слюнявого калеку с ополовиненным телом. Венец человеческой красоты и неотразимости был втоптан в грязь, осквернён и опорочен. Жертву пыток долго пытались привести в чувства его бывшие соратники. Им было жаль Тротюра, но они понимали, что карьера победоносного военачальника и бравого рыцаря для того закончена навсегда, только боялись признаться несчастному в этом. Но Тротюр и без их признаний всё прекрасно понимал. Когда бедолагу отходили, вправили тому те кости, которые ещё можно было вправить, тот просто исчез на много лет, и вернулся совсем недавно. За бывшие заслуги он был назначен чиновниками в эту тюрьму, где и по сей день работает. Конечно, никаких копий документов не было, и всё это была лишь байка, но Д'Арс уже в какой раз убеждалась в том, что почти все байки про эту проклятую тюрягу так или иначе основаны на правде. Один только вопрос волновал её, кто так умело скрывает факты, и если их действительно скрывают, то с какой целью? На него она не была в силах ответить. Наверное, никто не мог. Что же до Тротюра, то его было бы предпочтительнее убить, чем пытаться с ним как-то договориться. Каталисс подкралась к нему сзади и ударила его стальной перчаткой по затылку. Несчастный уродливый карлик зашатался, обернулся на Каталисс, вынул короткий меч из своих ножен, и пуская слюни изо рта промямлил. — Што ты делаешь!? Тупая профтитутка, щаф ту получишь! — Не в этой жизни, лысый уродливый чмошник! И последним удар Д'Арс отправила этого калеку в нокаут. Словесный выпад в виде "профтитутки" её сильно задел. Дамочка захотела распять козла на месте. Она сняла с него меч и повесила себе на пояс, а потом уложила этот распухший кусок мяса и жира, который некогда был рыцарем красавцем и влажной мечтой всех принцесс, на пыточный стол. Она связала его, взяла тот самый нож для разделки, видимо, людей, и подождала некоторое время, когда карлик очухается. Тротюр наконец пришёл в себя. Он своими маленьким, заплывшими глазёнками отыскал Д'Арс и начал жалобно скулить о пощаде. — Дорогуфа, не надо, не трогай Тротюра! Тротюр хочет жить! Тут Д'Арс внезапно вспомнила про Ле'Гарда. Ей чертовски сильно хотелось расправиться с этой ошибкой природы, выпотрошить свинку и позлорадствовать... Но какой смысл в необдуманной спешке? Заповеди Алл-Мера гласят, что идти на поводу своей ненависти — непростительная ошибка, которая влечёт за собой ничего больше, кроме разрушительных последствий. Необдуманное убийство, непонятно зачем, зато понятно за что. Но она здесь не для того, чтобы вершить правосудие, цель её прибытия совсем иная, и раз она поставлена, то её необходимо достичь, так или иначе. Смерть Тротюра может и подождать, а время, которое ей предоставлено, можно сказать, с избытком, можно потратить на допрос с ёмкими и полезными ответами. Тротюр же не был расположен к каким-то осмысленным ответам, из его гнилого рта шли как правило только оскорбления. — ПОВТОРЯЮ! — заревела Каталисс, вонзая пыточный нож как можно глубже в тело лысого урода. — Где Ле'Гард?! Как мне к нему подобраться?! — Аф!! — завопил Тротюр от боли. — Не троф меня флюха! Д'Арс с издевательской, злорадной и ликующей улыбочкой провернула нож в теле своего подопытного поросёнка, принося ему адскую боль. — Я превращу тебя в чучело, если ты не ответишь... — Не убедила... — Мерзкий сын шлюхи. Я отрежу тебе руки и ноги и кину в выгребную яму! Ты захлебнёшься говном блядь! ГОВОРИ И УМРЁШЬ БЫСТРО! — Аф-ф!! ТА! Твоя взяла, флюха! Твоего хахаля увели туда, он фнизу! Туда можно пробратфся только череф лифт в катакомбах, туда гфе шахта! — Винтовая лестница. Ключ от него где?! — В тюремном блоке только рычаг для лифта, клюф унифтожен! Узнав всё, что можно было выпытать из Тротюра, Д'Арс убила его. Она сама не заметила, что сделала с ним во время допроса, и рассмотрев место пыток, ужаснулась. Каталисс посмотрела на свои окровавленные руки и начала плакать. Никогда до этого она не опускалась до такой низкой жестокости. Да, рыцари Полуночного солнца делали вещи и похуже, но Д'Арс была идеалом, неопороченным рыцарем, никогда до этого не опускавшимся до зверских пыток. Теперь это табу было нарушено. Тело Тротюра было распилено чуть ли не пополам, его короткие опухшие внутренности медленно свисали над полом, кровь ручьями лилась во все стороны, а выражение лица несчастного создания застыло в агонии и ужасе. Д'Арс не могла себе представить раньше, что способна на такое. Это проклятое место вынудило её так поступить. Ситуация стала тупиковой. Катакомбы, вернее, вонючий канал заваленный плотью находился позади, там ещё относительно безопасно, но далее — тюремный блок с гигантских, вооруженным до зубов, стражником. В одиночку его одолеть было нельзя, нужно было найти способ либо как-то обмануть мутанта, либо чем-то убить. Первый вариант был бы предпочтительнее второго, но он тяжело реализуем. Размышления нарушил звук со стороны коридора, из которого вышел Тротюр. Этот звук был негромким, при этом подозрительным, но не внушал большой опасности. У Д'Арс не было какого-то другого выбора, кроме как сходить проверить источник шума. Она сняла факел со стены, зажгла его и направилась вперёд по сырому коридору. Вдоль стен находились ещё одни камеры, но дверей в них не было, будто бы их давно сняли. Она заглянула в одну из камер, прошлась по ней, разглядывая окружение. Тихо, никаких следов присутствия врага. Вдруг из ближайшей бочки в этой самой камере послышался звук, видимо там кто-то прятался. Каталисс вытащила меч из ножен, подошла к бочке и аккуратно открыла её. Там прятался какой-то мужчина, причём вида ухоженного, и одежды у него были необычно красивые и богатые для этого места. — Выходи. — Ты... Ты в своём уме...? — тихо и с дрожью в голосе спросил человек, предварительно высунув голову из бочки. — Я... удивлён... — Выходи. Мужчина вылез из бочки и присел на шконку. Он ошеломленно смотрел на Д'Арс, не веря своим глазами. — Я думал, что обречён сдохнуть здесь... От того типа... Тротюра... — Я его убила, только что. Ты кто? — Вы убили его?! Какая радость! — мужчина сразу же ободрился после услышанной вести. — Я... Принц Бакман. Принц Людвиг Бакман! — Как тебя сюда вообще занесло, принц Людвиг Бакман? Ты же принц, ты должен был знать, что здесь происходит! — Нет... Никто не знает, честно говоря. Любое дело, связанное с этой чертовой тюрягой, окутано большой загадкой. Я здесь как раз по этому делу, знаешь ли. Торчу тут непонятно сколько. Меня должны спасти. Ко мне на выручку должен прийти отряд рыцарей. Ты из них? — Нет... Но кажется, я видела одного из этого отряда. Спешу тебя разочаровать, принц Людвиг. Они все погибли. Возможно не все, но один на моих глазах — точно. — Нет... Нет-нет-нет. Этого не может быть! Слушай, выведи меня отсюда, у меня много денег, я тебя озолочу! — Мне нужно золото. Я ищу Ле'Гарда. Мне нужен только он. Ты знаешь что-нибудь про него? — Я слышал... Да... Громкая фигура, но... разве он здесь? Чёрт. События в королевстве идут слишком стремительно. Грядут большие перемены. Я... я не знаю, как мне тебе помочь. Но я знаю, как ты можешь помочь мне! — Мне это неинтересно. Наши пути расходятся, принц Людвиг. Выбирайся отсюда как хочешь. — Я... боюсь... Там в зале, в другой стороне коридора, какие-то культисты. — Вот как? Они... безобидные? — Я не знаю! Я проходил мимо, вроде бы не обратили на меня внимания. Или быть может не заметили. — Делай что хочешь. После этих слов, Д'Арс направилась в зал. Просторный зал, освещенный, даже местами убранный. Она услышала, как по большому помещению эхом разносились религиозные песни. Это были знакомые слова, что-то из оккультных учений. Пройдя дальше, Каталисс увидела жертвенный алтарь, к которому был прикован истощенный человек, а вокруг него стояли жрецы. Они окуривали алтарь, видимо, готовились к человеческому жертвоприношению. Только один бог принимает в жертву людей, это Гро-Горот, уничтожитель людей. У этого бога ещё много поклонников, не так много конечно, как у Алл-Мера, но тем не менее, его культ считается самым опасным и одним из самых влиятельных в королевстве, к тому же он не был вне закона. Каталисс иногда удивлялась тому, как в королевстве странно совмещались те культы, законы которых противоречили друг другу. Алл-Мер проповедует милосердие, тогда как Гро-Горот — насилие. Последователи этих богов еще с давних пор живут вместе в противоречиях, но удивительным образом умудряются друг друга не замечать. Это было связано скорее всего с тем, что у первого и второго культа были совсем разные цели, и в целом они друг другу не особо мешали. Орден Солнца не ставил в ряд своих задач защиту жертв культа Гро-Горота, он вообще не ставил своей задачей защиту чьих-либо жизней, уступая место первоочередной задаче — защите королевства, а эта цель могла подразумевать гибель тысяч людей без ущерба репутации ордена. Конечно, любой геноцид должен был быть оправдан большинством среди знати Рондона. Последняя резня в Ольдегарде была, по мнению большинства этой самой знати, неоправданной, поэтому она послужила поводом для ликвидации ордена, хотя на самом деле причины ликвидации ордена были сугубо политическими. Жрецы и впрямь не обращали на Д'Арс никакого внимания. Для них её будто бы и не было. Д'Арс смекнула, что она нашла безопасное место. Видимо, один из центральных корпусов, тот самый, который поделён на два крыла — пыточную и библиотеку, разделённые залом. Это место и послужит её отправной точкой в дальнейшее опасное путешествие. Хотя для неё границы опасного уже были размыты, её сознание медленно погружалось в безумие, а некоторые свои мысли она начала произносить вслух, сама того не замечая. Защитная реакция психики, чтобы не впасть в ещё большее безумие и не сломаться окончательно. Каталисс решила пройти дальше, в библиотеку. Там она нашла кучу разных шкафов, где полки были переполнены разными книжками. Она прошла ещё дольше и увидела очередного жреца, только этот не был занят религиозным делом, в вовсю отдавался чтению какого-то манускрипта. — Эм... Здравствуй? — Пошла вон. — Внезапно отрезал жрец. — Я занят, не видно? — Ну... Прости меня... А, эм... Кто ты? Перед ответом жрец исподлобья взглянул на Д'Арс, осмотрел её за несколько секунд и недовольно выдохнул. — Я Энки. Этого достаточно? Я удовлетворил твоё детское любопытство? — А я... — Мне наплевать. Уходи. Каталисс решила не рисковать и таки отстала от Энки. Она осмотрела библиотеку повторно, и уж очень сильно её внимание привлёк интересный шкаф, который был расположен неравномерно по отношению к другим. Как оказалось, он не двигается. Ощупав полки, она обнаружила специальную выемку, видимо, под бутафорскую книгу. Этот шкаф — потайная дверь. Осталось найти только книгу, при помощью которой данный проход можно будет отворить. Продолжение следует.