2.
28 января 2023 г., 21:44
Чтобы найти хотя бы какие-то ниточки, ведущие к Леру, ему потребовалось две недели.
Конечно, сперва он пытался искать через понятные источники. Альбина, которая оказалась шлюшьей мамкой, даже показала скан паспорта, но опытный глаз сразу обнаружил, что это липа, да ещё и поганая. Явно какой-то школьник сделал за пачку «Парламента».
Но проверить всë же стоило.
Марк выехал по указанному в прописке адресу, но… но, как выяснилось, такого дома не существует. И квартиры не существует. Улица Садовая достаточно короткая, чуть больше пятидесяти домов, а в прописке…
— Блядство! — зарычал Марк, в который раз бессмысленно сверяясь с цифрами на клочке бумаги.
На чëрно-белой ксерокопии поверх печати по-прежнему было выведено «ул. Садовая 103, кв.11».
Конечно же они не проверяли подлинность документов, а Лер не дурак, чтобы показывать оригиналы.
Но всë же кое-какую важную информацию ему предоставили.
Альбина охотно рассказала, что Лер работал один день в неделю и брал только крупные и денежные заказы.
В процессе общения выяснилось также, что младшая сестра в этом году должна была выпуститься с кафедры то ли криминалистики, то ли ещё какой-то связанной с ментурой. А еще то, что её зовут то ли Алёна, то ли Елена, то ли Алина.
Добиться возможности поговорить со всеми этими девушками стоило несколько хрустящих купюр, вложенных в карман тучного декана, но главное, что дело сделано.
Марк чувствовал себя глупо. Как какая-то влюблëнная восьмиклассница, обладающая способностью находить в сети единожды увиденного в метро мальчика, или как какая-то ревнивая стерва, что по одному лишь мелькнувшему в кадре маникюру может вычислить соперницу.
Марк цеплялся за мельчайшие детали. Эти Алëны-Елены-Алины смотрели на него подозрительно, задавали банальные вопросы, волновались. У одной действительно был брат, но младший, ещë школьник. Это явно мимо.
А потом… потом Марк нашел её. Он понял, что это сестра Лера едва увидев её поднимающуюся по лестнице.
Блестящие каштановые волосы, сияющая кожа, красивый ровный нос и выразительные янтарные глазища, обрамлённые подкрашенными пушистыми ресницами… Просто Лер в женском обличии, не иначе!
Она заметно нервничала, когда он спрашивал, нет ли у неё старшего брата. И сделала небольшую паузу, прежде чем покачать головой. Она врала, он чувствовал это, как собака-пограничник чувствует наркоту.
Докапываться ему не хотелось, он просто выяснил её домашний адрес и появился на пороге их квартиры уже вечером.
Лестничная клетка, как и ожидалось, выкрашена в болезненный тускло-зелëный цвет, лампочка едва-едва освещает заплëванный бетонный пол и неработающий заваренный мусоропровод в углу.
Дверь ему открыл сам Лер. Растрëпанный, видимо, только пришел с работы. В простеньких домашних штанах, расстёгнутой фланелевой рубашке, босиком.
Он замер, а потом вдруг растянул губы в какой-то странной улыбке, и Марк понял, что он пьян.
Опершись плечом о дверной косяк, он посмотрел на мужчину пристальным, изучающим взглядом, почему-то заставляя кулаки Марка чесаться от желания от души врезать по его наглой роже.
Он будто насмехался, будто знал, что мужик по нему с ума сходит.
— Можно?
— Я не один, — лениво протянул Лер и кивнул вглубь квартиры, показал знак «ок», давая понять кому-то невидимому, что всвсë в порядке.
Почему-то Марк был уверен, что это его ебырь.
Ревность застлала глаза и он толкнул парня в его грудь, заставляя отступить и дать ему пройти. Он был настолько взвинчен, что готов был прямо сейчас набить морду любому его трахалю, пусть даже он будет двухметровым боксером, но… но вместо быка с мордой уголовника он заметил на диване полураздетого молодого паренька. Тот испуганно таращил на злого до крайности Марка огромные глазищи и молчал.
Бить такого было стыдно.
— Чего ты припëрся? — Лер схватил его за рукав и повел на кухню, а Марк не нашёл в себе силы сопротивляться.
— Ты исчез, — ответил хрипло мужчина и потянулся в карман за сигаретами. — Просто свалил, ничего не объясняя.
Карие глаза парня загорелись какой-то невыразимой тоской на мгновение, но потом в них мгновенно закипела ярость, вгоняя Марка в ступор. Что-то в его эмоциях показалось неправильным, но разобрать что, он не смог.
Что-то не устраивает? Собирай вещи и уходи.
— Я исчез, — кивнул он, открывая скрипучую форточку. — Разве это не красноречивее слов?
обними меня
Помотав головой, Марк прикурил, но почти сразу затушил сигарету в раковине и кинул в мусорную корзину. От дыма тошнило, а может, от волнения…
Он снова чувствовал себя неопытной восьмиклассницей. В голову не приходила ни одна адекватная связная мысль. Он просто не был в подобной ситуации. Никогда не бегал ни за мужиками, ни за бабами, никогда не уговаривал… Раньше ломал волю, демонстрируя во всей красе свою альфасамцовость, а потом понял, что уже не вставляет. Нет того кайфа, что раньше. Начал воспринимать отказы проще, не хочешь — не надо. Но с Лером… и уйти не мог, и уговорить, и сломать.
Ещё и приколы с его неизменным сутенером. Так просто парня из этого бизнеса не вырвать, так дела не делаются, если нет желания нарваться на пулю. Но Лера он был готов даже выкупить, если потребуется. Цинично, конечно, но если нет другого варианта…
— Лер, я… — договорить не успел, потому что в кармане начал пищать новенький мобильный телефон. Хотел его отключить, но на экране высветилось «Вася». Сжав телефон в руке, он посмотрел на бледного и совсем не весёлого парня, который, конечно же, прочитал имя, и, вздохнув, ответил на звонок, отойдя в сторону. — Да, привет. У тебя что-то срочное?
Голос на другом конце провода был как обычно едкий и раздражённый.
— Конечно же нет! Я же тебе звоню просто так поболтать!
— Чего ты хочешь? Мне не очень удобно говорить, — произнёс он ровным тоном, уже мысленно готовясь к ответной гневной тирраде.
— Да тебе никогда не удобно! У тебя ведь совсем нет на меня времени, я же никто и звать меня никак!
Вздохнув, Марк устало потер пальцами переносицу и, с трудом вставляя слова в непрекращающийся поток речи, попросил:
— Просто скажи, чего тебе нужно.
— Ты вообще помнишь, что должен был заплатить за квартиру? Мне звонили из облэнерго, говорят, отрубят свет за долги! Какого хрена, Марк?!
— Я же отсылал тебе деньги в прошлом месяце! Нужно было заплатить!
— А-а, так это были деньги на коммуналку… Так надо было сказать! Я откуда вообще знаю…
Блять.
Он нажал на красную кнопку. Надавил на сенсор с такой силой, будто это помогло бы как-то эффективнее выключить ор на другом конце провода.
Вздохнув, зачесал пальцами назад волосы и развернулся к Леру лицом.
Лер был… мрачный.
Ты просто не заслуживаешь хорошего отношения.
Хотя, наверное, мрачный — это не то слово. Он смотрел на него такими глазами, будто Марк совершил самое гнусное предательство из всех возможных.
— Так чего ты припëрся? — злобно прошипел он, складывая руки на груди. Позади него в коридоре было слышно копошение, видимо, его гость решил убраться.
— Не дури, Лер. Возвращайся ко мне. Кидай свою работу. Я обеспечу…
Я лучше знаю, что для тебя хорошо, а что нет.
Парень дёрнулся, будто Марк его ударил, а потом, прищурился и обиженно фыркнул.
— Будешь потрахивать меня в своë удовольствие, когда жена надоест?
— Я развëлся с женой. Не усложняй.
И Лер взорвался. Пнул табуретку с такой силой, что она врезалась в холодильник и перевернулась, в мгновение ока оказался рядом с Марком, схватил его за воротник, комкая в кулаках дорогую выглаженную ткань.
Он был так близко, что у Марка дух захватывало. Его карие глаза, его запах, его сила…
— Да, блять, я все усложняю! — прорычал Лер, и мужчина почувствовал, как у него подкашиваются ноги, а в животе скручивается змеями тугой клубок возбуждения. — Потому что в моей жизни всë было пиздец как просто. Ты даже себе представить не можешь, как всë просто…
Психуешь как баба!
— Лер, — прошептал Марк, касаясь его побелевших пальцев. Ему хотелось успокоить парня, приласкать, потому что он впервые заметил, сколько боли плещется в родных глазах. — Я серьезно. Я развелся с Василисой, но я не могу отказаться от детей. Они мои.
не уходи, Марк
— Вот и проваливай к ним, — злобно зашипел Лер, оскалившись и прижавшись плотнее. — Я не собираюсь покорно ждать, пока ты наиграешься и вышвырнешь меня, как ненужный хлам… А может… — карие глаза его стали безумными, голос превратился в задушенный шепот: — А может, ты ошибся насчет меня? Может, у тебя никогда не будет достаточно бабла, чтобы меня купить? По-настоящему купить?! Ты вот спрашивал у «папика» сколько я стою? Может, я в рабстве? Ты об этом подумал?
Ты ничего в жизни не добился, поэтому будешь слушаться меня.
Он был так близко, вжимался пахом Марку в бедро, грудью в грудь и едва не касался губами губ. Продолжал говорить, а у мужчины от его слов мурашки бежали по коже.
Марк был не из робкого десятка. Порох он не то что нюхал, он им пропитался насквозь, так что вспыхивал от любой искры, но почему-то Лер… Лер, этот парень почти на десять лет его младше, которого он считал беззаботным развратным повесой, обладал такой громадной, хоть и неосязаемой силой, что Марку на мгновение показалось, что он — этот тот самый кусок, который он не сможет проглотить.
А Лер тем временем продолжал цедить сквозь зубы, наматывая на кулак воротник его рубашки:
— И не нужно мне рассказывать сказки о внеземной любви. В гробу я видел такую любовь, где меня будут выпроваживать на такси и прятать по кладовкам, как в сраных анекдотах!
мне было очень больно и обидно, Марк
И Марк понял, что не знает о нëм ничего. Да и что там говорить, он даже не пытался узнать. Ему было достаточно того, что он рядом. Вот такой непонятный, поверхностно исследованный красивый мальчик.
— Обиделся? — спросил Марк прямо, впрочем, не очень-то и надеясь на ответ.
Но Лер покривил губы и протянул:
— Еще раз убедился, что нет никакого смысла на что-то надеяться. Я это ещё в Будапеште понял.
Марк замер, провëл языком по губам, вспоминая вкус дорогого ирландского ликëра, который они пили на яхте, арендованной одним бизнесменом, в окружении лишних людей, судорожно притворяющихся весëлыми.
Их первое знакомство. Марк в качестве дорогого гостя и Лер в качестве дорогого эскорта.
Красилич. Хах, да, Петр Валентинович. Его неудачная попытка влиться в легальный бизнес в качестве самостоятельного субъекта. Как оказалось, это параллельная плоскость, которая почти не пересекается с его привычной криминальщиной. А там, где пересекается, плавают такие акулы, что лучше не соваться.
После первого суда, когда ему только чудом удалось избежать реального срока, он снова свалил в тень, где таким как он и было место.
«Папик» — сутенёр Лера, холëный мужик холодными глазами рептилии и высокими залысинами, хотел паренька под Красилича положить, но тот предпочëл девочек. Пришлось Марку отслюнявить ему пару купюр за Лера.
Красилич тогда выделил им каюту.
…Их первый жаркий секс. Разговоры обо всем на свете. Цепляющиеся за шпили Парламента лучи восходящего солнца…
Лер вдруг резко толкнул мужчину в грудь, вытаскивая из воспоминаний.
Марк приземлился на стул и безвольно опустил руки на колени.
— Мы с Василисой в процессе развода, — подбирать слова было непросто, но ещё сложнее сформулировать мысль так, чтобы он поверил, — она для меня ничего не значит. Я снял квартиру и перевёз туда вещи.
— Поздравляю, — ответил Лер, опираясь руками на стол и глядя на мужчину тяжëлым испытывающим взглядом, внимательно отслеживая реакцию, — и что с того? Будешь мне свататься? После всего, что было?
я скучаю
Он торопливо отвёл глаза, выдавая смущение, и Марк понял, что оборона пробита.
— Да вот мне интересно, кстати, а что это было? — он резко поднялся на ноги и оказался близко-близко, схватив его за загривок, сжимая пальцами короткие волосы, притягивая к себе. — Просто расстаться показалось тебе слишком скучным? Нужно было обязательно этот спектакль устраивать? Дважды! Сперва порно с негром, потом твоя измена. А спустя два месяца ты вдруг заявляешься ко мне в компании второсортных шлюх! Зачем, Лер?
Его сердце билось очень быстро, в унисон с сердцем Лера, и голова шла кругом от близости.
— Чтобы ты наконец-то понял, кто я такой, — выдохнул Лер, но не попытался отстраниться. Даже наоборот, прикрыл глаза и расслабился.
обними меня
— Брехло! Ты мне всë, что хотел показал ещё в первом акте. Ну же, признайся…
Парень замер на секунду, а потом растянул губы в демонической улыбке, подался вперед и ласково произнес:
— Пошел на хуй. И больше никогда не приходи.
Не зли меня, сучëнок!
Марк глухо зарычал, ещё сильнее сжимая его волосы в кулаке, и повторил вопрос:
— Не уйду, пока не скаж…
— Потому что я думал о тебе, ясно?! — заорал наконец Лер, не выдержав. Оттолкнул его снова, но вырваться не сумел. Марк его схватил крепче, прижимая к груди со всей своей медвежьей силой. — Думал всë это время! Я хочу сжечь чертов мост, чтобы больше никогда! Понял? Никогда не чувствовать себя лишним элементом в твоей жизни!
Он вырывался так яростно, что Марку пришлось прижать его к стене.
Лер, впрочем, быстро затих. Уткнулся носом ему в шею и глухо забормотал:
— Я хочу, чтобы всë было как раньше…
— Чтобы мы снова были вместе?
— Нет, чтобы я вообще тебя не знал, сука! Как же я жалею, что попëрся на ту яхту! Жил бы сейчас, горя не знал.
— Ага, трахался бы с какими-то жирным боровом, льстиво улыбаясь, чтобы он тебе деньжат подсыпал на бусики-трусики, телефончик купил, да на моря свозил.
Ты живешь за мой счет, гнида!
Чем он сам отличался от этих толстосумов он предпочитал не задумываться. Ну да, в хорошей физической форме и не урод, но в остальном…
Ладно, если Лер действительно думал о нëм, значит, разница есть.
А Лер тем временем совсем затих. Даже обнял его в ответ, обвив шею руками, и жался доверчиво.
Забормотал что-то отчаянно, а когда Марк попросил повторить чуть громче, отрицательно башкой замотал.
И всë же выдохнул:
— Отец скоро придет…
— Не боишься, что застукает с мальчиком, но меня выпроваживаешь? Это месть такая?
Но Марк только фыркнул, пряча глаза.
— Может, чтобы не было нужды прятаться, поедем ко мне? — осторожно поинтересовался он.
Я всë равно сильнее тебя.
— Как скажешь…
я люблю тебя
Лер медленно обернулся, и, вместо ожидаемой ненависти, в его взгляде мелькнули только пробивающиеся ростки замурованной в стену непонимания печали.
— Конечно, — тихо ответил он, опуская сияющие квазарами глаза в пол, — непостоянный, ветренный. Неблагодарная дрянь с отвратительным характером, — он сжал кулаки и снова с неправдоподобным интересом принялся разглядывать пейзаж за окном.
— Что?..
Лер засмеялся, но как-то изломанно и зло. В голосе его звучал металл и старая зарубцевавшаяся обида.
— Ничего, просто, конечно же, это моя идея была отправить тебе порнуху, снятую несколько лет назад. И я специально выбрал ресторан для встречи с хряком, который тискал мою задницу весь вечер и тыкался своим рылом мне в лицо. И уж точно я сам неподготовленный поехал на ëбаную дачу, где мне порвали задницу два укуренных ублюдка… Чтобы потом ещё и «папик» мне по первое число выписал! Причина звучит так: это не мой выбор!
Лер кричал что-то ещё, но Марк уже его не слушал, поражённый догадкой.
«Папик»? Дома?
Неужели…
— Подожди, — он резко выдохнул, пытаясь собрать мысли в кучу, — ты хочешь сказать, что… Не-е, бля, не может быть!
обними меня, пожалуйста, мне так гадко на душе
Но парень только дëрнул плечом и обнял себя руками, будто ему было холодно.
Угадал. Он угадал.
Вот же сука!
Марк не знал, что сказать. Он и сам никогда высокоморальным не был, так что не ему судить, но, когда отец становится сутенëром собственному сыну, это даже матëрого старого волка, прошедшего и огонь, и воду ставит в ступор.
А то, что Лер ему родной, теперь вне всяких сомнений. Младшая сестра его, ну копия «папика»!
Неужели и она?
Нет, не может быть. Слишком робкая. В ней нет и сотой доли той и раскованности, что есть в еë брате.
— Как так вышло? — Марк наконец-то сумел взять себя в руки, подошел ближе и крепко — не вырвешься — сжал локоть парня. — Только правду.
Карманы выворачивай!
Почувствовав, как Лер напрягся, он силой заставил себя разжать хватку и провел ладонями по обнажённым плечам. Не отпустил, прижался плотнее, провел носом по шее, коснулся мочки уха, а потом без всякого сексуального подтекста шепотом поинтересовался:
— Он боялся, что ты уйдешь ко мне, потому отправил то видео? И всë остальное тоже организовал? Это не ты жëг мосты, а он, да? Как ты попал на его крючок?
Лер сжал руками край подоконника, но потом медленно расслабился и чуть откинулся назад, прижимаясь спиной к груди мужчины.
— Ничего нового ты не услышишь, — уверенно произнëс он и повернул голову, заглядывая в глаза. — Я был привлекательным. На меня положил глаз его знакомый и попросил о свидании. Один ужин в ресторане, что могло пойти не так? Мне было интересно, отец знал, что ничего путного с меня не выйдет. И… я не догадывался о продолжении. Но мне было шестнадцать.
Покажи свои переписки!
Видимо, у Марка всë на лице было написано, потому как парень торопливо добавил:
— Я был пьян, и уже толком не помню ничего. Он, кстати, не был моим первым парнем, но был первым клиентом.
Ты ляжешь под него!
хватит
Потому что я твой отец и я так сказал!
— Нахуя? — хрипло произнес Марк. — Вам так сильно бабло нужно было?
— Мы… — Лер закрыл лицо руками и шумно выдохнул, сокрушëнно качая головой, — да, мы нуждались. Мать умерла при родах, мелкая болела бесконечно. Отец сам тянул семью, на двух работах батрачил. А я тогда бесполезным пиздюком был. Проблемным подростком. Он злился, говорил, что я ничего не добьюсь, ни на что не годен и закончу жизнь в больнице, подыхая от СПИДа, если продолжу гулять. А я же не стал ему объяснять, что, пусть я гуляю, но наркотики не употребляю и без резинки не трахаюсь. Дерзил ему, из дома уходил. Сделка: пожрать в ресторане с представительным дядькой за косарь показалось мне тогда очень даже…
Марк прервал поток слов, прижав его к себе плотнее, и шепотом спросил:
— Ты не хотел послать его нахер и свалить?
Без меня ты никто.
— Я не могу.
Ты не умеешь распоряжаться финансами.
прости меня
Лер снова весь напрягся в его руках, и Марк заметил, как заиграли желваки на его покрытых жесткой щетиной скулах, с такой силой он сжимал зубы. Но потом, подумав, также внезапно расслабился.
— Я пытался, — он откинул голову, упираясь затылком Марку в плечо, и улыбнулся болезненной, изломанной улыбкой: — Но он каждый раз возвращает меня назад. Как вот с тобой. Я правда думаю, что это конец. Для меня. Пока я представляю хоть какую-то ценность как проститутка, он будет меня использовать. Пусть редко, пусть только для особых случаев, но будет. А когда я стану не нужен, может, отпустит.
Марк стиснул пальцами его плечи и вынудил развернуться к себе лицом.
— Я не откажусь от тебя, Лер. Ты это знаешь.
я люблю тебя, Марк
Лер молчал какое-то время, а потом вдруг обвил руками его шею и прижался к груди. Шëпотом поинтересовался:
— Ты выкупишь меня?..
Марк не стал ничего отвечать, планируя посмотреть, что же он будет делать дальше. А он потянул к его губам, прильнул всем телом, и Марк даже забыл, что сжимает в объятиях крепкого молодого мужчину, потому что в его кофейных омутах плескалось столько нежности и тепла, что дух захватывало…
Схлынувшее ранее возбуждение набрало новую силу. Лер приподнялся на носочках, потерся бедром о его член, прижался пахом, давая почувствовать собственное желание, а потом коснулся губ. Не целуя, но обозначив намерение, и Марк выдохнул ему в губы:
— Я не такой, как они…
— Ну да, конечно, — насмешливо ответил Лер, прикрывая глаза. Он был соблазнителен как никогда. Весь воплощение страсти и порока, он…
поцелуй меня
Марк отстранил его от себя, толкая к окну. Хотел бы ещё развернуть к себе задницей, сорвать чëртовы штаны и наконец-то грубо трахнуть, каждым движением заставляя кричать от наслаждения, но…
— Я не такой, как твой отец и все те клиенты, — повторил Марк, разрубая фразу на отдельные слова. — Мне не нужна шлюха. Секса мне хватает, а вот денег лишних нет.
Ты не заслуживаешь тех денег, что я трачу на тебя.
Неблагодарная дрянь!
это несправедливо
Взгляд Лера за мгновение сменился с недоуменного на обиженный, а потом… потом все вдруг подернулось инеем. Он будто действительно похолодел, отшатываясь и прикрывая рот ладонью. Глаза стали круглыми и мëртвым.
не бросай меня
Он всхлипнул, будто на шее затянулась удавка и, коротко кивнув, попытался пройти мимо, намеренно задев плечом.
неужели это конец?
У Марка было ощущение, будто несущийся с немыслимой скоростью локомотив оторвал от него, кусок живой иллюзорной плоти…
Он резко схватил Лера за плечо, останавливая, и с силой встряхнул, пытаясь перехватить взгляд.
— Ты с ума сошëл, Валерьян?
Хватит вести себя как ребенок!
Парень вздрогнул, услышав полную версию своего имени, моргнул, прогоняя пелену. Со свистом втянул воздух, будто все время до этого не дышал, и открыл рот, чтобы что-то ответить, но Марк не позволил.
— Рабство давно отменили. Ты ебанулся, мой милый? Я не собираюсь покупать тебя, потому что ты свободный человек.
— Я… нет, так не правильно. Я всем обязан ему, у меня своего-то нет ничего. Даже одежда, даже… всë. Я живу за его счет, я не… Я ему должен, он же кормил меня и одевал!
— То есть делал всë то, что обязаны делать родители для своих детей безвозмездно?
Ты никогда не найдешь работу, у тебя на это ума не хватит.
— Я не могу распоряжаться финансами, я не умею! Я не… Он же…
Он задыхался, путался в словах, полностью теряя самообладание, а Марк не знал, как донести до него свои мысли и успокоить.
Как вообще можно парой слов переубедить человека, уверенного в своей полной зависимости?
И понятно, что ему страшно, ведь тут хоть какая-то стабильность, а там — неизвестность. И наверняка он понятия не имеет, что делать, если Марк решит показать ему на дверь? Назад к отцу возвращаться будет страшно, а как жить без покровителя он не знает.
— Лер, послушай! — он обхватил его лицо руками и заставил посмотреть себе в глаза. — Тише-тише! Ты чего так разнервничался? Давай-ка разберëмся, почему ты хочешь, чтобы я заплатил за тебя?
Лер разомкнул бледные губы, но тут же нахмурился, пытаясь разобраться в себе.
— Ну-у, — наконец протянул он, — я всегда смогу в случае чего вернуться к нему. Он примет меня с радостью. Тогда ведь у него будут и деньги, и… товар.
«Ясно, боится гнева — это раз», — подумал Марк, мягко поглаживая его загрубевшими кончиками пальцев по щекам.
— И это будет доказательство. Доказательство того, что я не просто импульсивная… покупка. С дорогими вещами обычно обращаются бережно.
«Гарантия безопасности — это два», — посчитал мужчина, силой заставляя себя оставаться спокойным.
— Я понял, — он отпустил Лера, попятился в сторону двери и позорно сбежал на кухню, прикрывая за собой дверь.
А там его накрыло. Он схватил стоящую на столе чашку и со всей дури швырнул её в стену с такой силой, что та разлетелась на куски, а осколки едва не попали самому Марку в глаза. Правда, один даже чиркнул по щеке, оставляя кровавую полосу. Но мужчина этого не заметил. Он уперся руками в столешницу и зарычал.
«Папику» хотелось рожу набить, но он не имел права. Сесть в тюрьму за убийство и оставить Лера одного? Куда ему потом? На панель разве что.
Он успокаивался так долго, что, когда вышел из кухни, размазывая по лицу натекшую с царапины кровь, Лер успел из дома сбежать.
Исчез с каким-то равнодушным профессионализмом, и до Марка только теперь начинало доходить, что ведь парень изначально был именно такой — осторожный и расчетливый. Он ведь и вещей-то перевëз ровно столько, чтобы поместилось в рюкзаке. Необходимый минимум в одежде, зубная щётка, бритва, расчёска. Что-то еще? Любимая чашка? Книга? Нет, это не про него.
Марк метался по собственной квартире, как одержимый, заглядывая во все шкафы, пытаясь отыскать следы его присутствия, но нет-нет-нет. Даже связка запасных ключей лежала не на видном месте, а в выдвижном ящике в прихожей. Рядом с кремом для обуви.
я так люблю твой голос
Лер зажал пальцами сигарету, вытаскивая изо рта, и выдохнул дым в сторону.
поговори со мной
Посмотрев на Марка вопросительно, он слабо улыбнулся и протянул:
— Мелкая дома?
— Ага, и, кажется, не одна, — тупо ответил мужчина и наконец-то понял, что эта жирная хуйня на рукаве — кровь. Жирная, уже подпёкшаяся кровь. — Ты ранен?
— Нет, это не моя, — лениво протянул Лер и с тоской покосился на подъездную дверь, видимо, больше всего на свете желая сейчас смыть с себя грязь и завалиться спать.
Что-то обдумал и все же торопливо, чтобы, видимо, не передумать, спросил:
— Можно к тебе?
не прогоняй, мне больше некуда пойти
Марк кивнул, выкидывая недокуренную сигарету в картонную коробку, что служила здесь урной, поднялся на ноги и быстрым шагом направился к машине. Лер поплелся следом, стараясь не отставать.
Дома он отправил парня в душ, выдал шмотки, а сам заказал доставку еды. Готовить сейчас казалось совершенно немыслимым.
Лер вышел через полчаса, облачённый в домашние штаны и футболку Марка, и принялся с каким-то непонятным интересом рассматривая обстановку, будто не он прожил в этой квартире почти две недели.
Еду привезли достаточно оперативно. Марк начал разговор ещё в процессе перекладывания еды из картонных коробочек в нормальные тарелки.
— Ты любишь классику? — спросил он напрямую, потому что не знал, как иначе начать разговор.
Лер будто понял это, потому как улыбнулся краем губ и приглушëнно ответил:
— Не то чтобы прям люблю. У меня вообще не очень много времени было на чтение.
Ты бездарность!
— Тогда почему?
Помолчав какое-то время, подумав, Лер неуверенно выдал:
— Это школьная программа. Книги, которые задавали читать мелкой. Я их покупал для неë, а потом сам читал. Хотел… хотел тоже экзамены сдавать, — он вскинул на мужчину погрустневшие глаза и не без тоски пояснил: — Я не учился в школе толком. Раньше думал, смогу сам сдать экзамены, в университет поступить. Конечно же, завалил…
Не получилось? Ну я не сомневался.
Он невесело улыбнулся и, сжав руками коробку, кинул еë в мусорную корзину, а потом смущëнно отвернулся, и Марку почему-то показалось, что он пожалел, что разоткровенничался.
Никому твое нытье не интересно.
Но мужчина не позволил ему спрятаться в скорлупу.
— И на кого собираешься поступать?
Можешь даже не пытаться.
— Собираюсь поступать? — Лер резко вскинул голову, посмотрел с недоумением, а Марк все силы свои кинул на то, чтобы удерживать на лице выражение ледяного спокойствия, будто он ничего такого странного не спросил.
— Ну да, куда поступать будешь?
— Послушай, я не собираюсь… — он присел на стул и пододвинул к себе тарелку, видимо, тем самым показывая, что разговор окончен.
Ты уйдешь, когда я тебе это позволю.
Марк сел напротив.
— Это еще почему?
Но Лер упрямо молчал, наматывая на вилку спагетти, так что Марк решил продолжить:
— Тебе не так уж обязательно идти в университет, сейчас есть множество курсов! В любой сфере. Только скажи, что ты хочешь.
Ядовито улыбнувшись, Лер зло поинтересовался:
— А ты оплатишь, да?
Теперь пришла очередь Марка молчать. Да, он бы оплатил. А потом договорился с работодателем, чтобы его взяли. И контролировал, чтобы с ним хорошо обращались. Из своего кармана бы платил.
— Многие студенты работают и платят за учëбу сами. Я могу дать старт.
спасибо, что помогаешь мне
Хмыкнув, Лер демонстративно расслабленно откинулся на спинку стула, зыркнул из-под ресниц и без всякой иронии протянул:
— А Лерке учëбу оплатишь? Ей это нравится. Ну, учиться.
Не повышай на отца голос!
прости меня, я не хотел дерзить
Он явно действовал по какой-то выученной привычке. Что-то выпрашивал с таким наглым видом, будто был уверен, что ему обязаны это дать. Деньги, цацки, покровительство.
Но потом, будто очнувшись, Лер вздрогнул, и нахмурившись, прикусил губу.
Рассматривать его было любопытно.
Марку было кристально понятно, что именно его в парне так заинтересовало. У него правильные черты лица, достаточно мужественные, но все-таки мягкие. Каштановые волосы, ещё влажные после душа. На щеках легкая едва заметная щетина, к которой так и хочется прикоснуться, оцарапать о нее пальцы, губы…
А ещё выразительные глаза, прикрытые веками и будто сонные, от чего выражение лица становится каким-то загадочным и меланхоличным.
Да, понятно, что заинтересовало, но что держит рядом с ним, Марк так и не понял.
Это не было похоже на помешательство, не было похоже даже на влюбленность. Ему просто порой казалось, что этот необразованный, красивый молодой мужчина, с которым, казалось бы, и поговорить толком не о чем, его старый друг, которого так страшно было потерять. Будто он знал о Лере всë, но потом забыл. Очень хотелось вспомнить и поставить кусочки пазла на свои места.
Очередной вопрос вырвался случайно:
— За учëбу сестры ты платишь? И учебники ей покупал…
Парень медленно кивнул, неотрывно глядя на мужчину спокойными, но какими-то обречëнными глазами. А потом произнëс с ужасающим равнодушием, не спотыкаясь на острых словах, без даже секундной заминки:
— Мой отец педофил. Я всю жизнь оберегал сестру, как мог. А она как назло так долго не взрослеет.
И, глядя на помертвевшее лицо Марка, припечатал:
— Отец ей ничего оплачивать не стал бы. Он ведь её терпеть не может. Она мелкая была плаксивой, болезненной. Я с ней сидел, кормил, лечил. Как мог воспитывал, хотя больше баловал. Помогала немного тëтка.
Он вдруг замолчал, покривил губы в изломанной улыбке, бесцельно тыча вилкой в тарелку, и на выдохе признался:
— Когда отец начал более активно и неприкрыто проявлять ко мне… кхм, интерес, Лера нас застукала. Ей тогда уже лет пять было. Она тëтке все разболтала. Спрашивала у неё, что мы делаем, и почему я… кричу. Потом была полиция, служба опеки, но я… я так боялся, что не мог против него ничего сказать. Я слабак и трус. Я сломал ей жизнь. Тëтку отец за клевету, как он выразился, выгнал взашей. Но после того как с цепи сорвался.
Не ори! Опять мелкую напугаешь, еще жаловаться побежит! Уткнись мордой в подушку!
Лер отправил в рот намотанные на вилку спагетти и улыбнулся, кажется, давая понять, что рассказ окончен. Ладно, минус одна тайна, покрытая мраком. Одна из множества.
— А что сейчас?.. Ну, если он педофил, — осторожно поинтересовался Марк, к своей еде даже и не думая притрагиваться. Аппетита не было, он цедил давно остывший кофе, который заваривал ещё до звонка Альбины.
Лер злобно ухмыльнулся и процедил:
— Ну, педофилы же не все маньяки, нападающие на детей в переулках. Тогда я просто подвернулся под руку. Да и он импотент уже лет десять. Вообще не встает. Никак. У него и раньше-то ни размеры не впечатляли, ни выдержка. К моему счастью. Хотя мне кажется, что ему в кайф просто знать, что меня кто-то трахает.
Что, жопа болит? Хорошо они с тобой поработали!
— М-мразь, — прорычал наконец Марк, не сдержавшись.
Снова захотелось захерачить чем-нибудь в стену, но он сдержался, стиснув только кулаки с такой силой, что короткие ногти впились в ладони.
— Что ты… — выдавил он наконец, сумев овладеть голосом. Человеческая речь почему-то давалась с трудом, из горла рвалось животное рычание. — Как ты бы хотел, чтобы я поступил с твоим отцом?
Лер застыл, невидяще глядя в лицо мужчины, а потом моргнул, сбрасывая оцепенение, и улыбнулся непринуждённо.
В его глазах явно сияло облегчение.
спасибо тебе
— Я думал… нет, я боялся, что ты его убьёшь.
— Эта сука заслуживает того, чтобы я его убил. Но я должен знать, чего хочешь ты.
обними меня
— Ничего, — признался парень, виновато опуская глаза. — Я не смогу ничего изменить местью. Я просто хочу, чтобы он не портил жизнь сестре и мне. И кому-то ещё. Если бы можно было… — он закусил губу, поморщился и не договорил.
— Что? — Марк взял его за руку и крепко сжал пальцы, давая так необходимую поддержку.
— Ну, чтобы он по заслугам ответил, — нехотя отозвался Лер и, пройдясь языком по пересохшим губам, изломано улыбнулся. — Типо, я не уверен, что хочу этого, потому что… ну, может, всë было не совсем так, как мне сейчас кажется? Может, я хотел? Может, я заслуживал? В конце-то концов, я был слабаком, не способным дать отпор. Жалким трусом! Из-за меня…
Опять ревешь! Как баба, честное слово!
Он снова проваливался в свои детские страхи и воспоминания, по кругу гоняя одни и те же мысли. Марк его понимал, потому вместо того, чтобы оборвать банальным «ты не виноват ни в чëм», сильнее стиснул его тонкие пальцы, привлекая внимание, и, когда Лер замолчал и посмотрел на него более осознанным взглядом, вкрадчиво произнес:
— Ты говоришь, что ты был слабым ребенком, да? Ты ругаешь себя за это?
Я всегда знал, что у тебя ничего не получится.
Парень ничего не ответил, но было ясно, что да, винит. И наказывает за это.
— Что бы ты сделал, если бы перед тобой сейчас оказался слабый ребенок? Которого травят в школе, например? Представь.
Лер шумно выдохнул и признался:
— Я бы защитил его. И успокоил.
помоги мне
Марк улыбнулся, заметив, как заблестели слëзы в родных кофейных глазах. А потом потянул за руку, заставляя пересесть себе на колени. Обхватив его покрасневшее лицо ладонями, он провел пальцами по покрытым щетиной щекам, стирая дорожки слез, и выдохнул в приоткрытые губы.
не жалей меня
— Я тебя защищу. И успокою.
Ты не заслуживаешь любви.
— Я люблю тебя, Лер.
и я люблю тебя, Марк
***
Марк проснулся от того, что ему было невыносимо жарко. Глянул на часы: половина третьего ночи, скоро рассвет… Видимо, не одному ему было душно. Лер тоже откатился подальше, откинул край одеяла, бесстыдно демонстрируя себя во всей красе. Прежде чем встать с кровати, Марк позволил себе минутку полюбоваться на подкачанное тело, выделяющиеся кубики пресса на торсе, крепкие бедра и красивый член, сейчас спрятанный под тканью боксеров. Вдоволь насмотревшись, Марк всë же встал на ноги и, прихватив сброшенные на пол шмотки, вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Первым делом переключил климат-контроль на отметку «двадцать один» и закинул вещи в стиральную машинку. Принял прохладный душ, игнорируя желание немного приласкать себя, и наскоро обтеревшись полотенцем, надел чистое белье и вышел на кухню, прислушиваясь к тишине спящей квартиры. За окном уже светлело, совсем скоро город начнет просыпаться, а с ним и его персональное помешательство. И, наверное, с ним стоило бы уже поговорить, потому что две недели прошло. Да и как прошло? Пролетело! Правда, о чëм говорить-то, когда Марк сам нихера не понимал? Ладно, не обязательно понимать. Вон в парламенте сколько людей сидят и не вдупляют, что они вообще там делают, но ведь делают же что-то, да? Вот и сейчас главное разработать план действий и следовать ему. Машинка постирает — кинуть вещи в сушилку, иначе придется идти на работу в сыром. Потом приготовить завтрак. Затем разбудить его… Ага, за завтраком как обычно импровизировать, говорить о погоде, морских котиках, заседании Генеральной Ассамблеи ООН, повышении цен на бензин, о чем угодно, блять, уже по-привычке играть шута горохового, лишь бы удержать при себе, взбудоражить его и без того пресыщенную душу. А потом… План выглядел надёжным, как швейцарские часы, но на деле же оказался хуйней. Первые два пункта выполнить удалось, а вот когда пришла очередь будить Лера, начались проблемы. Парень будто чувствовал, что разговор навис над ними грозовой тучей. — Чего ты хочешь от меня? — спросил он почти агрессивно, и Марк оказался не в силах ответить на его вопрос однозначно. Этой ночью у них снова ничего не было. Один не настаивал, а второй не инициировал. Хотя Марк был близок к тому, чтобы поцеловать его, но за секунду до того, как это решение было принято, парень сказал что-то отвлечённое и… Опершись плечом о дверной косяк, Марк пристально смотрел на его сосредоточенное лицо и чувствовал, что позорно возбуждается, как какой-то школьник со спермотоксикозом. Но ему пиздец как нравится в нем это — непокорность, упрямство, наглость. Нравится, что Лер мог бы и в морду дать ежели по делу. А может, даже попробовать заломать. Наверное. Техника у него, конечно, говно, но если поднатаскать… Взгляд кофейных глаз Лера медленно скользнул по телу мужчины, натолкнулся на оттопыривающий домашние штаны член и тут же метнулся вверх. Глаза в глаза. Марк не краснел, как девица, не стеснялся своих желаний и не пытался прикрыться, оставаясь в той же позе. — Лер, — осторожно начинал он, чтобы не спугнуть, — ты ведь не просто так тогда согласился ко мне… переехать? — Не просто так, — небрежно ответил он, а потом отбросил край одеяла и поднялся на ноги. Он в одних боксерах, озарëнный лучами холодного утреннего солнца, казался совершенным, как античная статуя… — Но по той же причине, почему я поехал на дачу. И по той же причине, почему в твои руки попал диск с порно, в котором я принимаю участие по той же, сука, причине! И по этой же причине, почему я тебе… — он скривился, с омерзением выдавливая из себя: — изменил. Марк молчал какое-то время, наблюдая за его перемещениями. Лер подошел к окну, поворачиваясь к мужчине спиной. Он гулял взглядом по его широким плечам, узкой талии, крепкой заднице, и буквально заставлял себя говорить и даже думать. Ещё немного, и он начнет поскуливать от желания засадить ему. — И в чëм же причина? В том, что ты непостоянный?***
Марк решил дать ему немного времени на подумать. Ну, как немного… полдня. Ближе к вечеру его телефон ожил. На экране высветился незнакомый номер, но по трем тройкам в конце он вспомнил, что это телефон Альбины. Ее голос был спокойный, но уже скатывающийся в клокочущее угрожающее рычание. — Марк, я, конечно, все понимаю, высокие чувства, но скажи мне, будь любезен, какого хуя твои личные интересы к Валерьяну выливаются ушатом дерьма на мою голову. Я начинаю жалеть, что вообще дала тебе наводку на него! — Что произошло? — резко спросил Марк, ставя на стол чашку свежезаваренного кофе. — «Папик» прописал мне пиздюлей за то, что я тебе рассказала про мелкую. Ну, про сестру Валерьяна. — Откуда он пронюхал?! — вскочил на ноги мужчина, уже чувстуя, что дело пахнет керосином. — Может, потому что кроме меня никто про девчонку не знал, а?! Марк зажал трубку ухом и кинулся в комнату. Быстро сменил домашние штаны на джинсы, натянул носки и рубашку, обулся и, прихватив куртку и ключи от машины, вышел из квартиры. За это время Альбина поведала ему, что «папик» орал на неё, угрожал понизить в должности или вообще вышвырнуть на трассу за длинный язык, а в придачу ещё и ударил по лицу. — Лера видела? — Нет! — фыркнула она. — Только о нём и думаешь, пидорас! И бросила трубку. Но ему было пофиг. Он гнал к его дому, игнорируя светофоры, знаки и скоростные ограничения. Оплатит все «письма счастья» в срок, не проблема. Правда, оказалось, что спешить никуда не нужно. Дверь ему открыла сестра, которую, к слову, звали не Алëна-Алина-Елена, а, как и брата, Лера. Девчонка удивленно приподняла бровь, сказала, что брат дома не появлялся, но в квартиру пустила, позволяя убедиться. И Марк пошëл, но не потому, что не верил, а просто хотел своими глазами посмотреть на обстановку. Да, они явно не жируют. Мельком увиденная в щель комната девчонки была поменьше, явно при строительстве задумывалась спальня, Леру же отдали комнату побольше — зал. У девчонки Марк заметил тахту, переливающийся радугой подсветки игровой комп и даже маленький телек, в его же комнате только двуспальный диван, письменный стол, заваленный книгами, да старый трехстворчатый шкаф. Под недовольным взглядом девушки Марк прошёл в комнату Лера и взял с полки книгу, просто чтобы узнать, что за автор… — Тургенев, — холодно заявила девчонка, сложив руки на груди. Взгляд её метнулся к висящим на стене рамкам с семейными фотографиями. В лопоухих чернявых детях без труда можно было узнать обоих Лер. Мальчишке тогда было лет двенадцать, не больше, а девчонка совсем крошка в смешном платье. Сидела у отца на коленях, не подозревая, какой гнилой тварью окажется её родитель. А уж самого «папика» и вовсе не узнать. Уставший, в нелепой кожаной куртке и с дурацкой челкой-штрихкодом. — А что он ещё любит? — рассматривая выцветшие обои на стенах и аккуратно заправленный, разложенный диван, поинтересовался Марк. — Вино, — ответила она и слабо улыбнулась на удивлённый взгляд. Подошла к шкафу и открыла скрипучую дверцу. Несколько полок было выделено под одежду, но самая нижняя заставлена бутылками. Марк как-то не замечал, чтобы Лера тянуло к горячительным напиткам. — У него что, проблемы с алкоголем? — присев на корточки, Марк взял в руки одну из бутылок. Красное сухое, явно недешëвое, импортное… Он только надеялся, что это не подарок от поклонника. — Проблемы с алкоголем? — хмыкнула Лера, присаживаясь рядом, и тоже взяла бутылку. — Ну, подбухивает? Любит за воротник заложить? — М-м, нет, он что-то вроде… винишко-тян. Непонятное слово резануло по ушам, но Марк решил не уточнять. — А что ещё он любит? — спросил Марк через какое-то время и вместо «спросил бы у него сам» получил вполне развëрнутый ответ: — Кофе, живую музыку и море. — Часто бывали на море? Лера пожала плечами и спокойно ответила: — Он бывал. Часто. Помрачнев, она глянула на часы и буркнула: — Ну а теперь проваливай. Я жду гостей. Уже в коридоре Марк замер, поражëнный догадкой. — Лера, а батя ваш где спал? — Да там, — устало кивнула она в сторону комнаты брата. Марк почувствовал, как ноги подкашиваются. Неужели… — Прям там? — с нажимом повторил мужчина, хватаясь побелевшими пальцами за дверную ручку. Девчонка закусила губу и обняла себя за плечи. Губы её задрожали, она отвела глаза. В еë взгляде как в фильмоскопе замелькали картинки, и Марк будто мысли еë прочëл. Будто увидел, как она зажимает рот ладошкой, пытаясь не закричать от ужаса, и накрывает голову подушкой, чтобы не слышать то, что происходит в соседней спальне. Она знала. Но молчала. И Марк тоже промолчал, не стал еë мучить, не стал винить в бездействии, просто ушëл. Правда, недалеко. Присел на скамейку около подъезда и закурил, приготовившись ждать столько, сколько потребуется. Вскоре мимо прошел молодой окрыленный паренек с цветами, даже не посмотрев в сторону Марка. Видимо, все мысли его были об одной конкретной девчонке, которая так за свою шкуру тряслась, что позволяла… Сука! Мелкая, трусливая дрянь! Резко оборвав себя на мысли, мужчина сжал зубы до скрипа и выдохнул дым через нос. Стоп. Вряд ли можно обвинять её. Когда брата уже подкладывали под клиента, она еще в школу не ходила, наверное. Её психика пострадала не меньше, чем его. Мимо проходили и другие люди. Все они спешили с работы домой, тащили пакеты с продуктами, устало выдыхали, предвкушая отдых… И, когда во двор медленно въехало такси, Марк весь подался вперёд, уже понимая, кого это такого классного привезли. Лер был явно вымотанный, потрëпанный и в целом выглядел так, будто его весь день ебали. А может, чего и похуже. Он вовсе не удивился, увидев Марка. Словно вовсе утратил способность удивляться. Сел на скамейку, причем абсолютно спокойно, без ужимок и чрезмерной аккуратности, устало откинул голову назад, созерцая зажигающиеся на небе звезды. Не спрашивая, Марк прикурил сигарету для него, вставил ему в приоткрытый рот, а уже потом и для себя. Что-то неопределенное промычав, то ли поблагодарив, то ли повозмущавшись, Лер, не доставая сигарету изо рта, сделал затяжку, а потом выдохнул дым через нос. — Ты в порядке? — осторожно спросил Марк, смахивая с рукава его куртки упавший пепел, и случайно задел пальцами незамеченное ранее темное пятно. Поднес ладонь к лицу, пытаясь в желтом фонарном свете рассмотреть, что же это, растер между пальцев…
