Я против всего этого!

      Антон медленно приходил в себя. Открыв глаза, он слегка удивился – вокруг была сплошная тьма. Ничего нельзя было разглядеть. Он лежал на чем-то мягком. Возможно, диван или кровать.        Антон попытался встать, но голова тут же отдалась легкой болью, вдобавок правая рука была прикована к изголовью и затекла.        Что, блять, тут происходит!        Мальчик попытался вспомнить недавние события. Сегодня перед школой он встретил Алису. Она, в своей неизменной маске, появилась как будто из-под земли. И пригласила его в лес.        Алиса в последнее время часто приглашала его на опушку. Только она и он. Только вдвоем… И этот раз не стал бы исключением.        Дальше он ничего не помнил. Как только он чуть дальше прошел в лес, тут же потерял сознание. Но кому взбрело в голову похищать маленького мальчика? Или в этом поселке завелся маньяк?       Антон с трудом перевернулся на бок. Рука неприятно заныла. Надо было что-то делать, как-то выбираться отсюда… А где он?        Как Антон не вглядывался в окружающую его темноту, он ничего не мог различить. Воздух был теплый и тяжелый и чуть-чуть отдавал сыростью. Значит он в подвале. Это нисколько его не обнадеживало.        Он прикован к кровати в подвале у какого-то ненормального! Зачем он нужен? «Друзья» отца взяли его для выкупа? Или это просто какой-то сумасшедший хочет развлечься?       Теперь Антон понял всю безысходность своего положения. Его похитили для гнусных целей, а когда с ним наиграются, дабы никто ничего не узнал – его убьют. А ведь он так хотел стать известным художником, завести семью с Ромой, или с Алисой, или с обоими…        Тут Антон прислушался. Шаги. Где-то спереди, у изножья кровати, приглушенно слышались тяжелые шаги. На мгновение все стихло, мальчик забыл, как дышать. Весь он стал слухом, все его внимание было обращено на невидимую в темноте дверь. В тяжелой тишине послышались два щелчка отпираемых замков, дверь робко скрипнула и все опять затихло. Казалось, даже хозяин боится сюда заходить и прислушивается – вдруг его пленник освободился?        Щелкнул выключатель, и все пространство озарилось жгучим желтым светом. Антон зажмурился, почти закрыл глаза – яркость лампочки разъедала их до слез. Щурясь, он пытался разглядеть своего похитителя. — Здравствуй, дорогой!        Антон не мог в это поверить. Это же не может быть правдой, да!?       Опершись на косяк и сощурив глаза, на Антона смотрел старший лейтенант Константин Владимирович Тихонов. Он таинственно улыбался, любуясь лежащим на кровати мальчиком.       Отойдя от шока, Антон быстро заговорил: — Отпустите, пожалуйста! Я ничего не скажу!        Лейтенант наигранно удивился и прошел дальше в небольшое помещение, попутно снимая куртку и шапку. Тихонов остался только в белой выглаженной рубашке и форменных штанах. — Ха-ха, глупенький, я не хочу тебя убивать, зачем мне это?        Антон почувствовал, что плачет. Слезы текут по щекам, а он ничего с этим не может сделать. Нет, его не отпустят. Возможно, он проживет еще недели две, а потом, когда используют, его выкинут, как ненужную вещь. Точнее, закопают где-нибудь под сосной.        Антон почувствовал, как на краю кровать продавилась, и он вжался в железное изголовье. Тихонов смотрел на него с каким-то снисхождением, улыбка не покидала его лица. — Послушай, мой милый, я тебя правда не трону. Если, конечно, не будешь мне досаждать! – мужчина протянул руку к Антону и уже хотел коснуться ноги мальчика, но получил пяткой в плечо. Лейтенант зашипел, его голос стал более суровым, он еле сдерживался, чтобы сразу не накинуться на мальчишку: — Послушай, мой сладкий, не надо сопротивляться! Только позволь мне прикасаться к тебе, и ты будешь в порядке.       Антон отвернулся к стене. Он понимал, что его ждет дальше и не хотел этого. Пусть этот человек его убьет и все. Почему жизнь так жестока!        Тут он почувствовал, как длинные грубые пальцы касаются его подбородка. — А слезы идут твоему личику! – Тихонов снова приторно улыбнулся. Его правая рука перешла на щеку мальчика. Мужчина стер влажные соленые дорожки большим пальцем.       Боясь отстраниться и разгневать мужчину еще больше, Антон, шмыгнув, промямлил: — А вас мой возраст не смущает?       Тихонов улыбнулся шире, слегка покачав головой, будто неразумный ребенок спрашивает у него про такие простые и понятные всем вещи.        Мужчина схватил мальчишку за ноги и потянул к себе. Антон успел вскрикнуть и хотел было ударить лейтенанта, но его коленки Тихонов больно прижал к матрасу. Теперь он нависал над Антоном. Мужчина пах дешевым одеколоном и потом. Одну руку милиционер положил парнишке на живот и стал медленно выводить на его футболке витиеватые узоры. Тихонов наклонился, касаясь своим носом носа мальчика, и томно прошептал: — Ну ты же в свои пятнадцать лет не смущаешься с лисичкой в сугробах кувыркаться,...        «Откуда он..?» — …, ты же в свои пятнадцать лет не смущался своему однокласснику отсасывать.        Антону стало плохо. Его затрясло, как будто у него была лихорадка. Никто ведь об этом не знал и знать не должен был.        Чужая рука забралась под футболку, нежно гладила и слегка щипала живот. И тут Антон почувствовал поцелуй на своих губах. Не было жестокого проникновения, не было языка – просто успокаивающее детское касание.        Антон хотел было отвернуться, но внезапно обрушившийся вес мужчины и его левая рука, больно оттягивающая его волосы, заставили его быстро передумать. Тихонов фыркнул и громко прорычал, смотря на него пугающе злыми глазами: — Вот этого не надо делать! Позволь мне прикасаться к тебе…        Он не договорил и жадно впился в губы мальчика. Антону только и оставалось стиснуть посильнее челюсти и не пускать горячий язык себе в рот. Он почувствовал, как мужчина еще больше вдавливает его в мягкий матрас. Тихонов кусал его губы до крови и лизал зубы, отчаянно пытаясь попасть в желанную теплоту рта. Чужая рука опять оказалась под футболкой, и пальцы больно скрутили сосок. Антон охнул и тут же в рот проник влажный теплый язык. Он сразу начал исследовать мальчика: прошелся сначала по зубам верхнего ряда, затем нижнего, пощекотал небо. Но сам мальчик не хотел отвечать на ласки мужчины. —Ничего, я подожду.       Антону жгло грудь. Стало не хватать воздуха. Мальчик начал отчаянно бить мужчину своими кулачками. Еще немного и он задохнется. Но тут Тихонов замычал, отстраняясь, слегка прикусывая и оттягивая его нижнюю губу.        Мужчина держался за изголовье кровати, глубоко и тяжело дыша. Его зрачки расширились, и теперь карие глаза стали как будто еще темнее, почти черными. В них читалось обожание.        Антон жадно хватал ртом воздух. По телу прошла дрожь, дошедшая до паха. Тут краем сознания мальчик понял – ему понравилось. Горячий, властный, жадный… Надо гнать такие мысли. Хотя в голове уже ничего не было. Здравый смысл пытался докричаться издалека, но желание все больше затуманивало его крики. — Ох, мой милый, только целуясь с тобой, я бы еще раз пять кончил! – все еще тяжело дыша и улыбаясь, произнес Тихонов.        Антон слегка приподнялся. На форменных брюках в районе ширинки растекалось темное пятно.        Это зрелище возбудило мальчишку еще больше. Кто же знал, что он может довести до такого состояния взрослого.        Антон случайно дернул закованную в наручники руки и слабо застонал. Браслет неприятно натирал кожу, и затекшая конечность нещадно ныла. Тихонов как-то виновато и обеспокоенно посмотрел на мальчика. Потом нагнулся и начал нежно целовать щеку, будто извиняясь. — Ты же не доставишь мне хлопот, верно, мой маленький зайчонок? – добравшись до уха, прошептал мужчина. Антон отрицательно покачал головой. Милиционер прикусил мочку на ухе, слегка оттягивая ее. – Тогда подожди...       Тихонов потянулся к его руке и через мгновение она была освобождена. Браслет ударился о железо изголовья. Мужчина осторожно коснулся губами тыльной стороны кисти. От теплого прикосновения по спине Антона прошлись мурашки. Лейтенант медленно выцеловывал каждый сантиметр мягкой кожи, иногда прикусывая, оставляя маленькие еле заметные синяки. Добравшись до костяшек, он с маниакальным обожанием еле касался их губами. Дойдя до пальцев и напоследок чмокнув внутреннею сторону ладони, Тихонов прижал ее к своей слегка колючей щеке, иногда проводя по ней носом и вдыхая запах юного тела.       Антону было очень хорошо. Каждый раз, когда чужие губы касались его руки, внизу живота нарастал узел, а в штанах уже было тесно. Еще немного и стон прорвется через плотно сжатые губы.        Внезапно Тихонов переменил положение, буквально сев на мальчишескую эрекцию. Мужчина блаженно улыбнулся и, обхватив большой палец губами, начал ласкать его языком. Он взглянул на мальчика. Антон не мог выдержать этой пытки и застонал. Хотелось залезть себе в трусы и надрачивать до потери сознания. Горячий влажный язык играл с его пальцем, то пытаясь обвиться вокруг него, то просто глядя. Тут Антон судорожно шевельнул пальцем и мужчина, гулко застонав и послав вместе в вибрацией дрожь по телу мальчика, с громким хлюпаньем вытащил палец. Рука безвольно упала рядом с телом, а по подбородку Тихонова потекла тонкая струйка слюны.        Руки лейтенанта оказались по обе стороны от головы Антона. Взгляд у него был затуманен. В нем смешались восторг и похоть. Мужчина несколько раз двинул бедрами, попадая по мальчишескому стояку. Антон застонал, но тут же прикрыл рот рукой. — О, мой дорогой, не сдерживайся, - наклоняясь к шее мальчика, прошептал Тихонов, - ты же этого хочешь.        Антон уже не мог удержаться, когда лейтенант оставил на нем первый засос. Прикусывая кожу и тут же зализывая следы от зубов, милиционер доводил мальчика до полного беспамятства. Воздух вокруг был жаркий, и хотелось полностью раздеться, хотелось долго, до потери сознания целоваться. Тихонов чуть-чуть прикусил ему кадык, и глубокий гортанный стон вырвался из груди Антона. Мальчик беспомощно ткнулся своими губами в щеку мужчины. Ловя чужие губы, Тихонов завлек Антона в долгий поцелуй: их языки исследовали каждый миллиметр чужого рта, сплетаясь в страстном танце.       Послышался неприятный треск рвущейся ткани. Антон тут же протрезвел. — Стойте! Если вы меня отпустите, то в чем мне придется идти, а?       Действительно, он никому ничего не расскажет. Он же не хочет потерять такого любовника, верно?        Тихонов отстранился, а Антон через голову снял чуть-чуть разошедшуюся на груди футболку. Мужчина невольно залюбовался им - худое мальчишеское тело манили его. Белую мягкую кожу хотелось покрыть засосами, а уже вставшие бусинки сосков сводили Тихонова с ума.       Мужчина осторожно, будто боясь разбить что-то ценное и хрупкое, притянул мальчика к себе и, оставив на губах мимолетный поцелуй и поцеловав пульсирующую жилку на шее, начал кусать ключицу. Антон, тихо постанывая, вцепился в волосы мужчины. Мысли о том, что это неправильно отступили совсем, оставив место пошлости и животным инстинктам.       Оставляя на мальчишеской груди влажные поцелуи, Тихонов добрался до красной бусинки правого соска. Вобрав его в рот, мужчина начал медленно сосать его, захватывая зубами и слегка оттягивая.       Антон вскрикнул. Было так хорошо и жарко. Казалось, никто не мог сделать его еще счастливее. В памяти всплыли эпизоды с Алисой, но они быстро растаяли, когда он почувствовал на своем левом соске длинные пальцы, которые осторожно массировали его. Антон выгнулся дугой и упал на матрас, подставляя обнаженную грудь и живот таким желанным ласкам.       Слегка прикусив напоследок красную торчащую бусинку, Тихонов перешел на открытый живот и бока. Он гладил их, кусал и тут же зализывал образовавшиеся синяки. Добравшись до пупка, мужчина прокусил рядом кожу до крови и тут же услышал вскрик, который сочетал в себе боль и удовольствие. Улыбнувшись, лейтенант спустился ниже, выцеловывая дорожку маленьких светлых волосиков, скрывшихся в штанах. — Кто-то уже хочет, не так ли? – тыкнув носом в бугорок на штанах, произнес Тихонов.       Послышался тихий вой и всхлипы. — Блять, пожалуйста…       Удовлетворенно улыбнувшись, Тихонов схватился за резинку штанов и тут же сорвал их с мальчика, оставляя его в одних трусах. Он уже было потянулся к ним, но мальчишка прикрылся руками и посмотрел на него такими жалостливыми глазами, что у мужчины перехватило дыхание. — А вы разве не будете…раздеваться? – пролепетал Антон, вздыхая. —Конечно, прелесть моя, конечно, - прошептал лейтенант, попутно расстегивая пуговицы на рубашке. Антон потянулся помогать, увлекая мужчину в нежный поцелуй. Когда с пуговицами было покончено ловкие ручки мальчишки потянулись за ремнем и молнией на ширинке, намеренно задевая изнывающий мужской член. Оба они простонали в поцелуй.        Оставшись в одном нижнем белье, Тихонов опрокинул Антона обратно на кровать, смотря на него пьяным взглядом. Граница уже давно пересечена, чего еще ждать. —Перевернись, - приказывая, произнес лейтенант. В его голосе звучала настоящая угроза.       Антон невольно взглянул вниз на довольно большой бугорок, выделяющийся на трусах милиционера. Ему стало страшно. Тихонов, по взгляду поняв куда смотрит мальчишка, прошипел: — Я сделаю тебе хорошо, но если не будешь слушаться…        Не дождавшись ответа, мужчина грубо перевернул Антона, поставив его раком. Из-за боли в руке мальчик вскрикнул и уткнулся лицом в подушку. Тут он почувствовал, как трусы приспускаются, обнажая его зад. Мужчина навалился сверху, кусая загривок Антона и мягко проникая в стянутое колечко мышц фалангами пальцев. — Наверное, в такой шлюхе, как ты уже весь поселок побывал? – улыбнулся мужчина. Его голос больше походил на рык голодного зверя.        Антон отчаянно замотал головой, боясь произнести хоть слово. Тихонов простонал. — О, я буду у тебя первым? Какой же ты хороший, любовь моя!        Лейтенант приподнял мальчика, поддерживая его правой рукой. В губы Антона тыкались три длинных пальца. — Ну же, оближи…или хочешь на сухую? – угрожающий тон мужчины пугал мальчика. Антон пропустил пальцы, посасывая и стараясь обильно их смочить. Тихонов гладил его язык и пытался протолкнуться еще глубже в теплый влажный рот. — Как же я хочу тебя трахнуть! Ты не представляешь, сколько я терпел, - вздохи срывались с губ мужчины. – Хочу вогнать хуй глубоко в твое горло, чтобы ты задохнулся от него!        Антон почувствовал, как кончик большого и влажного от предэякулята члена толкается в его анус. — Кончить прямо в горло, чтобы моя сперма пошла у тебя через нос!        Пальцы с хлюпающим звуком покинули его рот, и слюна закапала с подбородка.        Антон уже расстроился, тут же почувствовал режущую боль в заднице. Он закричал, и слезы брызнули из глаз. Было ощущение, как будто его разрывают на части. Тихонов трахал пальцами стонущего мальчишку, иногда раздвигая их внутри, чтобы лучше разработать. Как бы ему не хотелось быстрей засунуть свой член в манящий узкий зад, он должен подготовить мальчика. Тот стонал, сначала от боли, а когда мужчина нашел ту самую точку – от удовольствия, уже самостоятельно нанизываясь на пальцы. Член изнывал от ожидания.        Пальцы резко покинули тело Антона. Он обиженно застонал, поднимая зад выше, будто приглашая. — Ты хочешь? – тяжело дыша, томно спросил Тихонов. —Да! – гортанный звук вырвался из горла мальчика. – Трахните меня, прошу!        Мужчина навалился на него сверху, придерживая его правой рукой за грудь. Тихонов толкнулся и головка его члена прошла сквозь колечко мышц. Антон вздохнул – он никогда ничего подобного не испытывал.        Одним резким движением Тихонов вогнал член в податливое тело мальчика полностью. Антон запрокинул голову. С его губ слетел долгий, полный удовольствия и похоти стон. Мужчина в быстром темпе начал вгонять большой и толстый член в анус мальчика.        На загривке Антон почувствовал чужое дыхание. — Какой же узкий, какой теплый! - в полубредовом состоянии кричал мужчина. – Как хорошо ты сжимаешься, боже!        Антон уже ничего не слышал и не видел – глаза были застланы пеленой удовольствия, а разум был заменен одними инстинктами. Он чувствовал, как большой и горячий хуй мужчины долбит его, как он попадает по простате, принося невероятное блаженство. Пускай он кончит в него, зальет все его внутренности и наполнит живот. А потом Антон, как хороший мальчик, будет сосать этот чудесный хуй!        Тихонов прикусил загривок Антона до крови. Слюна капала из рта и стекала по шее мальчишки. Как он стонет! Восхитительный теплый зад, прекрасное тело, а лицо – произведение искусства. Так хотелось его зацеловать! А потом смотреть, как мальчонка давится его спермой, как она стекает по его подбородку. Хотелось… Мой! Мой! Мой!       Антону нужна была разрядка - член стоял и требовал внимания. Казалось, одно прикосновение – и это неприятное чувство неудовлетворенности пройдет. Рука уже было потянулась, но рык, подобный звериному, испугал его. — Такая шлюха, как ты, кончит только от моего члена, ясно!        Мальчик понял – лучше не злить иначе будет хуже. Поэтому стараясь насаживаться на чужой хуй, ему оставалось только отдаться невероятному чувству заполненности и забыть о своем изнывающем члене.        Сладкая мука длилась очень долго. Казалось, прошли часы.        Наконец-то Антон почувствовал, как по телу прошлась дрожь. Его член дернулся и выплеснул на простыни длинные тонкие струйки густой спермы. Ему было хорошо.        Сделав последние конвульсивные толчки и вгоняя член по самые яйца, Тихонов крепко прижал к себе обмякшего после оргазма мальчика, судорожно выдыхая. Сперма начала заполнять маленькую дырочку Антона, согревая его. Еще немного погодя, мужчина с громким хлюпаньем вышел из растраханного зада мальчика.        Антон тут же упал на кровать, чувствуя, как сквозь его все еще чувствительного колечка мышц течет теплая жидкость. Постепенно возвращался рассудок, пришло чувство боли в шее. Но его не волновало, что будет дальше – ему понравилось и хотелось еще. Тут он почувствовал руку на своей талии и перевернулся на другой бок.       Тихонов как-то обеспокоенно и в тоже время с любовью смотрел на него. Мужчина виновато улыбнулся. — Радость моя, как ты?        Антону было больно говорить из-за сорванного голоса. Он только улыбнулся и кивнул головой. Тихонов более уверенно улыбнулся в ответ, и хитро сощурив глаза, спросил. —Тебе понравилось?       Антон собрался с силами и, чуть приподнявшись, оперся руками о грудь мужчины, задевая соски. Тихонов блаженно выдохнул: — Поскачешь или отсосешь?