мой принц.

Зимние ночи на севере всегда мучительно длинны и холодны. Для королей и принца они ощущались не так тяжело, чего не скажешь о Харисе — рыцаре и верном спутнике принца Аммануэля, сопровождающем будущего наследника во всём с раннего детства. Сир Харис был до беспамятства влюблён в принца уже много лет и всей душой ненавидел охранять по ночам его покои. Именно ночная тишь и одиночество уносили эльфа глубоко в его мысли. Мысли об Аммануэле, за которыми следовало невыносимое для рыцаря напоминание о том, что быть вместе они никогда не смогут. Харис, конечно, старался не думать об этом, но и возможности отвлечься на иные дела он не имел, и оттого, как бы эльф ни старался, его сознание вновь и вновь возвращало его в эти тягостные думы. — Сир Харис, — за дверью послышался голос Аммануэля, ставший за столь долгие годы для рыцаря до боли родным. Этот голос по ночам был для Хариса спасением, возможностью хоть на секунду убежать от своих чувств и забить свою голову работой. Он практически инстинктивно развернулся к двери и приоткрыл её: эти движения за долги годы были выучены им наизусть, как и фраза, которую он говорил далее. — Да, мой принц, — эльф выглянул из щели приоткрытой двери. Он мог бы употреблять обращение «принц Майролиан» или же «принц Аммануэль», но именно «мой принц» давало ему призрачное ощущение, будто бы принц в действительности принадлежит ему. — Можете зайти, — Аммануэль произнёс это утвердительно, давая понять, что его просьба займёт больше, чем несколько минут. Харис послушно вошёл, но остался стоять у двери, как он делал это всегда, когда оказывался в покоях наследника престола. Аммануэль приподнялся на локтях в кровати. Он был по шею накрыт одеялом. Для принца было бы неприлично предстать перед собственным рыцарем голышом, если это не какой-то из ряда вон выходящий случай. — Вы можете подойти ближе. Мне не спится, и я хочу поговорить с Вами. Харис был приятно удивлён таким жестом. Возлюбленный нечасто приглашал его в свои покои, а ещё реже просил с ним поговорить, когда его мучила бессонница. Рыцарь шёл несмело, всё время смотря на лежащего в кровати эльфа и ожидая от него указаний. Он предполагал, что тот попросит его остановиться в метре-двух, но этого не произошло, и Харис сам остановился на достаточном по его мнению расстоянии. — Подходите ещё ближе… и обойдите кровать сбоку. Я хочу видеть Вас. Рыцарь искренне не понимал, чем вызвано это желание Аммануэля и даже заволновался, что что-то случилось, но ему нравилось, что тот позволяет настолько приблизиться к себе, а потому он покорно подошёл туда, куда и требовалось. — Мой принц, что-то произошло? — Нет, ничего. Не волнуйтесь, Харис, — принц посмотрел на Хариса абсолютно спокойным взглядом, давая понять, что всё действительно в порядке. Принц сел в кровати, из-за чего большая часть одеяла спала с него, оголяя худощавую белоснежную грудь. Рыцарь смущённо увёл взгляд. Он хотел бы хоть раз увидеть тело Аммануэля дольше, чем на ничтожные пару секунд, не позволяло лишь чувство совести. В его фантазиях тело принца было сравнимо с произведением искусства, точно так же как и сам его обладатель. Амманнуэль повёл кончиками пальцев по железной рукавице доспеха, что не могло не приковать внимание Хариса, но он старался смотреть только на руку. Эльф не знал что чувствовать по этому поводу: для него было очень неожиданно и удивительно то, что Аммануэль его касается, но в такой же степени и приятно. Принц быстро сменил позу и сел на колени в постели, отчего одеяло окончательно упало с его тела. Хариса также до глубины души поражало то, что возлюбленный даже не пытается прикрыться, и от смущения он уставился в пол. Теперь рыцарь стал догадываться, чего от него хотят. В это время эльфийский принц стал избавлять своего рыцаря от брони. Первыми в дело пошли доспехи с рук. Оголив кисти и предплечья Хариса, Аммануэль взял его руки в свои и стал поглаживать их большими пальцами. Рыцарь тяжело вздохнул. Он очень хотел бы возлечь с возлюбленным здесь и сейчас, но на него вновь накатило тягостное ощущение своих обязательств, неравенства и невозможности быть с ним. — Я не могу… — Харис взглянул в зелёные глаза эльфа, в его тяжёлом взгляде одновременно читались безысходность и страстное желание, — как же мой обет? и ваша семья, мой прин… — Аммануэль, — принц поправил обращение Хариса, отчего тот окончательно опешил, — Эрадон мёртв и Сайгона ждёт та же участь. Никто не узнает, если ты сам не расскажешь. — Аммануэль, но я же дал клятву, — сердце Хариса затрепетало, когда он впервые назвал принца по имени. Это дало ему то самое желанное многие годы ощущение особой близости, которой были удостоены лишь самые родные. — Ты дал её мне, и я же разрешаю тебе её нарушить, — юноша всё ещё держал руки рыцаря в своих и смотрел ему в глаза, ожидая какой-либо реакции на свои слова. Эльф долго стоял не сводя с того глаз. Слово принца для него было законом, а желание — командой. Но именно эта команда давалась ему тяжелее всех, что когда-либо давал ему Аммануэль. Несомненно Харис страстно желал возлюбленного, но многие факторы заставляли его сомневаться, стоит ли это делать. — Да к чёрту всё, — он сказал это очень неожиданно, когда Аммануэль уже не надеялся на внятный ответ. Рыцарь глубоко вдохнул и прикрыл глаза, после чего резко положил руку юноше на шею и прильнул к губам того, что было ему совершенно несвойственно. Его с головой накрыла та немыслимая тяга к принцу, которая годами была запрятана в глубинах души. Дыхание эльфа перехватило, а сердце в груди бешено затрепетало. Аммануэль, разумеется, не предполагал, что Харис сделает это так резко и даже по инерции немного пошатнулся назад. Он отпустил руки мужчины, чтобы опереться о кровать. Принц не ушёл от поцелуя, а наоборот потянулся навстречу ему. Его рыцарь совершенно не умел целоваться, но Аммануэля это ничуть не оттолкнуло: он был готов и знал, что Харис относится к службе с большой ответственностью и даже пойти против обета по разрешению стоило ему усилий, чего уж говорить об опыте поцелуев с другими. Он старался вести поцелуй, направляя и подсказывая Харису что нужно делать. Харис же старался уловить эти подсказки, но как бы он ни старался, выходило всё равно неумело. Он то и дело напрягал губы или же случайно цеплялся зубами. Мужчина целовал принца не используя язык: как ему казалось, такой жест был бы совершенно наглым и пошлым. Когда порыв страсти начал утихать, к эльфу наконец пришло осознание содеянного, что заставило его отстраниться от поцелуя и с огромным стыдом потупить взгляд в пол. — Простите меня, — он всё ещё с непривычки мог обратиться к Аммануэлю на «вы», — мне не стоило делать это так резко. — Прошу, расслабься, — юноша поднялся с кровати, чтобы быть на одном уровне с Харисом, — выходит плохо только потому что ты боишься. Эльф заправил кудрявые волосы рыцаря за ухо, отчего тот робко взглянул принцу в лицо. — Мой принц… Аммануэль коротко улыбнулся тому, давая понять, что всё в порядке. Улыбка наследника престола, пусть даже и такая недолгая, была соизмерима с чудом света. После выхода из детского возраста будущий король крайне редко улыбался, и самые искренние из его улыбок всегда были связаны с его рыцарем. Принц молча вернулся к доспехам, которые так и не успел снять до поцелуя. Он ловко справлялся, и Харису даже не пришлось вмешиваться с помощью, а потому он покорно стоял. Когда Аммануэль полностью обнажил тело, ему удалось вогнать возлюбленного в краску. Он никогда не догадывался, насколько прекрасное тело скрывается под толщей металла и невольно задержал на нём свой взгляд. Харис расплылся в нервной улыбке и тут же попытался её подавить, что было сделать не так-то просто. Рыцарь склонил голову вбок и вниз, чтобы хоть как-то скрыть это выражение лица и не видеть пристальный взгляд принца на своём теле. Аммануэль уловил это жуткое смущение со стороны партнёра. Ему показалось очень забавным то, что Харис множество раз бесстрастно убивал за своего принца и выручал его в действительно тяжёлых ситуациях, но когда дело касалось такой, казалось бы, обыденной вещи как секс, он становится до жути зажатым и застенчивым. Эльф подошёл ближе и лёгким движением одних только кончиков пальцев повернул к себе лицо мужчины. — Опять избегаешь взгляда со с мной. Это дурной тон, сир Харис, — это был своеобразный флирт со стороны принца. — А ещё более дурной тон — то, что твой рыцарь стоит перед тобой голым, — он слишком хорошо знал Аммануэля и сразу понял, в каком ключе тот сказал свою фразу. У рыцаря вновь дух захватывало от обращения к возлюбленному на «ты», и его нервная улыбка сменилась на радостно-хитрую. Аммануэль оценил такую смелость. Харис и правда был силён на слова, но юноша хотел бы видеть от него такую же смелость в постели. Принц закинул вытянутые руки тому на плечи и буквально повис на нём, на что страж осторожно приобнял его за талию. Аммануэль медленно прикрыл глаза и потянулся к губам Хариса. Эльф страстно впился в них и запустил язык в приоткрытый рот телохранителя, чем путал своего неопытного партнёра ещё больше: тот с трудом понимал, куда его деть и до этого даже не предполагал, что его принцу нравится целоваться используя язык и оттого был абсолютно не готов. Юноша с пониманием относился к малоопытности того. Быть может, если бы на месте Хариса оказался любой другой столь же неопытный эльф, это испортило бы принцу весь настрой. Но он не только хотел секса с именно с ним, но и безмерно любил своего рыцаря. Аммануэль никогда не мог сказать об этом напрямую, но всегда оставлял прозрачные намёки на свои чувства в виде лёгких прикосновений, улыбки, желания, чтобы Харис всегда и везде был рядом. И только ему сейчас было дозволено целовать принца и ложиться к нему в постель наравне с мужем. Харис чувствовал, как возбуждение и восторг одновременно с головой накрывают его. Уму рыцаря было непостижимо то, как за один вечер он достиг такой близости с любимым, о которой буквально вчера мог только мечтать, и мысли об этом сводили его с ума. Не разрывая поцелуй Харис сделал небольшой шаг вперёд, отчего Аммануэлю пришлось успупить ему резким шагом назад, вынуждено отстраниться от поцелуя и прихватиться за плечи в попытке не потерять равновесие. — Извини, — и вновь ему пришлось извиняться за свои неуклюжие неожиданные действия, совершённые в пылу страсти. — Ничего, — принц понял, что если позволить Харису доминировать, то он может учудить ещё что-нибудь, — просто позволь мне сделать это самому Тон, в котором он это произнёс был максимально мягким, чтобы для того это не прозвучало так, будто он с чем-то не справляется. — Конечно, — рыцаря совершенно не обидело это предложение, он осознавал, что будет чувствовать себя значительно увереннее, если инициативу возьмет не он, особенно после своих промахов. Аммануэль нежно взял рыцаря за руку, подвёл его к кровати и, слегка надавливая на плечо, усадил подальше от края. Он сел мужчине на колени лицом к нему, и стал покрывать нежными поцелуями шею и ключицы. Харис запрокинул голову и прикрыл глаза, наслаждаясь каждым прикосновением влажных губ и тёплым дыханием принца, доходящим до его шеи в те моменты, когда он снова и снова целовал её. Телохранитель так же чувствовал на своём колене подтекающую с Аммануэля смазку. Эти ощущения в совокупности давали сильное эмоциональное и сексуальное возбуждение. Раньше такое случалось с Харисом только теми редкими ночами, когда он оставался один в своих покоях. Именно в такие моменты он мог позволить себе залезть в самые по его мнению мерзкие и постыдные мысли, которые каждый раз предательски быстро доводили до оргазма, заставляя снова и снова чувствовать себя ужасно виноватым уже через несколько минут. Но теперь это происходило наяву, и эльф плевать хотел на чувство совести и долга, вину, стыд и стеснение, когда на его коленях сидит обнажённый наследник престола и руками ласкает каждый миллиметр тела, а губами целует самые чувствительные места, находящиеся в районе от плеч до ушей. Всё, чем мог ответить Харис в таком состоянии — ослабленной рукой гладить Аммануэля по голове и спине и прижимать сильнее к себе, когда тот делал что-то особенно приятное. Принцу безумно нравилось то, как эльф таял от каждого его действия, нравилось наблюдать, как рушится образ правильного и невинного рыцаря, бесконечно верного своей клятве и нравилось то, насколько он был сильным на службе и насколько слабым сейчас в постели с возлюбленным. Он заметил насколько сильно возбужден Харис, когда опустил взгляд на его большой и твёрдый от эрекции член, который к тому же обильно истекал смазкой. Было понятно, что им обоим не терпится начать. Аммануэль несильно толкнул рыцаря в плечо, тем самым завалив его на спину. Для Хариса лежать под кем-то было одним из самых уязвимых положений, но возлюбленному он мог доверить своё тело целиком и полностью. Принц навис над ним, и страж мог почувствовать тепло его тела. Харис не помнил, когда последний раз чувствовал это крайне знакомое тепло. Казалось, что такое было только в детстве. Между ним и остальным миром всегда оставался толстый слой металла, который позволял ощутить лишь импульс от сильного удара оружием по нему и не пропускал ни теплоты тела ни простых дотрагиваний, которые были доступны любому существу. Аммануэль не обратил на это ощущение никакого внимания, ему было не впервой чувствовать под собой мужчину. Он опустился на локти и перенёс вес на левую руку, а правую завёл между своих ног и взял в неё член Хариса. Эльф стал подаваться назад, медленно насаживаясь на член. Он часто останавливался, давая себе привыкнуть. Принц томным взглядом смотрел в глаза нижнего. Рыцарь жутко стеснялся наблюдать за процессом и предпочёл прикрыть глаза, концентрируясь на том что чувствует. От того, как Аммануэль насадился на член, по телу нижнего разлились первые приятные чувства, а с его приоткрытых губ сорвался тихий вздох. Он невольно приподнимал навстречу таз, на что принц ответно насаживался глубже. Войдя во всю длину, верхний убрал руку с члена мужчины. Эльф вновь опёрся на оба локтя и опустил голову на грудь Хариса, снова оставляя себе возможность привыкнуть. Хоть у Сайгона и был огромный член, у его стража тоже был немаленький, поэтому останавливаться приходилось довольно часто. От проникновения Харис чувствовал невероятное удовольствие, которое было несравнимо с тем, которое он получал когда-либо ранее, но понимал, что долго так не продержится. Эльф одной рукой аккуратно убрал с лица принца спадающие пряди волос, а другой потянулся к руке Аммануэля. Рыцарь осторожно накрыл своей ладонью ладонь того, на что принц полностью поднялся с локтей на ладони и выпрямился. Он взял Хариса за руку, сплетая его пальцы со своими. Юноша стал медленно приподниматься и насаживаться обратно на член, не отпуская руку, за которую держал нижнего. Харис прикусил губу и томно вздыхал. Он инстинктивно двигался навстречу, эльфу хотелось проникнуть глубже в Аммануэля и нарастить темп. От каждой попытки стража проникать глубже, принц ответно насаживался сильнее и выгибался, при этом постанывая. Аммануэль старался стонать как можно тише, а Харис и вовсе только вздыхал: они оба понимали, что ни один слуга не должен был знать, чем занимается принц в своих покоях и почему его рыцарь странным образом пропал с поста. Юноша стремительно наращивал темп, отчего у его стражника приятно сводило живот и подрагивали ноги. Он весь извивался под своим принцем то выгибая спину и откидывая голову назад, то поднимая таз. Неизменными оставались лишь две вещи: рука наследника престола в его руке и еле слышное неровное дыхание. Ещё минута и Аммануэль почувствовал, как сжалась рука Хариса в его руке, тело рыцаря полностью напряглось и задрожало, а внутри принца разлилась горячая сперма. Мужчина сорвался на негромкие стоны, не сумев сконтролировать себя в такой момент. Его член начал набухать внутри, и принц стал с ещё большей скоростью на него насаживаться, потому что сам был близок к оргазму и очень хотел успеть его испытать перед тем, как эрекция нижнего спадёт. После оргазма Харис мало что чувствовал, на него накатила сильная, но приятная усталость и он позволял верхнему делать всё, что ему вздумается. Долго ждать не пришлось, и Аммануэль кончил со стоном, перемешивающимся с тяжёлым дыханием. Он некоторое время оставался в прежней позе. Набухший член и сжатые мышцы, удерживающие его не позволяли эльфу подняться. По прошествии пары минут, когда мышцы обоих расслабились, Аммануэль смог слезть с рыцаря и лечь напротив него. Мужчина тут же залез поглубже в кровать и потянул на себя одеяло, и принц узнал в этом действии своего Хариса. — Не стоило, — юноша окинул взглядом одеяло, а после посмотрел на рыцаря, который вернулся в своё прежнее состояние и вновь стал способен стесняться. — Сочту это за комплимент, — он расплылся в смущённой улыбке, но одеяло стягивать с себя не стал. Принц пристроился рядом и, подперев рукой висок, скользил взглядом по плечам Хариса, торчащим из-под одеяла, его кудрявым русым волосам, ушам, и, наконец, лицу. Казалось, в нём было идеально всё: не смущало ни отрезанное на две трети ухо, ни зажатость и неопытность, свойственная всем девственникам. Такого удовлетворения Аммануэль не получал давно. Хотя Сайгон был гораздо более опытным, целовался умелее и в постели был увереннее, но никакие его навыки не могли компенсировать отсутствие чувств принца к нему. Зимние ночи на севере были всё так же холодны и длинны, но уже не так мучительны. Теперь у стража было то, что облегчало думы по ночам, та самая важная деталь, без которой он, казалось, был бы обречён на вечные страдания — понимание того, что его чувства взаимны. Да, Аммануэль не сказал об этом напрямую, но сделал огромный шаг, на который никогда бы не решился без сильных чувств, ведь сохранять честь и достоинство перед народом для него было крайне важно, и рыцарь прекрасно это понимал. Харис в тот вечер ещё долго тонул во взгляде зелёных глаз принца, а в голове бесконечно крутилась та короткая, но до неприличия запретная фраза, которую он всю жизнь клялся унести с собой в гроб — «я люблю вас, мой принц».