Глава вторая
25 января 2023 г., 13:15
— Кирюх, блять, я просто не понимаю. Что мне делать? Это так настопиздело! — выпиваю стакан виски, что подруга только что налила мне.
Сижу у неё в квартире. На фоне наших разговоров играет музыка.
— Пойми её! — кидает в рот орешек.
— Так..я понимаю её, — развожу руки и смотрю напротив, на Медведеву.
— Нет, ты не понимаешь. Ты хуева эгоистка, как бы ты не говорила о любви к Лизке, ты в первую очередь думаешь о себе. Никто не поймёт её сейчас. Но попытаться стоит. Мы, слава яйцам, не испытали того, что испытывает и чувствует она. Ты знаешь, что эта девка была пиздец, как дорога ей. Она три года подряд, каждый день винит себя в её смерти. Ты реально думаешь, что всё так легко? Лизок не тот человек. Ты не пыталась понять её. Понять и помочь. — её скулы поддрагивают.
— Сука..я хочу не просрать наши отношения, но с каждым упоминанием о ней, становится всё тяжелее. Эти её вещи. Каждая наша поездка заканчивается тем, что со старой квартиры мы прём хлам виолетты к нам. Это пиздец. Она делает себе ещё хуже этим, но всё равно продолжает. — поправляю браслет на руке и откидываюсь на диван.
— Оставь её и позволь делать ей то, что она считает нужным. Рано или поздно её отпустит. А если ты не хочешь профукать ваши отношения, отстань от неё. Хорошего из этого ничего не выйдет. Тяжело и неприятно, но нужно идти на жертвы, если хочешь остаться с любимым человеком.
Удивляюсь, как такой человек, как Медведева может давать мне советы в любовных делах.
— Я не могу смириться. Я блять, ревную её к мёртвой подруге, — сама себе улыбаюсь.
Это же пиздец. Типа, как можно ревновать к прошлому?
Но, сука, почему так грудь сдавливает когда я вижу, как она бережно относится к хламу Виолетты. Как каждый день вспоминает её. И этот сраный альбом не успевает пылью покрыться, потому что она смотрит его по тысячу раз на день. И дня не проходит без упоминания о Малышенко.
Это выше моих сил.
Это невыносимо терпеть.
Это рвёт душу на британский флаг.
— Ты же понимаешь, что это бред? К тому же, она не любила её или что-то вроде этого. — теребит в руках прядь, что выпала их её хвостика.
— Хуй там! — скалюсь, — Эта любовь куда сильнее чем в романтическом плане. Ты просто не видишь, что с ней твориться. Это при тебе и друзьях она делает вид, что отпустила эту ситуацию и живёт дальше. Каждый раз, когда мы ездим к этой на кладбище, я её не узнаю. Будто Виолетта мстит с того света, истерзая её душу. Пытается таким образом забрать её от меня, к себе. — отталкиваюсь от спинки дивана и ставлю локти на колени, опираясь на руки.
— Я знаю всё только с твоих слов, но то что ты рассказываешь, это.. — Кира поджимает губы и качает головой.
— Тот факт, что я с ней общалась, а потом ещё и переспала, вообще меня вымораживает. — провожу языком по небу.
Эта история забыта давным давно.
Случилось по пьяне. Обе жалели об этом, но решили не вспоминать. На тот момент я знала о ней. Малышенко растрепала, что много лет влюблена в свою лучшую подругу, а мы таким образом решили вывести на ревность её. Затея так себе была, но для двух обдолбаных девчонок, тогда казалось, что эта идея просто ахуенная.
После этого наше общение прекратилось, а её неприязнь ко мне набирала обороты. Особенно, когда мы встретились в квартире у Лизы.
А сейчас, она лежит в могиле, а Лиза хочет пойти следом за ней.
Вообще всё классно.
— Кир, мне реально стрёмно за неё. Обсуждать её состояние с кем-то это хуйня, но сама я не смогу её вытащить из этого дерьма. — поворачиваю голову и прожигаю взглядом.
— Не может же быть всё так трагично? — наклоняет голову и спрашивает меня, будто я знаю ответ.
— Она..она говорит, что видела её пару раз за всё это время. — подруга молчит.
— Это может быть плод её вообра..
— Она чувствовала её присутствие. И.. — к горлу катит ком, а грудаки сдавливает, становится больно и дыхание учащается. Алкоголь играет свою роль
— Виолетта сказала, что ей плохо там. Что она..хотела жить, — меня передёргивает.
Медведева сглатывает громко.
— Ты только представь, что с ней было после этого.. Кир, я думала, что это конец. — завожу ладонь в пряди волос и прохожусь к затылку.
— Это..ты же понимаешь, что это просто галлюцинация, это говорила не Виолетта, это было в подсознании Лизы. Она винит себя в её смерти, и из-за этого её подсознание произвело картинку, где она говорит такое. — блондинка говорит неуверенно.
По рассказам Лизы, это было слишком реально. Я настроена скептически, ну, не бывает такого.
Только почему-то я неуверенна в этом.
— Я помогу забыть её. — и горькая жидкость обжигает горло.
***
12 июля 2016г. — Нет, отдай! Я первая взяла его. — Виолетта громко крикнула мне на ухо, что мне хотелось стукнуть её. — Но он нужен мне! — мой голос был спокоен. — Нет, я первая взяла! — Малышенко приподнялась, упираясь ладонями о поверхность стола. — Ну, а траву я каким буду красить, розовым? — мои длинные тёмные волосы, завязанные в хвост с красивым бантиком, немного взъерошились. — Нарисуешь, когда я закончу. — подруга такая вредная, не может уступить. — Но мне осталась только трава! — встаю в такую же позу как и она. Смотрим друг на друга суровым взглядом. — Так, девочки! — тётя Лена подходит сзади и становится посреди нас, кладёт руки на плечо одной и второй, — Виль, дай Лизе этот фломастер, он ведь сейчас тебе не необходим, а пока ты будешь рисовать что-то другое, Лиза дорисует траву и отдаст тебе. — мягкий голос мамы Ви льётся по ушам. — Мам, я первая его взяла! — смотрит на свою маму и хмурит брови. — Твоя гордость важнее тебе, чем лучшая подруга? — мягко улыбается Елена. Виля думает пару секунд и переводит свой взгляд на меня, протягивая маркер. — Прости, я не права. — протягивает мизинец. Улыбаюсь и протягиваю свой, скрепляя пальчики, а после обе целуем места у фаланг большого пальца. Наш знак. Наша клятка. 27 Декабря 2019г. Сижу на качели во дворе дома. Лью слезы, утираю их варежкой. — Жаным, не плачь. — Ви сидит на корточках, напротив, держась за мои колени, дабы удержаться. — Я так люблю его.. — давлюсь собственным всхлипом. — Ну, ну.. — мягкий голос подруги давит на меня, — он болел, лисичка.. Пушок не выжил бы до конца недели. — подруга еле сдерживает поток слёз, держится ради меня. Знает, что из-за её слез, я точно просто потеряюсь. — Он просто.. Я.. — не могу нормально составить предложение, рандомные слова сами слетают с языка. — Он стал прекрасным ангелочком. Пушок тоже очень любил тебя. Он хотя бы не мучается теперь. Представь, как ему было плохо, когда он болел, он теперь не испытывает боли. — гладит по прядям, выглядывающим из-под шапки. — Да, ты права.. — смотрю в её тёмные глаза. — Жаным, перестань плакать, я не вынесу больше твоих слёз. — голос её под конец ломается, и она всхлипывает, а у меня поток новых слёз, и я утыкаюсь в её плечо, обнимая. 31 декабря 2020г — Девочки, так! Подождите, скоро сядем за стол и будете кушать, — Лена ставит на стол уже двадцатый по счету салат. — Мам, ну мы хавать хотим уже, — Виолетта хватает оливку из тарелки. — Как ты их ешь, терпеть не могу оливки. На вкус как моча, — наглядно сую два пальца в рот. — М-м-м, какие вкусные, — облизывается и специально подвигается ко мне и суёт в рот одну оливку, прям перед моими глазами. Зачёсываю такие же тёмные, но уже короткие, длиной до кончиков ушей, волосы. Короткие, по шею, волосы Ви накручены. Она такая красивая. Конечно, её растянутая оверсайз футболка и джинсы, как мешок картошки, не очень празднично, но её это не испортит. На кухне мама Ви и её подруги доготавливают праздничные блюда, пока Малышенко их потихоньку опустошает. — Хватит точить! — легонько хлопаю по руке, что тянется к колбасе. — Жаным, ёпт, я реально сейчас тебя съем. Ты уж точно вкуснее колбаски, — скалиться и её нервный прикус отчётливо видно. У нас похожая проблема. У неё выглядывает клык слева, а у меня справа. — Твоя любовь к колбасе куда сильнее, так что не верю, — поднимаю нос и подбородок, складывая руки. Тётя Настя принесла мясо, а взгляд Виолетты уже пожирает его. Вот уж обжора. — Виль, Лиза, сбегайте быстрее в магазин, сметана кончилась, — мама Виолетты выглядывает из кухни. — Ну ма-а-а.. — плечи подруги опускаются, она та ещё лентяйка. — Ты чё, издеваешься? — взгляд её раздражителен. — Щас сходим, — обращаюсь к женщине — пошли, не выделывайся — Толкаю в спину, чтобы она двигалась к выходу. — Шапки не забудьте, там вьюга. — подаёт голос одна из женщин, и мы лишь «угу-каем», а сами мы бегаем быстро, натянув лишь куртки и сапоги. Снег хрустит под ногами, а мы идём в развалочку. Наши шаги синхронизировались, обе молчим. — Блин, а обязательно жрать бумагу? Желание не сбудется без этого? В прошлый новый год я подавилась. — шатенка прервала тишину. — Хз, можешь в мясо её запихать. — поджимаю плечи и шмыгаю носом. — Что загадывать будешь? — Виля носком ступни пинает сугроб, и снег разлетаются в разные стороны. — Ты правда веришь, что в эту ночь желания сбываются? — скептически отношусь к такому. Сколько раз загадывала, ни одно желание не сбылось. Меня жёстко наёбывали всё детство. — Я хочу жить! Я очень хочу жить. Боюсь смерти.. — обходим сугроб. — Загадываю все время, чтобы я прожила всю свою жизнь счастливо, рядом с тобой. — на последнем слове улыбается, хватая меня за руку. У обеих руки ледяные. Не боюсь смерти, но жутко боюсь боли. В этом мы с ней разные. — Желательно до самой старости. Будем самыми крутыми бабульками, — хихикает. Провожу большим пальцем по коже на лице, где у неё единственная тату в виде маленькой молнии. Помню, её мама чуть не убила, а потом и меня за тату на шее. Нам было четырнадцать, когда мы набили свои первые тату. В школе за это нас знатно наругали. А после, Ви, начала заниматься татуировками сама. Кто же был её первым клиентом? Конечно я. Никто не знает о наших парных тату. Луна у неё находится за ухом, а солнце у меня на том же месте, что и у неё. — Нельзя свои желания вслух произносить! — сердце пропускает удары.. Мы часто говорим друг другу слова любви. Такое от подруги слышать для меня нормально. Даже без слов она знает, что она самое дорогое, что есть в моей жизнь. Отказ мамы от меня и смерть бабушки подкасило меня, но именно Ви помогла не опуститься на дно. Она одна у меня.. Такая Ви была одна на всю вселённую. Незаменимая. Протягивает мизинчик, и я тянусь рефлекторно.. — Погнали, через пол часа мы уже садимся за стол, а мать ещё свою сметану ждёт, — тянет за руки и бежит из-за чего подскальзывается и падает, тащит меня следом. — О-о, твою мать! — хрипит и хватается за поясницу.***
— Крис, я дома! — ставлю портфель на полку в прихожей. Пёс бежит ко мне, встречает и падает на пол, для того чтобы я почесала животик. — Аляска, буська моя. Сейчас дай мне раздеться! — снимаю верхнюю одежду. Прохожу в квартиру. — Зай, ты где? — осматриваю спальню. Девушка выходит из-за двери. В нос снова бьёт знакомый запах алкоголя. — Ты пила? — с упрёком спрашиваю, зная ответ заранее. — Немного, к Кире ездила. — её глаза в пол. — Зачем? Что за повод? Кристин! Разве вы не можете провести хорошо время друг с другом без алкоголя?! — повышаю голос и меняю тон. Снова. Она снова поставила алкоголь выше меня. — Малыш, хватит капать на мозги, — отнекивается и кривит лицо. — Стоп, а.. — подхожу к камоду — Где вещи Вили? — глаз немного дёргается, смотрю на Захарову. — Я их унесла, — сиплый голос так тихо произносит это, что меня будто током бьёт. — Что ты сделала? — не верю своим ушам. Мне просто послышалось. — Мне надоело, Лиз! Эти воспоминания, и эти вещи, они тянут тебя и наши отношения в канаву. — короткие паузы между слов, в её голосе слышится неуверенность. — так будет лучше для тебя.. — Что ты сделала? — начало предложения было настолько тихим, что я даже не уверена что сказала это вслух. В грудаке сдавило и тот самый болезненный ком, который давит так, что забываешь как дышать. — Детка.. — кладёт руку на ручку двери. — Ты.. Ты не имела права! Зачем? Зачем ты их выбросила? Куда ты их дела? — всё то, что так долго копиться, вырвалось наружу. Мой вечно спокойный тон сменился гневным криком. Щеки краснеют, а я чувствую по ним обжигающие слезы. Как же тяжело. Больно. Я не могу.. Не могу. — Малыш, так лучше для нас. — обнимает меня, а я просто не чувствую опоры и падаю на колени. Кристина всё так же обнимает, гладит по спине. — Пожалуйста.. — всхлип — пожалуйста, верни их.. Я прошу тебя.. Пожалуйста.. Пожалуйста, отдай их — тяжёлый всхлип и рыдание, щеки липкие от слёз, а во рту пересохло и начинаю заикаться. — Нет, малыш, тихо.. Пожалуйста, пожалуйста, успокойся.. Лисичка, — последнее слово пробило до дрожи. Голова болит невыносимо. Шум в ушах и я плохо соображаю. Я слышу голос Ви.. «Лисичка, пошли гулять!» «Лисичка, ну помоги..» «Представляешь, лисичка, четвёрка по математике!» — Я просила.. — не узнаю свой голос. Охрипший. Мне тяжело даже произнести одно предложение, — не называй меня так, как звала меня Ви, — отпихиваю её и поджимаю колени к груди. — верни её вещи на место. Если тебе дороги наши отношения, всё до последнего будет лежать на своих местах. — капли падают с подбородка на кофту. Она смотрит на меня, а я выглядываю из-под лба. Она кивает.
