Глава третья
30 января 2023 г., 07:31
Складываю пайту в чемодан, перед этим свернув её пару раз. Оглядываясь по комнате, заметила, что не взяла свои тапочки. Закрываю багаж и делаю упор весом, чтобы застегнуть.
Отвлекает звонок мобильного телефона.
«Лорик»
Не раздумывая, смахиваю по дисплею и подношу к уху. — Да? Ало, — телефон придерживаю плечом, продолжаю застёгивать чемодан. Вещей много не брала, только самое необходимое. — Лизка, там Афанасьевич рвёт и мечет. Говорит, что не закроет тебе сессию. — голос рыжей был подавлен. Поджимаю губы и прохожусь языком по ямочке на щеке. — Чёрт, вот... Блин, — сжимаю зубы. Только этого не хватало. — Может отложишь поездку? Там ведь не так срочно, а тут учёба. Тебя могут попереть, — думай, Лиза, думай. — Лор, это важно. Эта поездка просто необходима именно сейчас. — вздыхаю и присаживаюсь на край кровати, пальцами теребя в руках кончик пододеяльника. — Делай, как знаешь, но его лучше не злить. Ты и так съехала по его предмету, а теперь ещё и берёшь академку. — подруга набирает воздуха в лёгкие. — Я почему-то уверенна, что он этого не сделает. Пусть я последнее время и ложаю, но кто идёт на красный деплом? Кто ездит на конкурсы и международные олимпиады от вуза? — Лор, я сделала все, чтобы меня не выперли. Я лучшая ученица потока, и из-за проблем они хотят это все разрушить? Если так, то пусть делают, что хотят. Поехать в Питер сейчас намного важнее. — голос раздражен. Подруга, я уверена, поняла это. — Но, ты ведь мечтала поступить именно сюда. Лиз, ты в отличии от многих поступила сама и на бюджет. Это твоя мечта, а ты хочешь спустить это в толчок из-за того, что тебе нужно съездить в Питер?! — она говорила твёрдо. Пыталась образумить меня. — Я не буду оправдываться. Ты все равно не поймёшь меня. Прости, Лорик, мне нужно ещё к маме съездить. — срезаюсь. Кравцова поняла это и тяжело выдохнула. — Ладно, давай. — и бросает трубку. — Ну что Аляска? Поедем к Саше? — перевожу взгляд на пса, который сидит у моих ног. После окончания предложения, начинает прыгать и тяфкать. Поднимаюсь на ноги и хлопаю по бёдрам. — Так, ещё паспорт, — напоминаю себе и иду к комоду. Натыкаюсь на скетчбук. Давненько я его не видела. Решаюсь полистать страницы. На первых страницах нарисованы стаи птица. Дальше ладони показывающие сердце. На восьмой и девятой страницах нарисованы солнце и луна. Чёрт. Разум моментально отматывает меня на несколько лет назад. Чётко вижу картинку.***
Сижу на пуфике в позе лотоса. Ви, сидит напротив и упорно старается нарисовать луну. — Ну, ёпт! — вскрикивает и подрывается. — не умею я рисовать. — Берёт ластик и стирает набросок. — У тебя получится! — поднимаюсь и подхожу к ней, наклоняясь. — Как у тебя так получается? Ты видела вообще, как я ёлку и звезду рисую? У меня даже цветок кривой. — её возмущению нет придела. — не умею я рисовать! — Не нервничай, — мой голос спокоен, поглаживаю её по лапаткам. — Как тут не нервничать?! — хмурит брови. — Давай сделаем так. Я помогу тебе. Бери мою руку в свою и веди, — подхожу сзади неё и наклоняюсь вперёд. Наши лица на одном уровне. Вижу боковым зрением, как Малышенко смотрит на меня и улыбается, а после отводит взгляд, берёт мою ладонь в свою и ведёт карандашом по листу бумаги. Выводим полумесяц, подправляем неровные линии и в некоторых местах стираем ластиком. — С тобой всегда всё получается, — запрокидывает голову и смотрит снизу вверх на меня. — Это самовнушение, но если хочешь, думай так и дальше, — улыбаюсь, оголяя зубы. Усаживаюсь обратно и беру кружку не глядя. Отпиваю чай. Очень крепкий, это не мой. — Ну, Жаным, это вообще-то мой. — подходит к столику и отбирает кружку. — Прости, не глянула, — беру свою кружку, мой чай слаще и не такой крепкий. — Признавайся, напускала туда слюней. — показушно всматривается в кружку на жидкость. — Да! — поднимаю брови и вытягиваю губы в трубочку. — Ещё и конфету мою схавала! — выпучиваю глаза и перевожу взгляд на вазу с засохшими ромашками, что немного осыпались. — Щёки наедаешь на зиму? — продвигается ближе и хватает меня за обе щёки, тиская. — Ви, прекрати! — по голосу можно понять, что я недовольна. Шатенку это, кажется совершенно не волнует. — Что прекратить, Жаным? — специально ещё сильнее щепает щёки и улыбается. — Хватит таскать меня за щёки, я верну тебе твою конфету, только отстань. — хватают её за кисти своими ладонями. — Интересно как? Выплюнешь её? — дёргает в разные стороны. Точно издевается. — Да, я новую тебе куплю! — тяжело говорить, когда щёки сжаты. — Аж руки жирные от твоих щёк, — показушно вытирает свои ладони об мою футболку. Вскидываю брови и мотаю головой. Ребёнок. — Погнали что-нибудь поедим, у меня уже живот урчит, — специально поглаживает свой живот. — Что будем есть? — нога занемела. Чёрт. Не чувствую, как касаюсь пола ею, а через пару секунд колит так, что хвастаюсь за локоть Вили, дабы не свалиться полностью на пол. — Ёпт, как колит, — жмурюсь, изгибаю губы в тонкую нить. — Вот лошара, я тебе всегда говорю: не сиди так, вот теперь мучайся, — Малышенко садист. — Тиранша! — хвастаюсь за стенку и стою, не шевеля ногой, чтобы лишний раз не прочувствовать ужасный приступ покалываний. — Кто бы говорил, — вскидывает бровь и усмехается. — Ты всё про тот случай вспоминаешь? Ну я же извинялась тысячу раз. — утверждаю. Нога вроде перестаёт покалывать и я уже смело двигаю пальцами. — Конечно! И ещё десять лет буду вспоминать. До самой смерти буду помнить, как ты чуть не убила меня своими санками. — мотаю головой и вздыхаю. Подумаешь, ну наехала случайно на неё санками. Ну, отлетела она на пару метров в сугроб. Ну, хромала она неделю ещё. Я же не специально. — Прости, Виль, но я не вытерплю тебя до самой старости. — заходим на кухню и шатенка идёт в направлении к холодильнику. — А вот и не надейся. Я буду до конца жизни с тобой. А ещё сделаю так, чтобы мы умерли в один день. Нет, ещё лучше, чтобы я первая, иначе я не выдержу твоих слёз на своих похоронах. — рассуждает подруга, доставая макароны. — Ага, с чего ты решила, что я буду плакать на твоих похоронах? — складываю руки на груди и откидываюсь на спинку стула. — Значит я каждый день буду приходить к тебе во снах, чтобы совесть твою разбудить. И-ш, что удумала! На похороны идти мои не хочет! — возмущаясь, расставила руки по бокам. Меня пробило на смех. — Ну начнём с того, что ты всё ещё жива. Вот помрешь, потом и поговорим. — наш детский разум совсем не воспринимает такие слова всерьёз. Это всё шутки и стёб, и просто причина посушить зубы.***
— Лучше бы всю жизнь вспоминала, как я навернула тебя санками. — тяжёлый всхлип эхом отдался в пустой квартире. Подкатил болезненный ком, застряв прямо в горле. Сука. Как же больно и тошно. Зачем? Зачем я открыла его? Швыряю в даль комнаты, а собака пугается и бежит к себе на лежанку. Ищу глазами куда улетел скетчбук, нахожу под стулом у шкафа. Подрываюсь и падаю на колени, поднимаю и прижимаю ближе, к груди. — Прости, прости, Виль.. — прикрываю глаза и покачиваюсь в разные стороны. Лицо вновь липкое от слёз. Ладонями растираю ещё больше. Я не могу... Не могу. Ебаная тварь! Невыносимо носить такую ношу на сердце. Слишком больно. Моя вина. Я виновата, только бы был шанс изменить всё. Я бы сделала. Я сделаю всё что угодно, правда! Клянусь, я выполню любые условия, пожалуйста, пожалуйста. Молю. Сделаю всё, что попросишь, только верни её. Я умоляю. Верни её. Я всё исправлю! Я сделаю! Правда, пожалуйста! Никогда в жизни ничего не попрошу, только пожалуйста, последнее желание. Рыдаю, падая на пол, упираясь ладонями, сдерживаю вес. Это моё последнее желания.***
Впускаю первой в квартиру Аляску. Снимаю с поводка. В коридор выбегает Саша и пёс прыгает на него. — Лиза! — брат радуется. — Аляска, фу! Саш, ей надо лапки помыть. — снимаю верхнюю одежду и вешаю на крючок. — Приве-е-ет, — мама бросается с объятиями. Крепко жмусь к ней, вдыхая родной запах. — Мамуль, я так соскучилась. А папа где? — оглядываясь, ища глазами мужчину. — По телефону говорит в кабинете, сейчас выйдет. — держит меня за руку, осматривая. — Мышонок, что с тобой? — мама обеспокоенно ищет ответы в моих глазах. Она совсем не знает о моих истериках и вообще, для неё у нас с Кристиной всё прекрасно. Незачем ей знать, переживать лишний раз. — Я... Я завтра в Питер улетаю на пару дней. — присаживаюсь, а блондинка садится на против. — Зачем, котёнок? — наклоняет голову, из комнаты вышел Женя. — Лизок! Ну наконец, забыла про нас совсем. Как ты? — поднимаюсь и кидаюсь на него с объятиями. Мне этого не хватало. Чувствую себя дома, так хорошо и даже немного спокойно. Плохие мысли покидают меня на время. — Всё нормально, пап. Тоже безумно скучаю по вам, но времени совсем нет. Учёба ужасно много времени забирает. — мама наливает чай — Я завтра в Питер улетаю, одна. — садимся все вместе за стол, пока брат играет с Аляской. — Вы ведь недавно ездили уже к Виолетте на могилу , зачем снова? Что-то с Леной? — отпивает горячий напиток и спрашивает Даша. — Нет, я не созванивались с ней давно. В последний раз, когда мы с Крис ездили к тёте Жанне, я виделась с ней. Ей всё хуже и хуже. — вспоминаю женщину, которая потеряла своего ребёнка. Она выглядит потерянной и разбитой. Два года назад закончилась её жизнь. Женщина просто угасла. Она умерла в тот день, что и Виолетта. — Почему Кристина с тобой не едет? — спрашивает отчим. — Она занята очень. У неё четыре матча в этом месяце. Я одна съезжу и всё. — из одной в другую ладонь перекладываю конфету. — Что с учёбой? — перевожу взгляд на младшего брата. Задумываюсь и держу паузу. — Всё хорошо, вообще прекрасно. Иду всё так же отлично. — натягиваю улыбку. — Умница. Ни капли в тебе не сомневалась. — эти слова дорогого стоят. Жаль, что я не заслуживаю их. Отпиваю горячий чай и обжигаю язык. — Блин. — шёпотом ругаюсь.***
— Малыш, я дома! — сижу на кухне, дверь хлопает, а после и слышу голос Захаровой. — Я на кухне! — в ответ кричу. Аляска даже не шевелиться, остаётся спать в своей кровати. Сашенька вымотал её сегодня. Сзади на плечо ложиться холодная рука. Поворачиваю голову и она наклоняется, целуя. Вводит меня в глубокий поцелуй, посасывая нижнюю губу. Последние Бабочки в животе просыпаются и начинают наяривать круги. Кладу руку на затылок, прижимая ближе. Но куда ещё ближе? Отстраняеться и смотрит в глаза, а из-за спины достаёт букет ромашек. Мои любимые цветы. — Какой-то повод? — принимаю цветы и вдыхаю свежий запах растений. — Детка, мне жаль, что букет цветов для тебя должен быть только по какому-либо поводу. Просто хочу сделать тебе приятно. — её улыбка - мой рай. Наливаю в вазу воду и ставлю букет. Сзади подходит блондинка проводя руками по бёдрам под спортивными штанами. Дышит тяжело в шею. Её дыхание такое тёплое. Ощущаю на шее её губы и прикрываю глаза. Левую руку заводит медленно под футболку. Проходится выше к пупку, а после и к груди, продолжая водить языком, вылизывая шею. Немного облокачиваюсь на неё и кладу голову на плечо. Рукой проходится по ореолам, немного сжимая большим и указательным пальцами. Делаю вдох и сразу же затаиваю дыхание. Она останавливается, а после второй рукой проходится по бедру, переходит на внутреннюю сторону и кладёт руку на промежность. Разделяет лишь ткань. Хмычу. Шума специально дышит на ухо. Возбуждает до безумия. Поворачиваюсь лицом к ней. Зеленоглазая подхватывает за бедра и я прижимаюсь ближе, вовлекая в поцелуй. Как я скучаю за такой Крис. Нежной, любящей. Которая отдаёт всю себя мне, а не алкоголю. Дарит любовь и ласку. Спиной чувствую мягкий матрас, нависает сверху, опираясь всем весом на руку. Провожу рукой, сжимая предплечье. Веду к плечу и хвастаюсь за неё. Захарова приподнимает края футболки и поцелуями поднимается. Откидываю голову, чуть приоткрывая рот. Губами двигаю и издаю еле слышны вдохи. Проходится языком по ложбинке меж грудей. Хвастаюсь за волосы, завязываные в хвост. Тишина в квартире даёт расслышать её тяжёлое дыхание. Прижимаю голову ближе к своей оголенной коже. Целует ключицы, губами присасываясь, издаёт причмокивания. Стягивает футболку полностью, помогаю ей, подняв руки. Снова целует, вторгаясь языком. Проходится по нёбу, а после оттягивает немного больно нижнюю губу. Приподнимаюсь на локтях, а после стягиваю с неё кофту. Хватает меня за шею, откидывая начинает покрывать поцелуями. Чуть прикусывает, оттягивает и зализывает. Выстанываю её имя и прижимаю. Холодная ладонь залазиет под резинку штанов, пробираясь к нижнему белью. Проводит средним пальцем по промежности, а на ткани отпечатывается влажная полоска, признак моего возбуждения. Прилюдия с Крис, это то, что я готова делать вечно. Она заставляет любить её. — Я буду безумно скучать эти пару дней. — шепчет на ухо. Рукой отодвигает в бок ткань и двумя пальцами поглаживает клитор, задевая промежность и половые губы. — Я тоже. Ещё не уехала, а уже хочу обратно. — она позволяет мне забыться. Окунуться в эйфорию любви. Те чувства, что она дарит мне, их нельзя описать словами. Треться оголенным животом об мой. Стаскиваю одну лямку её спортивного топа, оголяя небольшую грудь. — Так хорошо.. — шепчу, чтобы слышала только она. Губами ловит мой выдох, вводит палец, а затем другой. Постепенно сгибая их и толкаясь вперед и назад. Закидываю голову, сминая простынь, волосы спутались. Одна из прядей прилипла к щеке, а кончик попал в рот. Ерзаю на кровати, а девушка продолжает махинации. Чувствую, как лоб стал важным, а к ногам приливает тепло. Кидает в жар. Мне очень хорошо. Её пальцы упираются в стеночку, а большим Крис стимулирует клитор, поглаживая лобок. — Да, Крис, хорошо. — тяжёлое дыхание прирывается. Я не понимаю, слышно ли вообще мой голос. — Детка, да.. — её шёпот добивает и ноги содрогаются, а тело пробивает дрожь. Тепло разливается по всему телу. Сердце бьётся так, будто я бежала кросс. Дрожу в её руках, утыкаясь в шею. Дышу ртом, жадно хватая воздух. Очень хорошо.***
Такой знакомый до боли в груди подъезд. Каждый раз, когда приезжаю сюда, сердце пропускает удар. Тысячи вспоминай. Один двор только чего стоит. — Татьяна Алексеевна, доброе утро, — девять утра, а эта женщина уже при параде куда-то собралась. Ничего не меняется. — О-у, моя дорогая, это вы. Доброе утро, давно мы не виделись, — попровляет свои очки с круглой оправой. — Да, очень соскучилась по чаепитию с вами, — улыбаюсь искренне. — Заходите обязательно, как будет время, — женщина хихикает и подтягивает свою сумку. — Не прощаемся, — машет рукой и удаляется. Смотрю ей в след и открываю квартиру ключами. Запах. Он до сих пор не выветрился. Ключи звоном падают на тумбу. Куда не гляну везде вижу её. Каждое наше проведённое время вместе в этой квартире. Всё вспоминаю. Мозг сам производит картинку. Ступаю медленно, проходя в самую маленькую комнату этой квартиры. В грязной обуви иду по ковру. Открываю дверь и осматриваю комнату, останавливаясь на своих старых картинах. Совершенно ничего не изменилось. До самых мелких деталей помню, что и где лежит. Беру свою старую кисть. На ней жёлтая, маслянная краска. Иду дальше, продвигаясь на кухню. В квартире гробовая тишина. Стук сердца слышно очень хорошо. Останавливаюсь в коридоре меж кухней и гостиной, застревая в проходе. Грудь резко сжало до невыносимой боли, а голова закружилась, будто я до сих пор лечу в самолёте. Кисть падает так громко, будто кирпич. — Жаным..
