Последнее желание

      26 февраля 2016 г.       — Смотри, зажимаешь вот здесь, а потом аккуратно проводишь пальцами по двум верхним струнам, не касаясь нижних. — внимательно наблюдаю за руками Ви, которая объясняет мне.       — У меня не получается зажать, пальцы не достают. Как ты вообще играешь так? — средний палец соскальзывает, и гитара издаёт неприятный звук, щёлкая больно по пальцу.       — Ц, блин. — сразу подношу палец к губам, будто это уменьшит боль.       — Тоже самое, что и у меня с рисованием. Мы, Жаным, обе очень творческие люди, но в разных сферах. — параллельно шатенка играет мелодию, знакомую только ей.       — Почему «Жаным»? — повторяю снова.        Наблюдаю как Виля профессионально водит пальцами по струнам. Она откидывает чёлку, спадающую на лицо назад. Чёрный свитшот смяла гитара у неё в руках, и выглядит это так красиво.       Домашняя Ви - это моя любовь. Она слишком прекрасна.       — Потому что, ты - душа моя. Моё солнце, которое светит мне круглосуточно. Освещаешь путь в счастливую жизнь. — даже головы не поднимает.       Продолжает играть.        А я залипаю на неё, облокотив руки об гитару.       — Ты самый дорогой мне человек. Жаным - это что-то слишком дорогое и ценное. Поэтому только ты - Жаным. Ты и никто больше. — прикусывает губу. Голова не наклонена чуть в бок, из-за чего противные волосы лезут на глаза.       Ставлю инструмент на место, где я только что сидела и подхожу к ней, нависая. Её уставшие глазки смотрят на меня, отдается, оголяя её неправильный привкус. Снимаю резинку с запястья и собираю её не длинные волосы в хвостик сверху. Нижние волоски остаются рядом висеть, чуть прикрывая шею.       — Сыграй мне ещё раз, пожалуйста. — сажусь рядом, почти вплотную.       — Опять? — поворачивается корпусом ко мне и улыбается, а глаза её сужаются напоминая какого-нибудь японца.       — Не опять, а снова! Мне так нравится, как ты поёшь эту песню. — надуваю губы и смотрю прямо в глаза, от чего она снова отводит свой взгляд.        Не смотрит в глаза дольше, чем пара секунд. В то время как я могу часами тонуть в её.       — Ла-а-адно.. — подвигает гитару и начинает перебирать струны, подбирая нужный ритм.       —Парные тату: ты будешь солнце, я - луна За тобой приду и в крошки разобью асфальт. — её голос так успокаивает. То, как она картавит иногда, так умиляет.       Я подгибаю ноги и кладу подбородок на свои колени, внимательно наблюдая за ней. За движениями её рук. Как она легко справляется с мелодией. Как струны слушаются и повинуются ей.       Её любимая гитара обклеена стикерами. На ней присутствует даже моя подпись маркером. Ви, лично попросила, чтобы я расписалась на ней. Её гитара очень важна для неё, не дай бог кто-то коснётся её. Поэтому, я учусь на гитаре, которую Ви спёрла на одном из концертов, на который мы ходили.       Один из группы оставил гитару и отошёл, а через секунду она уже была у Малышенко в руках, а после мы стартанули, что есть силы. Она схватила за руку, и я чуть не упала, спотыкаясь об камень или свои же ноги.       — Розовая прядь, полиэтиленовый пакет На колени сядь, я дам попробовать конфет. Розовая прядь, полиэтиленовый пакет На колени сядь, я дам попробовать конфет. — меняет тембр и чуть запинается, переключая свой кругозор на меня.       — Ромашки-веснушки, мы лучшие подружки, Вишнёвая кола-прогнали из дома. Ромашки-веснушки, мы лучшие подружки, Блестяшки-монетки, стреляешь сигаретки. — почему-то эта песня моя любимая. Слишком она напоминает мне нас с Ви.       Глупо, не правда ли? Я знаю, что глупо и довольно странно, но это не важно.       Когда я с ней, всё не важно.       Улыбка сама появляется на лице, и она останавливается, отложив гитару и за считанные секунды, наваливается на меня.       — Ви, ты кабаниха! Куда заперлась, — кряхчу. Ищу подход к её талии, залазию и начинаю щекотать.       — Нет! Только не щекотка! А-а-а! — кричит так, что уши закладывает.       Прирывает наш цирк стук в дверь. Ну да, звонок Виолетта сломала ещё на прошлой недели.       — Спорим, это Татьяна Алексеевна? — протягивает ладонь, поправляя волосы на затылке.       Махаю головой и встаю с дивана, иду к двери.       — Татьяна Алексеевна, здравствуйте. — открываю полностью дверь, пропуская её.       — Девушки, у вас всё в порядке? — её как всегда строгий и холодный взгляд. Тон её строг.       — Здравствуйте! — выбегает, подпрыгивая и улыбается шатенка.       — У нас всё хорошо, простите, что шумим. Мы будем тише. — как обычно пытаюсь исправить всю ситуацию в то время, как Виолетта, выделывается.       — Всё хорошо, просто вы ведёте себя неподобающе леди. — еле сдерживаю улыбку. Виля стоит сзади женщины и пародирует её движения.       — Да, конечно! Простите! — тон мой подрагивает. Вот, вот сорвусь и засмеюсь.       Полякова кидает свой взгляд из-под лба на меня и поворачивается к подруге, которая уже залилась беззвучным смехом.       — Простите, простите! Она просто.. — подхожу к шатенке и беру за предплечья, пытаясь вразумить и успокоить.       — Я пойду. — кидает презрительный взгляд на последок и выходит из квартиры.       — Ещё раз так сделаешь, и я убью тебя! — хлопаю по спине, не сильно. И её смех заполнил квартиру.

***

      11 декабря 2022г       Такая напряжённая атмосфера в этой квартире, как сейчас, никогда ещё не была. Я стою у кухонного стола, в то время, как Виолетта стоит у холодильника. Стоим спинами к друг другу.       — Это ненормально! — пытаюсь как можно жёстче, но я не могу. Не умею. Тряпка.       — То что твоя ревность и собственичество, не даёт мне возможности хоть с кем-нибудь подружиться. Ты же знаешь, какая у меня проблема с социумом, и ты, Ви, лишаешь меня возможно подружиться хоть с кем-то! — руками опираюсь о стол.       — Я понимаю, но она блять, побудет и ливанёт. А я всегда с тобой была! Я, и только я была, пока никто не хотел с тобой дружить и общаться. — она тычет пальцем. Злиться. — Я всю жизнь с тобой рядом. Мы семья!       — О, спасибо! — развожу руки. — Ты думаешь, что я брошу тебя если подружусь ещё с кем-то? Я не понимаю! Ты ставишь меня в рамки, и это эгоистично. Почему у тебя помимо меня много друзей и знакомых, а я все десять лет только с тобой и дружу?! — разворачивается, и смотрю на неё в упор.       — Ты знаешь, что ты для меня единственная. Другие просто тень, но ты как дура. Она не тот человек с которым можно дружить! — крики разносятся по всему дому Малышенко.       — Ты чёртова эгоистка! Ты делаешь мне больно своими словами. Я знаю, что со мной никто не хочет дружить и общаться, я даже не знаю как так получилось тогда с тобой заговорить. Но и даже тебе права не даю никакого говорить такое. Я не виновата! Да! Возможно, я так себе человек и друг, и я навсегда останусь одинока, но упрекать меня не нужно! — голос немного дрожит. Пытаюсь держаться. Разозлить меня тяжело. Нужно надавить на больное, чтобы вывести из себя.       Ви нашла это больное место, ещё давно. Она знает, что мне тяжело. Все с кем я пыталась дружить, рано или поздно сливались. И я никак не могла понять, почему.       Она молчит. Дышит тяжело.       — Я хочу с ней общаться, а значит буду. Это уже второй наш с тобой разговор на эту тему. И ты мне безумно дорога, но если ты продолжишь ставить меня в рамки из-за ревности, то извини, но всё закончится печально. — выдыхаю.       — Я тебя поняла. — голос её дрогнул.

***

      — Знаешь, я только недавно поняла, почему ты так ревновала, когда я пыталась с кем-то подружиться. Ты всегда была собственницей по отношению ко мне, — стою ровно, сложив руки в карманы куртки.       Снега в Питера, как обычно, гора.       Надгробие немного засыпало, и я прошлась рукой, убирая холодный снег.       — Ви, я.. — вот, снова. Этот хренов ком в горле и слёзы на глазах. Я даже ещё не начала ничего говорить! — Виль, как мне загладить вину? Я не понимаю! Я просто, блин, не понимаю. Как простить себя?! Хотя.. Хочу ли я прощать себя? Кристина как-то сказала, что я извожу себя специально. Специально не прощаю, чтобы испытывать боль и мучения. Это вечное напоминание, что я виновата в твоей гибели, — тыльной стороной вытираю с щёк скатывающие дорожки солёной жидкости.       — Мне так плохо, Виль.. Помню, в одной из наших, немногих ссор, я сказала, что смогу отказаться от тебя. Нет. Не смогла. — закусываю губу. Вороны каркают, летая над головой. Жутко. — у меня наконец появились друзья и знаешь.. Они не ты. Никогда не станут. — всхлипываю и закидываю голову назад. Пар выходит изо рта, а в шею задувает холодный воздух.       — Мы с Аляской тоскуем, Виль. — жду, что она ответит мне. Издаю странный звук не похожий ни на что. Просто потому что воздуха не хватает, я заикаюсь.       — Ты.. Я видела тебя. То есть, это была не ты, но.. Я не знаю, — содрогаюсь, и голос немного глушится.       — Ви, я так хочу услышать как ты называешь меня ласково. Только твоё « «Жаным» давало столько эмоций. — вытягиваю губы трубочкой и выдыхаю холодный воздух.       — Ты так часто снишься мне. И, знаешь.. Я так хочу спать и не просыпаться. — накрываю лицо ладонями, тру глаза и щёки.       Обе испытали то, чего так боялись. Ви - смерть, а Лиза - боль..

***

      Лежу на диване словно труп. Тишина. За окном темно, лишь тот самый бесячий фонарь светит прямо в окно.       Не хочется ничего.       Я бы даже не обратила внимание на то, что на кухне снова раздаётся какой-то звук шёпота, если бы не тишина. Подумала бы, что в телевизоре, но он выключен. Смешно. Как в обычном американском ужастик, я сейчас пойду на кухню, а там призрак, что убьёт меня.       Ступаю на пол и иду уверенно. Я скептик, так что не верю, во всю эту чушь.       Ничего не видно. Включаю лампу и на стуле силуэт сидящего человека.       — Что за.. — шепчу, подходя ближе.       Через два шага человек поворачивается ко мне лицом.       — Ви, — останавливаюсь.       — Лисичка! Чего не спишь? — она поворачивается корпусом, и я замечаю пса у неё на руках. Она чешет за ухом Аляску, её волосы собраны в хвостик, а одета она в пижаму.       — Я.. Голова болит, не спиться. — рукой прохожусь по стенке.       — Нам тоже. Да Аляска? — улыбается, тискаясь с собакой.       — Чего в темноте тут сидела? — Глотаю слюни. Тяжело.       — Не хотела мешать тебе. Думала чай попить. — выдыхает и чешет нос.       Раздался громкий звонок моего мобильного.       — Это наверное Кристина. — отхожу от стены и смотрю на сидящую передо мной девушку, пальцем провожу по воздуху.       — Сейчас. — Иду в комнату и беру быстро трубку, даже не убеждаюсь, кто звонит.       — Малыш.. — голос девушки хриплый и очень грустный. Шмыгает носом.       — Зай, что такое? Ты что, плачешь? — смотрю на одеяло, что лежит почти на полу.       — Детка, прости меня. Я, я пришла домой с тренировки и.. — Шмыгает носом, а моё сердце пропускает удары. Чёрт! Да, что там случилось?       — Крис! Что случилось? — почти топаю ногой. Прислушиваюсь к звукам из кухни.       — Аляска, она.. Она умерла, Лиз. — на последнем слове Захарова уже шептала.       Я будто выпала из реальности.       — Крис, что ты такое говоришь? — глаз дёрнулся ,а скулы дрогнули.       — Я пришла, она не дышала. Детка, я не знаю. Я.. — бросаю телефон на диван и бегу в кухню.       — Ви! — останавливаюсь у входа в комнату, но там пусто, ни Вили, ни Аляски, нет.