Последнее желание

      — Детка, я постараюсь как можно быстрее. — Кристина застёгивает куртку на замок.       Подхожу к выходу из комнаты и облокачиваюсь на косяк.       — Ложись, отдыхай. Как жаль, что мы не можем вместе поехать. Я выберу самую красивую ёлочку для тебя. — подходит вплотную и целует в кончик носа, а затем лёгким касанием чмокает в губы.       — Мне тоже жаль. Не смогу вместе с тобой завтра маму встретить. — говорю монотонно, не громко.       Крис, волосы мои отросшие немного заправляет за ухо. Выгляжу наверное как мертвец, шатающийся по квартире.       Впалые скулы, острый подбородок и синяки под глазами совсем не красят меня. Тонкие запястья, спрятавшиеся под тканью толстовки этому доказательство.       — Ничего страшного. Мама не обидется. Приедет и мы отметим новый год. — рукой проводит по предплечью спускаясь вниз.       — Люблю тебя. — не говорить, не стоять, нет сил. Любимую обижать не хочется, но я кажется, вот-вот съеду вниз.       — Я тоже люблю тебя, безумно. — Захарова улыбается, зубы оголяя.       Пальцы мои поглаживает и в кулак сворачивает, поднося к губам, целует. Отходит блондинка и дверь хлопает так сильно, чтобы понять, что в квартире я одна.       Почти..       Тень мелькает и пол скрипит.       — Наконец она свалила. — холодом по щеке отдаётся голос знакомый.       Ви стоит у телевизора, поглаживая гладкошёрстую Аляску.       — Не говори так! — иду, опустив голову вниз, к дивану. Присаживаюсь.       — Почему? Бесит она меня. Постоянно дома трётся, у тебя нет времени на меня. — возмущённо, холодно и резко.       — Я люблю её.       — А меня?       — Что? — поднимаю голову, волосы зачёсывая назад, дабы глаза открыть.       — А меня? — твёрдо произносит, медленно подходя, шёркая босыми ногами по линолеуму.       — Нет. — тихо, но уверенно.       Трясусь так, будто от холода. Вот сейчас подпрыгивать начну. Зубы стучат, а плечи дрожат.       — Люблю Ви, но не тебя. — смотрю прямо в её холодные и злые, полные гнева глаза. Наклоняется ко мне, дабы наши глаза были на уровне друг друга.       — Посмотри, на кого ты похожа. В кого превратилась. Разве можно любить тебя, такую? — злобно ухмыляется, прикус свой неправильный оголяя.       — Думаешь любит ли тебя теперь твоя Захарова? Такую загнанную в угол овечку?       — Таблетки пей! — швыряет на стол упаковку новеньких таблеток.       — Я.. Я не буду. Я пропила курс, зачем?! — отодвигаюсь на другой край дивана.       — Я сказала, выпей! Зачем ты нужна мне такая? Выпьешь, поправишься и всё будет хорошо. — улыбается, губу облизывая, Аляску на пол спуская.       — Виолетта, пожалуйста. Я не хочу! — сижу зашуганная, напуганная..       — Виолетта? А как же Ви? Виля? — делает испуганно лицо, руку к губам подставляет.       Перебираю свои пальцы так, что хрустят аж.       — Пожалуйста, уходи! Уходи навсегда! — хныкаю. Шмыгаю носом.       — Ну как же я уйду? Без тебя? Давай, ты выпьешь таблеточки и мы пойдём вместе? — будто гипнотизирует. Глаза её добрее стали.        Словно, вот она.. Моя Виля. Тянусь рукой к упаковке таблеток.       — Давай, маленькая. Пей. Я прошла уже через это. Как жаль, что мы не в нашей с тобой квартирке. Представь только, три года назад там нашли меня, а спустя столько времени нашли трупик Жаным моей. – зубы заговаривает.       Улыбается, губки в трубочку сворачивая. Выдавливаю пять таблеток в ладонь. Наливаю в стакан воды с графин.       По одной закидываю в рот.       — Вот, умница моя.. — голос её мягенький и ласковый. Укладывает голову мою к себе на колени и массажирует голову, пальцы в волосы запуская. Накручивает прядь себе на пальчик.       — Виля же этими таблетками отравилась, да? Ими она наглоталась. Я помню — голос не жильца. Хрипит. Будто горло дерут слова, что произношу медленно, не торопясь.       – Да, моя хорошая. — на коленках её мягко и уютно.       — Всё как раньше. Мы встретим новый год вместе. Как в детстве. — шатенка картавит мило.       Пальчики её такие мягкие, так она ими зарывается в волосы мои, жёсткие.       Тянусь к таблеткам и глотаю ещё несколько. Горькие и противные. По языку растекается горечь, из-за которой тошнота подкатывает. Блевать хочется.       — Жаным, ты умница. Сейчас всё будет хорошо. Нам обеим будет легче. — наклоняется и целует в лоб.       Ладонь под щёку кладу и глаза закрываю.       Перед закрытыми веками белые пятна и полосы появляются. Вертолёты начались. В желудке всё скрутило. Ноги под себя поджимаю. Больно до безумия. Крикнуть хочется, но я одна. Одна совсем.       Одна..       — Сейчас наконец мучения мои закончатся. Всё хорошо будет. Прости меня, любимая. Прости. Не заслуживаешь ты страдания вместе со мной. — шепчу в пустоту.       Нет никого рядом. Кручусь в разные стороны. Сердце безумно сжимается, а потом бьётся так часто, будто сейчас из груди вылетит, разорвав кожный покров.       — Крис будет легче без меня. Всё будет хорошо. Она простит. Последние слова совсем не вязались, и я медленно отключалась.       Разум затуманивался, а я теряла связь с миром.

***

      — Мам, всё нормально. Завтра к двенадцати я буду в аэропорту. — еду по совсем знакомому пути. Руль кручу мягко.       — А Лизонька? — мягкий голос мамы отдаётся в телефоне по всей машине из-за поставленного звонка на громкую связь.       — Да, она неважно себя чувствует. Приболела.       — Перед самым новым годом. Моя девочка, бедненькая. Ну ничего, я приеду и вылечу ее.       — Обязательно!       Так тяжело сейчас, зная, что совсем не болеет она. За последний месяц её состояние стало совсем никудышным. Теряю Лизу я свою..       Я вытащу её!        Вытащу, просто нужно, чтобы она сама захотела этого.       Моя бедная девочка. Я всё сделаю, лишь бы вытащить её из этого состояния.       — Мамуль, я к дому подъехала. Мне ёлку тащить, давай я позже наберу.       — Да, зайка. Целую, Лизке привет. — слышу как улыбается моя мамуля.       Ёлка не большая и тащить её не трудно.       В квартиру вхожу громко. Если Лиза спит, то точно услышит и проснётся.       Ставлю ель у входной двери и куртку снимаю, расшнуровывая кроссовки.       — Зай! Я дома! — кричу громко. Тишина. Ни шороха, ни звука. Иду на кухню, но там никого. Иду в гостиную..       — О боже! Детка! — подлетаю к ней настолько быстро, что когда на колени падала, об журнальный столик ударилась сильно. Графин с водой перевернула и всё разлилось.       Снова эти пачки препаратов.       Сколько же их у неё?       — Малыш, открой глазки! Скажи, что ты спишь. Прошу. — поднимаю голову её, шевеля в разные стороны, по щекам легонько бью. — Ну же! Приди в себя..       Пластинка пустая, лишь одна таблетка из десяти на месте.       — Что ты наделала. — поднимаюсь и тащу её к ванной комнате. — не нужно было оставлять тебя, боже. Господи, помилуй, прошу.       — Пожалуйста, прошу. Прошу.. Прошу. — в рот её пальца два своих сую. Никакой реакции.       Придерживаю за голову, наклонив ртом к толчку.       Пихаю настолько далеко, дабы рвотный рефлекс вызвать. Ничего, совсем. Никакой реакции с её стороны. Телефон ищу по карманам, облокотив к себе на грудь её. Вспоминаю номер скорой и быстро набираю.       Лишь бы успела она. Пульс щупаю. Прислушиваюсь.       Ничего.. Ничегошеньки!