Араон

Близ мыса Мёбиус на заливе Терра Нова в северной части земли Виктории, во льдах и снегах расположилась антарктическая южнокорейская станция Чан Бого, синей трёхконечной звездой упавшая на поверхность вечной мерзлоты. Словно космический корабль, приземлившийся в отдалении от цивилизации, база является походным котелком с бурно кипящей в нём работой учёных и техников, подогреваемым не пламенем, а единой идеей и целью команды. Градус кипения оной находится во власти главного инженера всего «штаба» — специалиста-гляциолога Мин Юнги. Чимин прикрывает веки и глубоко тянет морозный воздух носом. Он только что выскочил из промёрзлого вертолёта, где перевозили его и ещё нескольких работников с ледокола на антарктическую южнокорейскую станцию. Чимин никогда не был ни на одном из полюсов планеты, а потому желание как можно скорее почувствовать силу Антарктики овладевает им. Он сжимает лямку спортивной сумки с вещами на много месяцев вперёд и глубоко дышит ртом, ощущая ожидаемое покалывание в горле и дальше — в лёгких. — Эй, ты чего делаешь? — слышится чей-то громкий голос совсем рядом. Чимин распахивает почти что слипшиеся ресницы и моргает часто от того, что глаза слезятся на морозе с непривычки. Тело моментально обжигает изнутри холодом. — Ты первый раз на южном полюсе? — молодой человек в солнечных очках стоит близко, смотрит пристально. Они летели одним рейсом, но не знакомились до приземления. Винт от вертолёта мешает говорить спокойно — приходится перекрикивать создаваемый им шум. — Я… да. Пак Чимин, — он тянет руку молодому человеку, кажется, недалеко ушедшему от него по возрасту. Тот принимает рукопожатие с доброжелательной улыбкой. — Ты давай это, завязывай с дыхательными практиками на холодном воздухе. Заработаешь себе воспаление лёгких, — хмурится мужчина. — Наш врач, И Мунбёль, приедет с часу на час на ратраке с ледокола. И лучше ей не знать, чем ты тут занимаешься. Привыкай к нулевой влажности и постоянному морозу, дыши поверхностно и размеренно, а не то сляжешь через пару же дней. Я, кстати, Ким Тэхён, метеоролог. — Понял. А ты здесь не в первый раз, да? — Чимин поправляет сумку на плече и идёт за Тэхёном прямо на станцию. До неё уже рукой подать. С вертолёта спускают часть провизии и заказанной со станции техники, но этим занимаются другие рабочие. С ними Чимин также не успел познакомиться, но знает, что на сближение с коллективом ему даётся долгих семь месяцев жестокой полярной зимы. — Да, я тут второй год работаю. Но смены долгие, так что это только моя вторая зимовка, — он улыбается, но затем плотнее кутается в воротник своей куртки и накидывает капюшон. Чимин повторяет за ним, но всё же в голове сам собой возникает вопрос: а как скоро выдадут ему спецовку? Он уже не уверен, что его зимний пуховик, который с божьей помощью спасал от сеульских заморозков и ветров, поможет здесь. Потому что Чимин уже сейчас чувствует пробирающий до костей холод. На нём и так термобельё, тёплый свитер, болоньевые штаны с подштанниками в дуэте и пуховик с манишкой, но, по ощущению, это не то чтобы спасает. А на Тэхёне форменная куртка и такого же насыщенного красного цвета штаны. Внутри здания их приветствует часть уже разгрузившегося персонала, Тэхён радостно со всеми здоровается и перекидывается любезностями, пока Чимин рассматривает внутреннее убранство станции. Отчего-то, Чимин представлял себе, что подобные полярные строения похожи на космические корабли. Но станция Чан Бого ничего невероятного из себя не представляет. Станция рассчитана на шестьдесят человек, и в летнее время здесь примерно столько людей и обитает. Они занимаются метео-, гео- и биоисследованиями. Но Чимин здесь не за этим, он техник. Грубо говоря, он тот человек, кто и дизельный двигатель починит, и данные по мейлу перекинет. Не учёный вовсе, а больше как вспомогательный элемент в команде, без которого, однако, не обойтись. Если важный прибор поломается, а на «борту» не будет квалифицированного специалиста, для всего персонала могут настать тяжелейшие времена. Зимой на станции остаётся в основном учёный совет. Конечно, повара, врачи, логисты, техники — как без них? Это всё необходимые кадры, долгую зиму содержащие станцию в порядке. Но помимо них здесь ещё и остаются метеорологи — люди без выходных. Те, кто передаёт все метеоданные на протяжении круглого года несколько раз в сутки. Их работа не останавливается никогда. — Ким Тэхён, — незнакомый мужчина зовёт вдруг метеоролога. Тот оборачивается с широкой улыбкой, снимает солнечные очки и коротко обнимает подошедшего человека. — Намджуни-хён, ты уже тут? А я, когда не приметил тебя на Араоне, даже заволновался. — Прилетел неделей раньше. Юнги-хёну нужна была моя компания. Как дорога? — Намджун оказался дружелюбным и высоким мужчиной. Чимин слышал о нём, как о действительно способном гляциологе, внёсшим значительный вклад в изучение антарктических льдов. И вот сейчас этот великий человек стоит прямо перед ним в форменных тёплых штанах и чёрном свитере с высоким горлом, улыбается и светит ямочками на щеках. — Погода благоволит, долетели на одном дыхании. Зато Чимин впервые увидел, как ломается лёд под весом Араона, — отвечает Тэхён и указывает ладонью на стоящего в стороне молодого человека. А тот, услышав своё имя, сдержанно улыбается. — Новенький? Институт сообщил, что у нас в команде пополнение. — Я Пак Чимин, господин Ким, техник, — Чимин кланяется. Намджун отвечает тем же, но вдруг дружелюбность на его лице сменяется озабоченностью. — Мы выбиваемся из плана, Юнги рвёт и мечет. Прости уж, но плановую экскурсию провести не можем. Как до станции доберётся вторая группа, проведём совещание. У нас много работы. Тэхён, покажешь Чимину, где и что у нас находится? Возьмите рации у Джексона и… приоденьте это чудо, — он указывает ладонью на Чимина и его неподобающий внешний вид. Несмотря на то, что они уже давно в помещении, Чимин всё ещё ёжится и обнимает себя руками, стараясь сохранить хоть сколько-то тепла. — И ещё, минуту, — Намджун достаёт рабочий планшет и сосредоточенно вчитывается в данные. — Размещайся в первом жилом блоке, комната тридцать два. Тэхён-а, покажешь ему? — Намджун смотрит умоляюще, для полной картины только сложенных вместе ладоней не хватает. Чимин на мгновение думает, что Тэхён может разозлиться, ведь на него вешают опеку над новичком, но Ким от просьбы старшего сияет ярче новогодней ёлки. Кажется, болтовня ему не в тягость вовсе. — Есть, сэр, — Тэхён отдаёт честь и под смех Намджуна берёт Чимина под руку, уводя в другую сторону. — Всю жизнь тайно мечтал познакомиться с Ким Намджуном. Не знал, что он такой… — Чимин жестикулирует, не представляя, каким словом описать своего старшего коллегу. Намджун однозначно оставил хорошее впечатление, и Чимину даже кажется, что последующие месяцы работы пройдут в тёплой и дружелюбной команде. — Намджун отличный специалист и человек добрый сердцем, я понимаю, что ты хочешь сказать, — кивает Тэхён, — я знаком с ним уже два года, а каждый раз радуюсь, как дитя, когда выдаётся шанс пообщаться вместе или даже выпить. У Чимина словно груз с плеч валится — Тэхён с ним на одной волне, и это очень радует. Он думает, что метеоролог действительно дружелюбный и позитивный малый, а это значит, что Чимину не придётся адаптироваться к коллективу слишком долго. Когда есть собрат по душе, жить и работать всегда легче. От этих мыслей Чимин кусает щёку изнутри, сдерживая рвущуюся улыбку. — Давай я тебе быстро всё тут покажу, чтобы ты не блуждал каждый раз. Значит так, мы сейчас в главном строении базы, оно вмещает в себя жилой комплекс с продовольственными и бытовыми помещениями вроде спальных блоков, прачечной и столовой в центральной его части, а также отдел исследовательских лабораторий в правом крыле. Там ты, скорее всего, будешь не частым гостем, — Тэхён улыбается, а Чимин кивает на его заключение. — На нижнем этаже располагается холл и отсек вентиляционных агрегатов. Над жилой зоной размещён центральный офис, вмещающий в себе станционные «сердце и мозг» — кабинет главного инженера. Там обычно обитает Юнги-хён, поэтому если имеешь вопросы касательно рабочих моментов, это к нему. Но вообще, хёна порой приходится побегать-поискать по всему корпусу. Он любит делать обходы, и часто работникам требуется его консультация или помощь. — А связь с ним есть? Намджун-хён говорил про рации, — уточняет Чимин. Потому что перспектива выискивать главного из-за каждого зреющего вопроса ему не нравится совсем. — Связь-то есть, но Юнги-хён очень не любит, когда мы занимаем линию болтовнёй. Поэтому используй рацию в исключительных случаях. Твой позывной — номер три, а у меня четвёртый. Включать умеешь? — Четвёртый, ответьте третьему! Приём, — Пак играюче на кнопку тычет, до конца не прожимая, дабы в действительности на линию связи ненароком не попасть. — Отлично. Кстати, про связь, комната связи и коммуникаций — это четвёртый этаж, он находится на выступе под крышей. А на крыше у нас фотоэлектрические преобразователи для использования солнечной энергии на фоне экологического долга. И ты, наверно, заметил это: станция не имеет фундамента, так как стоит на гидравлических опорах. Это создаёт дополнительную обтекаемость здания сильными полярными ветрами. — А кто работает в лабораториях? Наверняка моё присутствие там тоже будет необходимо, чтобы проводить техническое обслуживание, — предполагает Чимин и макушку чешет. Всё же, он далеко не последний по важности человек в штате. — В лабораториях осуществляется мониторинг распределения океанического льда, изучение состава атмосферы, рассмотрение спектра парниковых газов, сбор астро-метеорологических данных, а также реконструкция палеоклимата. В общем, всякая научная муть. Но гляциологические исследования являются одними из самых важных в работе базы, ими занимаются главный инженер Мин Юнги и его помощник Ким Намджун. Его ты уже знаешь лично. — Ты тоже всё время в лабораториях проводишь? — Само собой. Ещё в лабораториях можно найти Ким Сокджина, он у нас океанограф. Занимается разноплановым изучением океанических льдов и дна шельфа. Джин-хён классный, но как начнёт загонять про важность химического обмена океана с материками, дном и воздухом, так всё, его поток сознания трудно будет остановить. А, ещё и Чон Хосок. Он занимается изучением атмосферы. Все самые душные статьи на корейском про озоновые дыры писались с его исследований. Однако, скажу — мы там гости временные, а вот, пожалуй, главная обитательница тех мест — это лаборантка Юци. Не вылезает оттуда круглосуточно. — Это… наверно, очень интересно? Ну, работать в лаборатории, заниматься наукой? — неуверенно мямлит Чимин. Он честно себе признаётся, что половину терминов, произносимых Кимом, не понимает вообще. Но Тэхён ободряюще хлопает по плечу. — Не парься, скоро вольёшься и будешь как свой. Мы все тут с «приветом» и помешанностью на работе. Наш главный так вообще не выезжает со станции. Говорят, он последний раз на материке был аж три года назад. Откуда только в этом худосочном теле столько жизненной энергии? Чёрт его знает. — Главный — это..? — смущённо трёт кончик носа Чимин. Ему неловко, что он до сих пор не запомнил своих непосредственных начальников. — Мин Юнги. Отбитый полярник, женился на работе и сидит тут в потёмках годами. Такой он у нас, грубоватый и бледный як вампир, потому что солнца не видит, но человек хороший. Антарктика вообще плохих людей долго не держит, здесь каждый с особенным складом души. Глядишь, и тебя она примет с распростёртыми объятиями, а ты и не заметишь, как из Сеула сердце попросится назад, на полюс. Чимин кивает. Он пока не может понять людей, добровольно уезжающих на север и юг планеты, намеренно отрезающих себя от цивилизации. Знают ведь, что будут скучать по жёнам, детям, встречам с друзьями в баре и домашней еде. Будут считать дни до конца смены. Что за сила заставляет их бросать обычную жизнь и уезжать на самый край Земли? Однако он и сам теперь тут, среди таких людей, и он намерен разобраться в этом. Каково это, когда скучаешь по заснеженной пустыне и грандиозной пустоте будучи дома, в кругу родных и близких? Чимину, наконец, становится жарковато, он расстёгивает сеульский пуховик и стягивает манишку, чем ерошит и так топорщащиеся волосы. Тэхён обращает внимание на его одежду и мычит недовольно. — Ты в таком пуховике приехал потому что… почему? Вам разве на сборах не говорили о том, как нужно одеться? Хотя, знаешь… неважно. Мы сейчас сходим и получим тебе спецовку. Не думай даже выходить со станции без тёплых штанов и специальной куртки. Мы порой и по две надеваем. Скоро поймёшь, что суровых зим до этого момента не видел. Чимин не успевает вставить оправдание, что спецодежду он ждал ещё на борту Араона, когда увидел, что все в форме, кроме него. Однако уже понял, что всё необходимое получит здесь. Тэхён спускается по лестнице вниз и продолжает свойскую экскурсию: — Мы прямо у склада. Джексон, наш экспедитор и логист, должен быть… тут. Привет! — Тэхён толкает массивную дверь и заходит внутрь прохладного помещения. Там несколько мужчин таскают коробки и перекрикиваются, споря, куда размещать прибывший груз. Молодой человек с короткой стрижкой сразу охает, как только видит Тэхёна. Он ставит коробку на ближайшую полку, наскоро делает запись в журнале поставок, а затем стягивает варежки и крепко обнимает коллегу. — Ким Тэхён, сколько лет сколько зим, — смеётся Джексон и ерошит волосы своего, очевидно, младшего. — На материке так скучал по льдам, не поверишь, — улыбается Тэхён и растирает ладони. — Да как ж не понимаю. Сам тут с лета, ещё и на зимовку остаюсь, а жена в бешенстве. Но что поделать. Домой хочется только из-за неё, а сюда ведь не привезёшь, — Джексон улыбается, но досадный вздох выдаёт его с головой. Скучает. Тэхён поджимает губы и кивает. Кажется, эта тема распространена среди полярников: каждый оставил на материке большую часть своей жизни. — Слушай, у нас новичок в штате — Пак Чимин. Надо приодеть этого столичного модника. Смотри, он в Fila приехал к нам. — Я Джексон Ван, приятно познакомиться. Хорошей тебе смены, — Джексон тянет руку и жмёт чиминову, а тот параллельно ещё и откланяться успевает. — Спецовку выдам. Что вам ещё нужно? — Рации Джун-хён завещал и второй экземпляр ключа от гуковой комнаты. Тридцать вторая. — Понял. Минуту. Чимин, распишись пока в журнале о том, что получил всё на руки. За эти вещи отвечаешь головой. Ключ потеряешь — в комнату будешь попадать только с Гуком. Поэтому все ключи перед тем, как выйти наружу, сдаём сюда. Тэхён пальцем тычет в нужную графу в журнале, где Чимин прописывает свои инициалы, дату получения и оставляет кривоватую подпись. Тэхён подписывается прямо после него за получение рации. — Термобельё у тебя имеется? — спрашивает Джексон, пока открывает кейс из новой поставки и достаёт оттуда свеженькую красную форму. Прямо как у Тэхёна и Намджун-хёна. — Да, я в нём сейчас. — Тогда вот верхняя часть, штаны и куртка. Сейчас ещё принесу флисовый костюм. — Он удаляется вглубь склада и шумит там, пока Чимин прижимает к себе форменную одежду и вдыхает запах свежей, только-только с завода ткани. — Сначала термобельё, потом флисовый костюм, затем куртку со штанами. Мы ещё носим флисовые платки, чтобы закрывать лицо от ветра, — начал объяснение Тэхён. Сам он был без платка на лице, зато в солнечных очках. Лето уже давно миновало, но солнце сегодня и правда ярко светило на посадочную площадку. — Обувь тоже очень важна. Мужики рассказывали, им по началу такое дерьмо подсовывали, что обувь на морозе просто лопалась. Один метеоролог ушёл проверять приборы в такой обуви, вернулся босиком. Но сейчас обувка хорошая, практически не скользит. — Так, всё здесь. Рации номер три и четыре берите, — Джексон кладёт флисовую одежду поверх стопки верхней в руках Чимина, а Тэхён суёт ему в карман третью рацию. — Ключ, — Джексон показывает его новичку и тоже отправляет в карман куртки. — Спасибо, господин Ван! — чеканит Чимин, а экспедитор лишь усмехается. — Со мной можно без формальностей. Просто Джексон. Удачи, малой. Тэхён ведёт его дальше, они поднимаются на этаж выше, где метеоролог продолжает свою экскурсию: — Мы сейчас на жилом этаже, и он в большей степени занят персональными комнатами рабочих. На станции есть одиночные комнаты и парные боксы с двухъярусными кроватями. Места немного, вот и спим друг на дружке. Большинство одиночных комнат не используется во время зимовки и не отапливается на полную мощность, мы лишь осуществляем частичный прогрев помещений, чтобы они не промёрзли. Так что на консервации сейчас весь второй жилой блок, да и не жилой он теперь вовсе. Мы там иногда грузы храним, если они на склад не помещаются. Ни освещения, кроме диодов, ни отопления там нет, так что лучше не шастать в том крыле, а то запнёшься о ящик, повредишь себе что-нибудь. О, а вот и твои «покои». Чимин поворачивает ключ и открывает дверь в небольшую комнату. Внутри никого не оказывается, поэтому они спокойно заходят вдвоём. Чимин складывает одежду на нижний ярус, туда же отправляет дорожную сумку. В комнате тепло, поэтому с курткой, наконец, можно распрощаться. — Ну, как видишь, комнатки небольшие, но вместительные. Тут вмонтированный в стену шкаф, можешь хранить здесь верхнюю одежду, — Тэхён распахивает дверцу, где Чимин уже подмечает чью-то экипировку, но и пара свободных плечиков тоже имеется. Он помещает в шкаф свой сеульский пуховик, проклиная его всем сердцем. — А под кроватями ящики для прочего барахла, постельного белья. Для чего хочешь. Да в общем-то не парься сильно, в комнатах мы появляемся только для того, чтобы поспать. Времени на бездельничество практически не бывает. Чимин садится на незаправленный матрас и оглядывает помещение. Цветовая гамма выдержана в спокойных тонах, разбавленных яркими оттенками синих элементов настенного покрытия. Напротив кровати стоит тумбовый стол с лампой. Над ним закреплены книжные полки в тон светлой древесины кровати. Там даже пара книжек хранится и одна статуэтка супермэна. — Ладненько, мне тоже пора собираться. Скоро Юнги-хён вызовет всех на совещание, а я перед этим ещё хочу отдохнуть и перекусить. — Кстати, тут же есть кафетерий? — вдруг спохватывается Чимин. Его живот от знакомого слова неприятно скручивает. В самолёте кормили, а вот на Араоне нет, так что техник не видел еды уже больше шести часов, а вкупе с усталостью в дороге голод ощущается острее. — А как же! — улыбается Тэхён. — Кафетерий тоже в главном корпусе. Покажу тебе его позже. Со слов Тэхёна, самая жаркая и активная точка базы парадоксально находится не в офисе или лабораториях, а на просторной кухне, где трудятся не покладая острого ножа главный полярный повар Ёнбок и су-шеф Хёнджин. — Но ужин только через пару часов, так что запасись терпением. Могу угостить сникерсом, — усмехается Тэхён. И только Чимин хочет возразить, как его коллега достаёт из внутреннего кармана спецовки заветный батончик и кидает прямо в руки механику. Тэхён в два шага оказывается у двери, стоит Чимину только моргнуть. Но метеоролог вдруг оглядывается. — Рацию далеко не убирай. По ней объявят совещание. — Тэхён, — тот вопросительно приподнимает брови, когда Чимин вдруг зовёт его. — Откуда ты знаешь, что опасно вдыхать здешний воздух полной грудью? — метеоролог мешкается пару секунд, но вдруг его губы растягиваются в хитрой улыбке. — Да, знаешь… сам обжёгся на этом год назад, — отвечает он и, заметив усмешку Чимина, подмигивает ему, всё-таки покидая комнату.       

__

       Юнги на совещании предстаёт перед коллегами в тёплом бежевом свитере с горлом и нахлобученной шапке. Расчерчивая маркером черновик схемы действия и последовательность прохождения километража для взятия проб с ледника, начальник оглядывает всех присутствующих, примечая для себя новые лица. — Намджун и Хосок. Вы сопровождаете Сокджин-хёна за пробами, — Мин поправляет вконец съехавшую на лоб шапку. — Можете взять с собой Юци для наглядного опыта и фото-отчета, только головой отвечаете если что. — Принято, — Хосок сияет, как свежий снег в безоблачный день. Чимин окидывает взглядом присутствующих, подмечая всего несколько знакомых лиц, которых удалось застать на Араоне или уже в вертолёте. Он ожидал, что его занесёт в коллектив преклонного возраста, однако среднее значение персонала колеблется от двадцати пяти до сорока лет, что, в общем-то, отличная перспектива найти тут друзей. — Чонгук, на тебе починка диодов в коридоре второго жилого отсека, — инженер ищет глазами электрика и, найдя, одаривает недовольным взглядом. — Сколько ещё мне смотреть мигающее свето-представление, когда я иду за грузом? — Будет сделано, — Гук вращает глазами по кабинету и трёт вспотевшие татуированные ладошки. — Я занимался освещением на радиостанции, нуна попросила срочно, а коридоры по плану были на сегодня. Чимин находит среди коллег того самого Гука, которого ему несколько раз упоминали и Тэхён, и Намджун-хён. Чонгук, значит, электрик. Что ж, они с Чимином однозначно поладят, а то и работать в дуэте придётся не раз и не два. У его соседа на щеке смазанное нечто, будто чернилами капнули на кожу, а Чонгук провёл по ним пальцем, пробуя стереть, но не шибко-то и стараясь. Сам он в идентичных красных штанах, чёрной футболке и клетчатой рубашке с закатанными рукавами, из-под которых выглядывает множество татуировок. Чимин заинтересованно разглядывает рисунки, но когда старший подаёт голос, приходится отвлечься. — Ясно, но больше не запаздывай, — Юнги машет рукой, обрывая оправдания подчинённого. — Так! Механик кто? — Я, — юноша подрывается с места, реагируя чересчур резво, — Пак Чимин. — Значит, Пак Чимин, ты должен осмотреть доводчики воздуховодов на изоляцию и стойки фильтров системы нагрева и кондиционирования. — Мин даже не смотрит на новоприбывшего сотрудника, помечая в ежедневнике жирным карандашом задачи персонала на ближайшие двенадцать часов до заступления на вечернее обслуживание. — С этим просто, а у вентиляции, возможно, нужно будет разобрать второй движок с переносом нагрузки на запасной. Предупреждаю, на это дано не больше срока, чем до завтра. Чимин не успевает даже рта раскрыть, что он ничерта не знает ещё об устройстве станции, понятия не имеет, где здесь располагается секция отопления и вентилирования. Краткого экскурса от метеоролога крайне не хватает сейчас. У него ни инструментов на руках, ни толкового разъяснения от старших. Тэхён перед совещанием успел лишь шепнуть, что Паку необходимо будет перед заступлением на смену сдать технику безопасности и пройти краткий курс подготовки по плану технического обслуживания с ознакомлением спецификации запчастей. Пока механик в замешательстве, главный инженер продолжает вещание, не обращая внимание на распахнутые от удивления глаза новенького. — Дальше! Джексон, по смете в соответствие привели? Надеюсь без недостач? — В этот раз грузы с излишками, — отвечает начальник транспортного отряда, с которым Чимин уже знаком. — Продовольствие уже сместили на склад. Техник находит взглядом среди серьёзных и обветренных лиц Тэхёна, что улыбается ему коротко и подмигивает, но после снова обращает всё своё внимание на главного инженера. Чимин чертыхается про себя. Огонь обиды и лёгкой паники горит в груди. Не хотелось бы получить выговор в первый же, ещё даже не рабочий день. Однако он нарвётся на него, если сейчас перебьёт старшего и задаст свои вопросы. Весь штат покорно слушает Юнги, внимая словам начальника, от которых зависит слаженность их действий и функционирование всей базы. Никто и слова не обронил, пока его не спросили. Что ж, кажется, Мин Юнги здесь местный надзиратель, карающий всех за лишний вздох или лишнее словцо уж точно. — План действий остаётся прежним, встречаем экспедиции в том же темпе, камеральная обработка не должна быть в простое, — инженер косится на Хосока. — Данные за прошлый месяц укомплектованы не все, с отправкой на материк тянуть нельзя. Хосок под сердитым взглядом невольно ёжится, знает ведь, что за ним есть косячок. Обработка данных по химсоставу дело не быстрое, да и шибко грузить юную Юци, которая скоро и так срастётся правой рукой с микроскопом или колбами, не очень хочется, пусть долг и обязывает прибегать к помощи младших сотрудников. — У меня всё, — Мин закрывает маркер колпачком и окидывает взглядом коллег. — Рад был всех вновь увидеть в полном составе. Давайте работать слаженно, чтобы и эта зима прошла благополучно. Можете приступать к своим обязанностям. Получив основные указания, сотрудники базы встают со своих мест и, негромко переговариваясь, покидают кабинет начальника Чан Бого. Чимин медлит, всё же желая получить больше конкретики по его работе. Но главный инженер заводит разговор со своим помощником, Ким Намджуном, и Чимин не решается встревать в их разговор. Он неловко мнётся на месте ещё несколько минут, но поспешно уходит из кабинета вслед за остальными работниками. Конечно, Чимину не удаётся заметить на себе внимательный взгляд Мин Юнги, направленный точно ему в затылок.       

__

       — Предупреждает он… — ворчит Чимин, пока открывает крышку вентиляторного отсека. — А никакой чёрт о том, что тут двухфазный двигатель, предупредить меня не хотел? — шипит Чимин под нос, скидывая куртку и закатывая рукава спецовки возле застопоренного центробежного вентилятора. — А вот как раз нечисть идёт оповещать тебя, что тут под девяносто градусов зазор, а ты думал, тут будет короткозамкнутый? — из-за угла, как реальный чёрт из табакерки, выскальзывает Мин, зажимая меж зубами незажжённую сигарету. Смотрит осуждающе, Чимин чувствует даже, будто холод, весь день наступающий ему на пятки, вдруг отступает. Становится жарко. Не то от системы отопления, не то от стыда. — Это тебе не тетрис, а система вентилирования всей базы. — Ой, — Пак резко разгибается и втыкается макушкой в балку над головой, — я не это имел в виду… — Знаю я, что ты имел в виду, — Мин сдёргивает с головы шапку, выставляя напоказ очаровательно распушившееся гнездо из наверняка мягких волос. — Меньше разговоров, больше дела. Не думай, что ты останешься на хорошем счету, после пропесочивания начальства. О премии и речи не пойдёт, а уж что скажут остальные? Чимин, вчерашний житель большой земли, не думает о счетах и своей репутации в этом запечье. Он думает, что Мин Юнги законченный мудак. Пока Пак хило ковыряется во внутренностях движка, начальник базы спускается на нижний этаж и, почесывая щетинистую подзагоревшую за антарктическое лето щёку, делает пару заветных затяжек. «Пришёл, увидел, победил», — гласит герб на красно-белой, помятой связкой ключей пачке. «Да куда уж там», — подумал Юнги и вдохнул остаток яда. В «курилке» пусто, все заняты своими делами, и никто не спешит бездельничать в первый же день, когда нужно проверить закрытие летней смены и заступить на зимнюю. Юнги докуривает быстрее обычного. — Как оно? — гляциолог вновь возвращается на этаж к механику, где тот пыхтит с раскрасневшимися щеками. Чимин под блестящим искоркой ехидства взглядом Мина слегка напрягается, но молчит и в премерзкой тишине продолжает ковыряться по локоть в проводах. — Хорош пыхтеть, дай гляну, — Юнги вплотную подходит к отвинченной крышке задника вентилятора. Для некурящего и более-менее чистоплотного Чимина начальник сейчас безбожно воняет пепельницей. В носу зачесалось, и доступ воздуха будто бы поумерили. Механик уклоняется в сторону из-под балки, предоставляя обзор инженерскому цепкому глазу. Двигатель остановлен. И ныне действуют только другие отсеки. Однако, несмотря на звукоизоляцию, Чимин начинает слышать явный гул и шорохи слишком близко, будто без его ведома пусковой механизм таки запускается. — Я надеюсь, что ты уже такие перебирал и знаешь, что тут прокатит конденсатор на ноль пять или однёрка, не больше? — Юнги глядит на неестественно бледного механика и с великим желанием прочесть нотацию о том, что игнорировать начальство нельзя ни в коем разе, с возмущением шагает прямиком на подчинённого, запоздало замечая, как того ведёт. Едва успев подхватить под руки сплохевшего юнца, Юнги гаркает на весь этаж команду подскочить к нему живо, ежели кто есть на этаже. Услышав глухую тишину и равномерный «замурованный» рёв других двигателей, начальник базы взваливает утонувшего в пучине чёрных кругов перед глазами Чимина на здоровое широкое плечо и тащит вверх по лестнице, отборно про себя матерясь.