опять надо жить

если бы леше сказали, что он был солнечным, светлым мальчиком-отличником, любимцем учителей и всеобщим другом, то лёша бы посмеялся. наверное. скорее всего , он бы просто ухмыльнулся, а потом оставил на лице «говоруна» пару отпечатков своих берц. лёша теперь бритый на голо, в подранной джинсовке, у него все руки в партаках, а в карманах кастет и бабочка. от него пасёт «явой» и дешевым одеколоном. лёша бешенный и злой, он выглядит, звучит и пахнет как смертельная опасность. он как пёс, сорвавшийся с ржавой цепи и теперь крушащий все вокруг. у него в глазах искренняя ненависть, а в венах чистая ярость. он яркий как сверхновая и неудержимый в своей слепой, безотчетной злобе. леша уже привык к тому, что его боятся. все. без исключений. а потом появляется кирилл. у кирилла тоже нет башки, он получает по морде и ржет от этого как полоумный. он вечно обкуренный и тоже ненавидит все вокруг. он равный. даже чуть выше. он покровительственно хлопает лёшу по спине, плечу, колену. он говорит хриплым голосом и тянет гласные. от него пахнет дорогущим парфюмом из крутого бутика и травкой. у него белёсые патлы в хвостике и сухое тело в рубашке из татуировок. кирилл старше, он прожжённый и стрелянный. он не боится лёшу, он прет напролом, и ломает все стены выстроенные макаровым. и кто такой леша, что бы не сдаться? леша ластится под руку, смотрит сверху вниз преданно. леша раскрывает сердце, раздвигает ноги, и скулит как пёс, щемяще, болезненно, на последнем выдохе, задыхаясь от руки, сжимающей шею и душу. гречкин любит собак. и лёшу он тоже немного любит, именно так , как любят побитого, подыхающего пса. с жалостью. со смирением. а ведь жалеть и значит любить?