Надежда жемчужной повелительницы

      Таковы законы выживания. Или ты справляешься со всеми трудностями, или тебя съедает хищник. Если бы эволюция защищала слабых, все бы давно вымерли.       Где-то вдалеке, шум воды и тихие крики младенца разрывали безмолвную тишину в клочья.       Где-то вдалеке, глубокая ночь была готова жадно съесть крошечное существо, что подавало знаки жизни.       Где-то вдалеке, слышались нервные удаляющиеся глубоко в лес шаги.       Звук шумной воды становился всë ближе и ближе. Возле реки было прохладно. Не было слышно никаких посторонних звуков. Убедившись, что рядом никого нет, послышалось тяжёлое дыхание. Мёртвое тело упало под ноги прямо на белый хрустящий снег, после чего он тут же окрасился в красный цвет. Таща по земле тело за руку, на снегу так же остались следы от крови, которые вели к Ланфен. На еë пустом лице читалась безжалостность и лёгкое безумие. Она осторожно села на корточки и взяв в руки горсть снега начала растирать по бледному лицу, чтобы стереть чужую засохшую кровь с щёк.       Вдруг послышался громкий, станций крик младенца. Ланфен тут же замерла, словно пришла в себя. Встав на ноги, девушка отряхнула ладони от оставшегося снега и посмотрела в сторону, откуда исходил шум. На еë чёрные длинные волосы падали мелкие снежинки и глаза Ланфен слегка распахнулись. Медленно, но уверенно, девушка подняла подол кимоно и направилась в сторону ближайшего дерева.       Первое, на что упал еë острый взгляд — это не естественно согнутая ветка дерева, на которой лежала корка снега. Подняв еë так, чтобы снег не посыпался, младенец перестал кричать. Под той самой веткой лежала маленькая сплетенная корзинка, в которой лежало живое, двигающееся существо. Сколько времени прошло с того момента как его оставили здесь можно было понять лишь по количеству снега на ветке. Посмотрев на румяное лицо младенца, Ланфен осторожно дотронулась до его пухлой ручки. Тёплая. Но каким образом младенец не замёрз в такую погоду?       Как оказалось, лесные екаи сплели в корзинку к малышу ткань из перьев и волос. Было удивительно то, что они помогли этому человеческому дитя. Неужели в нём что-то не так? Аккуратно взяв его на руки, младенец довольно захихикал, словно всё понимал. С еë лица не стёрлась кровь, но даже так малыш не испугался. От Ланфен веяло холодом, но ему было всё равно, словно он не чувствовал этого.       —Брошенное человеческое дитя, беспомощное перед смертельным холодом, сумело выжить благодаря екаям. Удивительно. Люди — хуже зверей. Оставили такое... Живое дитя рядом с глубокой рекой, хотя чтобы оно мучалось. Твоë имя — Джианг. Пусть река, рядом с которой ты был оставлен, будет даровать тебе силы - голос был спокойным, умиротвореным. Малыш осторожно потянул ручки к лицу Ланфен, словно хотел ухватиться за него.       Она натянула на лицо маленькую улыбку и тут же положила дитя обратно в корзинку. Быстрыми движениями рук, она взяла в руки корзинку и направилась прочь от реки. Не имея живого, тёплого сердца, Ланфен оставила маленькое дитя на пороге чужого дома в ближайшей деревне. Когда она отошла на несколько метров, младенец начал громко плакать, словно у него забрали погремушку.       В мире есть зло и добро. Многие считают что те, кто мёртв — самые злые, но разве биение сердца определяет что-то? Живой человек может не иметь сердца и не чувствовать его, когда в это же время душа умершего не имея сердца, может поступать так, словно чувствует, как через сердце циклом течёт кровь по всему телу.