Царица Тивании

На следующее утро посольство с почётом и многочисленными извинениями переместили в роскошный особняк с выходом прямо на главную площадь. На вечер принесли приглашение на царский симпозиум. Симпозиум был неофициальным мероприятием, это означало, что царь ещё не принял решения по вопросу посольства, тогда был бы пир или приём. Царь хочет познакомиться поближе с господами послами. Приглашение включало только Прятку, Массену и Кассеру. Назад вернулись спящий на носилках, пускающий пьяные слюни Прятка и весёлый Массена. Кассиа пробрался ночью к спальне Кассеры, но там никто не ночевал. Мальчишка исчез на несколько дней. Кассиа прошёл все стадии ожидания, от «взрослый человек, сам разберётся», затем «где его носит, заразу» и наконец, подлинного беспокойства. Он почти дежурил под дверями Кассеры и чуть не пропустил момент, когда тот просто вышел из своих покоев. Кассиа по-идиотски раскрыл рот от удивления, потом до него дошло. Конечно же, особняк рядом с дворцом! Наверняка ход, и не один. Он догнал Кассеру, схватил за руку и развернул к себе. Кассера был умыт, причёсан, и одет в свежую шёлковую тунику местной яркой расцветки. Кассиа также отметил засос в разрезе горловины и синие круги под глазами. — Всё в порядке? — Да, ответил Кассера — Он… тебя принуждает? — Нет, — усмехнулся Кассера. — Он в моём вкусе. — А Я… — вырвалось у Кассиа по-детски нелепо, и он сразу же возненавидел себя за это. Усмешка Кассеры стала шириной во весь рот. — И ты в моём вкусе. Кассиа наклонил голову и впился поцелуем в эти тонкие, похабно растянутые губы. Кассера не оттолкнул, но и не ответил. Остаток дня и следующее утро Кассиа проверял особняк и активно занимался всякими мелкими делами посольства, которые прекрасно делались и без него. Потом его подловил Массена. Кассиа деловито нёсся через атриум, когда Массена приветливо махнул рукой и предложил присоединиться к распитию местного молодого вина. — Составьте мне компанию, достойный Кассиа, умоляю, иначе я расплавлюсь от скуки. Местными красотами я ещё налюбуюсь, а истории достойного Клаудиа Прятки про Первую, Вторую и Третью Южные войны я уже повторяю во сне! Кассиа рассмеялся и прилёг на кушетку около столика с вином и фруктами. Они поговорили о погоде, о местных достопримечательностях и обычаях, нашли и обсудили пару общих столичных знакомых, затем разговор как-то свернул в сторону посольства и его миссии. — Ты никогда не жалел? — Вдруг спросил Массена, задумчиво глядя на фонтан. — Эмм…о чём тут жалеть? — Нууу, ты мог стать главой своего торгового дома, преуспеть, завести семью, детей, любовников, наслаждаться домашним уютом и грехами Столицы, или гордится своей торговой сетью, своим капиталом и добродетелью… Конечно есть ещё награда в конце Пути, но пока дойдёшь и… если дойдёшь. — Можно разориться и на торговле. И вообще, Путь не — это не только и не столько награда. — Ах да, пресловутый статус — поверь, розовыми лепестками с*ать ты не станешь. Кассиа дежурно хмыкнул, мол заценил ваш солдатский юмор, босс. Массена вдруг стал серьёзным. — А я жалею. Часто. И дело не в деньгах и не во времени и даже не в том, что ты женат на Республике и спишь с Долгом, просто иногда требуется отдать самую свою суть, ту основу, которая делает тебя человеком, личностью, наконец. Опустошает знаешь ли, и этот колодец не бездонный. Особенно, когда ты молод и полон настоящих чувств и амбиций. Мы не можем себе позволить войну ещё и здесь, армии заняты на Юге в Нумее и на Северо-Востоке в Ахае, свободных легионов просто нет, а этот приапов пролив нам нужен. Кассиа понял. Посольство привезло в Тиванию не только Республиканской гонор и Республиканские угрозы, но и секретное сверхубойное оружие. Во имя Республики, на благо Республики, подумал он и пробормотал почти про себя: — Даже сутенёрство. Но Массена услышал. — Во имя Республики на благо Республики, — вслух повторил он. К слову, если ты так упорно настроен, у меня, а Столице есть парочка знакомых, метят в Преторы им не помешают лояльные подчинённые, и даже лояльные Эдилы. — Буду благодарен, — склонил голову Кассиа. В следующие дни Кассиа развёл бурную деятельность. Он заставил рабов и матросов вылизать корабль от мачты до киля, почистить днище, заменить все гнилые доски и залатать даже самые незаметные дырки в парусах. Он довёл до икоты местного управляющего бесконечными расспросами о порядках на вилле, фураже для лошадей и диетических блюдах для достойного господина посла Клаудиа Прятка. Он встретился со всеми торговыми партнёрами своего Дома и закупил партии шёлка, драгоценностей, специй, красного дерева и дешёвого кислого вина, нашёл фрахт для дерева и вина, и к концу пол-луны маялся от безделья вместе с другими обитателями виллы. Несколько раз в атриуме появлялся Кассера, теперь без синяков под глазами и засосов, ухоженный и по-прежнему одетый в местные яркие шёлковые тряпки. В тот день он в вполголоса посовещался с Массеной и убежал, вежливо кивнув в сторону Кассиа и всей честной компании, пившей с утра вино. Компания обернулась. — И когда уже местный царёк прекратит ломаться? — словно в никуда спросил один из капитанов. -О, наша царица Тивании не торопится — ответил офицер с одной из дирем, пьяно растягивая слова. Судя по смешкам и перемигиваниям посольских клоунов, «царица Тивании» уже пошла в народ, уехала в Столицу в письмах посольской почты и свитках частных дневников. Кассиа поднялся, обогнул стол с вином и от души двинул охальнику в морду. Получил сдачи, пьяный Республиканский легионер — вполне себе боевая единица. Народ загомонил, образовали круг — смотреть на драку, развлечение, однако. — Здесь где-то должен быть нормальный гимнасиум или площадка для тренировок, цивилизация всё-таки, — меланхолично заметил Массена. После этого драчунов растащили. Всё изменилось через пол-луны, когда начальник порта подтвердил, что сезон штормов уже на подходе и надо ехать либо в конце этой луны, либо зимовать здесь. Кассиа с удовольствием передал эту новость Прятке и Массене. На следующий день появился Кассера наверное вызвали из дворца. Кассиа отловил его на выходе из атриума в коридор после разговора с Массеной. Разговор был явно не из приятных, судя по напряжённой спине и кислому выражению лица. — Ты в порядке? — спросил Кассиа. Кассера дёрнул плечом в ответ. — Скоро всё тут закончится, — продолжил Кассиа, — до сезона штормов… — Да что вы все ко мне прицепились, — взвыл Кассера раненым быком и сбежал по коридору. — Я только хотел сказать, что до сезона штормов мы отсюда уедем, — пробормотал Кассиа вслед. — Царица не в духе, — ухмыльнулся давешний офицер. На этот раз Кассиа сдержался и драться не полез. На следующее утро их торжественно пригласили во дворец и огласили волю царя Тивании. Он принял все предложения Республики и отныне принимал официальное звание Друга Республики. Республиканские купцы получали право беспошлинной торговли и пролив был отныне открыт для Республиканских кораблей, гражданских и военных. Также была запрещена торговля с официальными врагами Республики и пропуск их судов. Вечером состоялся пир, не симпозиум, а настоящий помпезный царский пир, приглашены были все посольские, вплоть до самой мелкой сошки, и все более или менее значимые местные аристократы и купцы. Факиры, танцовщицы, музыканты развлекали гостей, вино лилось рекой, столы ломились от баранины и хлеба, роскошные наряды впечатляли. Кассера сидел вместе с посольством в очередной яркой шёлковой тунике, медленно цедил вино и делал вид, что увлечён представлением. На руке сверкнуло единственное украшение — золотой перстень с рубином. Слава богам, Кассера не подобрал местной привычки увешиваться побрякушками, но перстень от царя всё-таки принял, стервец. Кассиа пригляделся — камень в разы больше и ярче, чем тот на рынке, и конечно, в разы дороже. Актёр с факелом прошёл совсем близко, и стало видно, что это не камень — гемма*. Гемма таких размеров ещё дороже, чем камень, воистину царский подарок. На гемме была вырезана сцена из жизни Богини-охотницы, точная копия той, с дешёвого сувенира. Отплыли через три дня. Массена остался в роли советника, Кассера — при нём помощником. Кассиа получил назад одну из кают и наслаждался комфортом. Правда, теперь ему приходилось слушать бесконечные истории достойного Прятки, и прав был Массена, ему снились и Первая, и Вторая и Третья Южная. По приезде Прятка состряпал восторженный рапорт, по которому выходило, что своим успехом посольство обязано чуть ли не исключительно достойному Клаудиа Прятка и ещё достойному интенданту Кассиа, а перед тем, как окончательно уйти на покой, представил «толкового юношу» парочке очень влиятельных лиц. Не подвёл и Массена с его письменными рекомендациями, и уже через год Кассиа произносил «Во имя Республики, на благо Республики» принимая должность Квестора. А через триаду — Эдила. И тогда он, Летос Кассиа впервые одел тогу аристократа с пурпурной каймой, да! Массена оставался на посту советника до самой смерти. А Кассера через год уехал из Тивании. И правильно, в возрасте почти двадцати лет титул царицы Тивании носить не пристало, тем более если он Ариа. Говорят, по пути назад он попал в плен к пиратам. Но это уже совсем другая история.