Царица Тивании

Вернувшись неказистую резиденцию, Прятка с утроенным азартом принялся ворчать и перечислять нанесённые, по его мнению, Республике обиды и требовать войны. Массена пил вино, соглашался с Пряткой и хотел мира. — Твоё предложение прогулки ещё в силе? — тихо спросил Кассера — Конечно, — кивнул Кассиа, довольный, что появился повод уйти. Сначала отправились группой, несколько офицеров тоже выразили желание посмотреть город. Но как только дошли до первого кабака, посольские решили, что уже насмотрелись и Кассиа с Кассерой пошли дальше вдвоём. Они бродили по солнечным улицам, любовались статуями и фасадами домов, колоннами и фонтанами, зашли в храм и купили голубя в жертву, долго ходили по рынку, рассматривая местные диковины. Кассиа хотел купить любовнику массивный золотой перстень с огромным рубином, но Кассера зыркнул недобром. Потом, правда, согласился принять серебряную фибулу со сколами аметиста и искусно вычеканеной сценой из жизни Богини-охотницы, покровительницы города — недорогой симпатичный местный сувенир. Ещё Кассера согласился на шёлковую тунику неровно покрашенную в линялый индиго. Шёлк здесь действительно стоил в разы дешевле, чем в лавках Республики, а из-за ошибки в покраске туника досталась им почти даром. Правда, изначально рубаха была женской, и хозяин лавки согласился тут же переделать её бесплатно, пока господа ждут, и господа ждали в прохладной, тёмной лавке, хихикали, подначивали друг друга, тискались и даже немного целовались. Кассера сразу же влез в обновку, гладкий, блестящий шёлк красиво обтёк стройную фигуру, а в широком по-женски вырезе виделись острые ключицы и крепкая шея. Кассиа сглотнул. Они продолжили свой путь к главной площади, на Кассеру пялились. Блондины здесь тоже встречались не часто, а в этой блядской рубахе он был похож на экзотическую гаремную птицу. Кассера же держался с истинно Республиканской невозмутимостью и делал вид, что кроме них на улице никого нет. Они вышли на главную площадь, подивились на барельефы, фонтан и мозаики, и направились к крытой колоннаде, которая вела к воротам дворцового комплекса. Сам комплекс находился чуть в стороне от остальных зданий, отделённый от них полосой пустыря и окружённый каменной стеной. За стеной можно было разглядеть только верхушки деревьев, иногда оттуда доносился шелест фонтанов или крики райских птиц. По праздникам и приёмным дням царь выходил из ворот, шествовал по галерее и милостиво показывался народу на главной площади. В обычные дни галерея была доступна для публики. Наши туристы прошли между колоннами, полюбовались на мозаичный пол, дошли до ворот дворца, как положено, оббитых золотом, и Кассера решил свернуть через пустырь к дворцовой стене. Кассиа не возражал, увлечённый лёгкой болтовнёй. Они хохотали, делились анекдотами из своего прошлого, Кассиа вспоминал курьёзы военной службы — те которые можно было вспоминать, естественно. Кассера в ответ делился проделками из детства, проведённого в злачном богемном квартале Столицы. На вопрос, что семья аристократов забыла в таком месте, Кассера пожал плечами: — Матери достался в приданное доходный дом, и родители решили сэкономить на жилье в Столице, заняв одну из квартир. Кассиа удивлённо поднял брови. — Ну да, мы не совсем уж нищие, — усмехнулся Кассера. Отец аккуратен с деньгами…был. А я ещё и сестру выдал замуж в прошлом году. Нам с матерью на жизнь хватает. Пока. Кассиа с новым уважением посмотрел на своего юного любовника. Надо-же, в таком возрасте — и патерфамилис*. И деньги сохранил, не разбазарил и на приданное сестре собрал, и за матерью смотрит. Они поравнялись с куском старой кладки, оставшейся от более древней стены и Кассера восхитился: — О, древности! Так строили ещё до Первой Южной Войны, у нас такая была рядом с домом, мы по ней наперегонки лазить любили. Кассера вдруг подпрыгнул, уцепился за выступ в кладке и быстро — быстро полез вверх по стене, цепляясь за неровно выступающие камни. Кассиа на минуту остолбенел от неожиданности и тоже бросился вверх по стене, ежесекундно останавливаясь и крича: — Стой! С ума сошёл?! Что ты делаешь?! Давай назад! Кассера не реагировал, он добрался до верха, перелез через стену и спустился в дворцовый сад с другой стороны. Кассиа ничего не оставалось, кроме как лезть за ним. Полюбоваться садом им не дали, элитные гвардейцы не зря ели свой хлеб. Их тут же окружили с десяток амбалов в полной боевой выкладке с клинками наголо. Поняв, что «шпионы» не вооружены, амбалы вернули клинки в ножны и стали сжимать круг. Кассера поднял руки ладонями вперёд. Один из гвардейцев ударил Кассеру в живот, другой заломили ему руки за спину. То же самое проделали с Кассиа, двинув ему ещё и по скуле, отчего голова стала ощущаться как набитый шерстью мешок. Стукнув ещё пару раз для острастки, их приволокли в пустое помещение с лавками вдоль стен и бойничными проёмами под потолком, что-то вроде караулки. Кассиа улегся на лавку, Кассера остался сидеть на полу. Они молчали, пытаясь отдышаться, потом вернулись гвардейцы, двое подняли Кассеру с пола и куда-то повели. Кассиа было дёрнулся, но третий гвардеец его придержал, пока остальные выводили Кассеру и тоже ушёл. Кассиа остался один, голова кружилась, он лёг на лавку и стал то представлять себе ужасы, которые могли сотворить с Кассерой, то мысленно оплакивать бесславный конец своей карьеры. С этими мыслями задремал, и проснулся от скрипа двери. Вошёл слуга с ведром воды и бутылкой вина, за ним другой с едой. Кассиа помогли привести себя в порядок, смыть кровь и грязь, накормили лепёшками с мясом и местными фруктами. Вскоре пришёл Кассера. Выглядел он довольным, как будто не его только что поймали в чужом огороде и навешали люлей. Кассиа присмотрелся — следов насилия вроде не было. Молчаливые гвардейцы провели их по саду до главных ворот и выпустили через неприметную дверку в углу, не увидишь, если не знаешь. Дальше шли по галерее назад, к выходу на площадь, где зачем-то стояли крытые носилки. Один гвардеец подошёл к носилкам и откинул полог, приглашая. — Носилки, серьёзно? Мы что, дамы? — возмутился Кассиа. — Отказаться будет невежливо. Кассера скользнул за занавеску, Кассиа пришлось забраться следом. Рабы — носильщики были великолепно вышколенны, носилки двигались плавно, внутри повисла нездоровая тишина. -Какого приапа?.. — через некоторое время начал Кассиа. — Если я тебе скажу, что хотел вспомнить детство и полазить по стенам, поверишь? — Нет Кассиа вздохнул и пробормотал: — Во имя Республики, на благо Республики. Кассиа сдулся. О, слова клятвы он помнил очень хорошо, каждый достойный гражданин Республики их знал и понимал их сакральный смысл. Он сам их произносил, когда стал солдатом потом-офицером, и при вступлении в должности, целых три раза, нет это были не просто слова. Дальше ехали молча.