Переломный момент

- почему ты просто не можешь быть обычным ребёнком?! - истерила мать Сослана. Истерила с четкой периодичностью – раз в неделю, всякий раз, когда ее уже взрослый 18-летний сын приходил домой с изувеченным лицом и другими заметными и не очень признаками участия в рядовой драке. Сослан давно выбрал отмалчиваться и не пытаться что-либо доказать ей, зная, что только усугубит ситуацию. Сейчас она покричит ещё немного, потом молча продезинфицирует его раны и уйдет в свою комнату плакать. Она делает это не слышно, не на показ, просто ее сын знает ее слишком хорошо. - если ты попадёшь за решётку, на меня можешь больше не рассчитывать. Да простит меня бог, но я устала от тебя! Неужели нам с тобой дерьма не хватает в жизни? - Сослан стыдливо опускает взгляд в пол, зная, что она имеет ввиду. По малолетке его уже забирали менты, а матери приходилось продавать что дома было поценнее и идти падать в ноги участковому с протянутой в руке "взяткой", если вырученные в ломбарде 5-10 тысяч можно было назвать взяткой. - я знаю свои права,- сам того не ожидая, произносит Сос и поднимает подбитые с обеих сторон глаза. - знает он...- по видимому, измотана собственным криком, мать не в силах больше бить горохом о стену в лице своего сына и, окинув его презрительным взглядом, скрывается за кухонной дверью. - болван,- бормочет под нос себе Сослан и бредёт в ванную, дабы самостоятельно залить ссадины перекисью, а после завалиться спать. - Азамат, ужин на столе! - как только парень переступает порог, из глубины квартиры слышится тихий тонкий бабушкин голос, который как бальзам на душу, родной и заботливый, тут же поднимает настроение, что ещё несколько секунд назад валялось где-то в луже, истоптанно тяжёлыми башмаками. - привет, ба! - не сдерживая улыбки, Аза отвечает, быстро сняв обувь, моет руки и усаживается за скромный, но накрытый с любовью, ужин. Жадно мотает вилкой из тарелки, потом быстро ополаскивает ее в раковине и удаляется из кухни: - спасибо, как всегда очень вкусно,- парень тихо пробирается в большую комнату в конце коридора, просовывая голову в приоткрытые двери. - на здоровье,- ба поворачивается к нему и тут же хмурит светлые от седины, густые брови, - вечно ты в своей шляпе, как будто бы других уборов нет. - ба, та оставь ты мою панаму в покое. Как самочувствие? - Азамат знал, зачем ему его "шляпа" – она служит отличной маскировкой синяков, что на его лице появляются время от времени, и если натянуть ее пониже на глаза, тень от полей в дуэте с бабушкиным плохим зрением скрывают следы чужих кулаков на его физиономии. - нормальное самочувствие, - отмахивается рукой бабуля и отворачивается обратно к своему занятию. Азамат помнил, что лишний раз ее волновать и тревожить совершенно не желательно, поэтому и не навязывался с распросами. Сказала "нормально" – значит нормально. Было бы плохо, он бы точно знал как минимум из-за звонка соседки, которая время от времени заходит к ним и проверяет все ли в порядке, пока он шатается по своим делам. - я спать тогда пойду, с ног валит. Спокойной ночи! - иди-иди, спокойной ночи. В свои 24 Кудзаев имеет возможность хорошо зарабатывать на открытом лет 15 назад, ещё его отцом, СТО. Сам он там вертится уже ради удовольствия, ведь основную работу делают пару ребят, которых он взял совсем недавно, когда понял, что количество клиентов растёт, от чего он может позволить платить зарплату. Да и по времени работа делается быстрее, оборот, естественно, больше; прибыли, соответственно, тоже. До его совершеннолетия за "гаражом" присматривал батин старый кореш, но теперь и у того своих забот хватает, и Азамат достаточно умён и ответственный для того, чтобы самостоятельно управляться. Каждый день он возвращается в бабушкину квартиру не только чтобы та не тосковала от одиночества, а ещё и потому что Азамат очень ее любит. После того, как его родители уехали на заработки, он остался с ней. Мать с отцом по началу отправляли посылки, звонили, поздравляли с праздниками, но чем старше их сын становился, тем реже и короче был их разговор. Сейчас созвон на день рождения – уже событие, но кроме пожеланий и благодарностей поговорить не о чем. И Кудзаев давно принял тот факт, что они чужие люди. Тоски от этого было лишь малость, ведь количество внимания и любви бабушки было ему предостаточно. - Саня, тебя отметелят когда-то хотя бы за твои дреды, чего ты нарваный такой? - Сослан, намотав на руку пару "кос", дёргает их на себя, чем злит и без того хмурого друга. - тебе все хихоньки на хахоньки. У нас в субботу выезд. Бабло где брать будешь? - парень забирает свои волосы с ослабевшей хватки Соса и толкает его в плечо в знак мести. - блядь, не знаю. У меня рублей 700 есть. - можешь на метро покататься. - только если с тобой, - Сослан игриво танцует бровями, на что снова получает пинок в ребро. - эти твои пидорские шуточки надоели. Будь ты серьёзней, в конце концов! - да всё-всё. Ной не ныл, и ты не ной. Будут бабки. Ты знаешь, что я такой зарубы ни за что не пропущу. Азарт всего замеса: от тренировки, подготовки, драки, и до победы – давно засосал Сослана как пылесос семечку с ковра, и он действительно готов на многое ради этого своего "увлечения". Проверить крепость кулаков, отстоять честь и показать силу в драке он желал больше всего. А "заруба" с таким принципиальным соперником это отдельный вид удовлетворения. И если раньше ему был больше интересен сам клуб, игра, футбол, то сейчас на матчи по большому счёту плевать. Стадион давно не тянет его на трибуны, да и "розы" теперь другие. - Кудзаев! Где? - крик из толпы привлекает внимание Азамата и он, пробираясь сквозь "коллег" идёт на свою фамилию. - я здесь, ма́лый,- приобнимая за плечи Батраза, становится рядом,- чё орать так? - едем на блядки? В качестве компании Аза всегда "за". Сами "блядки" его мало интересовали – другое дело перекинуть пару бокалов светлого не фильтрованного и поболтать с пацанами о всем на свете. Но сегодня ещё и нужно было обсудить нечто важное: - перетрём за субботу как раз. В баре, стены которого, как обычно, утопали в дыму кальяна и сигарет, ребят хорошо знали, поэтому по звонку для них всегда был приготовлен столик в темном укромном углу на пару человек. - сегодня угощаю, братья,- рядом с Азаматом уселся Хлой ( одно из прозвищ Батраза) и вывалил на стол пачку денег, правда, довольно мелкими купюрами. - труханул кого-то? - скорее, дань собрал,- улыбается малой и тут же засматривается на идущую к их столику официантку, скользя взглядом от, приоткрытого глубоким вырезом, бюста до глянцево-гладких коленок и обратно. - руки на стол,- замечая это, командует Кудзаев и дёргает малого. Улыбчивая девушка наклоняется, пытаясь услышать заказ из-за громкой музыки и когда читает по губам Азамата "пива", кивает и удаляется. - теперь к делу, - наконец даёт о себе знать обычно молчаливый и сдержанный Алан. - да,- подхватывает Кудзаев,- все ведь понимают, что у нас на повестке дня? - с приходом молодняка, появилось много проблем, но это мелочи. Меня больше заботит повышенное внимание мусоров. Есть у кого-то мысли по этому поводу? - погоди, Алан. Пока пытаться найти крайнего слишком рано и тяжело. Поэтому предлагаю не сосать сопли в предположениях, а на субботу брать исключительно "стариков". Место будем знать только мы. - За городской чертой есть поляна недалеко от трассы, туда и поедем бусом. Пока все ясно?- заканчивает Алан и, поднимая глаза на Батраза, видит, что тот снова залипает на официантку, которая крутится в паре метров у другого столика,- тебе ясно? - да ясно, ясно. Че ты пенишься? - огрызается малой и возвращает свое внимание в разговор. - да потому что тебя кроме тёлок, видимо, мало что интересно. - достаточно,- строго ставит точку Кудзаев и хлопает ладонью по столу прямо между ними, заставляя замолчать,- Если всем все понятно, мы договорились. Хлой, фас. Можешь идти и залезть ей под юбку, коль не можешь держать себя в штанах. - ну если ты благословляешь...- расплывается в хитрой улыбке Батраз и поднимается с места.