Переломный момент

Подезжая к дому, Кудзаев издалека замечает тачку Батраза и паркуется рядом. - поехали, повисим? - опускает окно Хлой. - или у тебя уже есть дела по важнее?- Алан, сидящий на пассажирском, говорит даже не поворачивая головы в сторону Азамата,- например, таскаться с конями по больничкам? - погодь... - молчи, Хлой. Мне кажется, что Азамат хочет нам что-то сказать. Важное,- наконец, он переводит взор в сторону Кудзаева в ожидании ответа. - да вас в целом ебать не должно, где я был. Если тебе есть, что предъявить – я перед тобой. Выйдя из машины, Аза раскидывает руки, показывая готовность принять удар, будь он хоть моральным, хоть физическим. Паранойя Алана по поводу мусоров уже знатно поднадоела, и то, что он сейчас будет пытаться подозревать Азамата в чём-то – вполне очевидно и в какой-то мере даже справедливо и оправданно. Но Кудзаев знает, что перед своими его совесть чиста как утренняя роса. И рано или поздно даже Алан, который уже стоит напротив, это поймет. - Лютый, давай по честному. Я похож на того, кто будет бегать на ковер к ментам? Если да, можешь мне въебать прямо сейчас,- и как только Кудзаев произносит последнее слово, в его челюсть прилетает тяжёлый кулак, от чего на глаза падают шторы и становится темно. Его – его же оружием? Сплевывая вязкую слюну на асфальт, Аза успевает взвесить все "за" и "против" нанесения ответного удара, но не решается. Окинув обидчика призрительным взглядом, молча уходит прочь. Оправдываться сейчас не вовремя. Хотя и недосказанность, что между ними, может перерасти в нечто глобальное. И если Алан на поводу своих эмоций, а он в этом очень хорош, решит преподнести Кудзаева в худшем свете перед остальными, тот даже не сможет защитить себя. Все видели, как он проигнорировал Алана в участке и куда делся после – тоже. Азамату ничего не остаётся, как переступить через себя и, спустя пару часов, совершить уже обдуманный шаг навстречу. Не один Алан имеет право подозревать всех подряд, у самого Кудзаева тоже есть мысли по этому поводу, просто он не бежит крошить кости, пока не проверит все "от и до". "нужно поговорить. наедине." - отправляет сообщение и блокирует телефон, не успевая увидеть две галочки, что свидетельствуют о том, что сообщение прочитано. Бурнацев, который наврал матери о том, что переконтуется пока у Сани, лежал, поплевывая от скуки в потолок. По вене что-то холодком расходилось, но спросить, что именно ему капают как-то язык не повернулся, а сами баночки были отвернуты этикетками в противоположную от его глаз сторону. Капают – значит нужно. Его больше заботило, как ему добираться до дома без документов и с таким куцым бюджетом, что остался на кармане. Просить помощи у Азамата – последнее, что ему хотелось бы, но, видимо другого варианта нет и не будет. Сам Кудзаев вчера обещал заскочить. Но есть ли ему до этого время и дело – Сос не уверен. Тот и так с ним провозился, впрягся, ещё и проведывать – было бы слишком. - голова не кружится? Не тошнит?- медсестра вырывает Бурнацева из мыслей и отключает капельницу. - да и не кружилась у меня голова,- равнодушно отрезает тот и отворачивается к стене, в надежде уснуть, тем самым скоротать хоть немного времени. - к тебе там пришли, можешь выйти прогуляться до буфета. Но если станет хуже – тут же возвращайся. Девчонка в коротком белоснежном халате скрылась за дверью, оставив Сослана в раздумиях. - долго торчать мне здесь? Кудзаев же уже стоял в проёме с улыбкой и пакетом в руке. Бурнацев, опешив, подрывается с кровати, но не от радости, а больше от неожиданности. Неужели он правда пришел? Да ещё и принес что-то. Есть Сослану хотелось невыносимо. Больничная баланда одним своим видом вызывала приступы тошноты, за рвотные позывы отвечал запах сего варива. На вкус затестить Сос не решался, поэтому даже сухая булка была бы сейчас очень даже кстати. - не ожидал...- рассеяно тянет малой, двигаясь к Азамату ближе. - ну, ты не ожидал, а я пришёл. Идём уже, там внизу лавки есть. Я тебе пожрать принёс. Булки, о которых фантазировал Бурнацев оказались судками с ещё горячей домашней едой, от запахов которой живот тут же предательски начал издавать звуки. - можешь смеяться, но это моя ба сложила. Отрываю от души,- Аза достает ложку и протягивает ее Сослану. - и не подумаю. Я уже её люблю, поверь,- улыбается малой и без грамма стеснения принимается за еду. - как самочувствие? - лучше не бывает,- с набитым ртом бормочет Сос и, поднимая глаза, встречается с, полным какой-то заботы, взглядом Кудзаева, который ещё вчера утром казался ему опасным отморозком, крутившим его у ментовки, предварительно ещё и наваляв ему как следует. Осознание этого заставляет его оцепенеть. - ты чего? - оно отравлено? - боязно уточняет Бурнацев, не решаясь проглотить то, что уже во рту. - да, мышьяком. - ну и поебать! - оба заходятся смехом и в воздухе повисает то самое неловкое молчание, которое Сослан некоторое время не решается нарушить, но когда доедает все до последней крошки и капли, все же считает нужным поблагодарить,- от души, правда. Скажи... - что? - у тебя же наверняка будут проблемы из-за того, что ты возишься здесь со мной? Кудзаев молча пожимает плечами и усмехается, мол "да какая нахрен разница", одновременно складывая пустые тары в пакет. Кем бы ты не был по жизни, но за судочки перед бабулей будешь отвечать головой. Спрос куда серьезнее, чем перед пацанами. - раз у тебя все хорошо, мне надо лететь дальше по делам. Не хворай. Хочешь, завтра могу заскочить ещё?- Азамат выравнивается на ногах и смотрит на малого уже свысока. - если тебе не впадлу, то я только рад. Бабуле от меня "привет",- Сос сопровождает уходящего Кудзаева слегка даже грустным взглядом и неохотно плетется обратно в палату. Азамат мчится к месту встречи с Аланом, то и дело, поглядывая на часы. Опаздывать не хотелось, и, слава богу, в запасе остаётся ещё 10 минут. Лютый сидит за тем самым столиком в баре, но уже один, потягивая что-то из низкого стакана. - здоров,- Азамат усаживается напротив и складывает руки в замок перед собой. Чувствуя между собой и Аланом накал, он решает не тянуть "кота за хвост" и не дожидаясь каких-либо вопросов, начинает свой продуманный монолог: - Лютый, я понимаю, как это выглядит с твоей стороны. Но ты знаешь, что я никогда ничего не делаю просто так. - допустим... - ты можешь сколько угодно подозревать меня в том, что я крыса, но ты ведь знаешь как я отношусь к своему слову?- получая одобрительный кивок, Кудзаев продолжает,- так вот я даю тебе слово, что не имею никакого отношения к тому, что нас накрывают менты уже который раз подряд. Кроме как "пострадавшего" от этих налетов на ровне с тобой, с Хлоем и остальными... Алан долго крутит стакан пальцами, пропуская через себя каждое слово, а потом, перекинув содержимое в себя, произносит: - извини. Я правда помешался на всем этом. И, надеюсь, что не зря тебе сейчас поверил,- он тянет Кудзаеву руку, что означает "вопрос закрыт". Вот так вот просто, доверие на слове, которое весит среди таких как они порой больше всего остального, больше чего-то материального,- но ты знаешь, что я не остановлюсь, пока не выясняю, кто крысёнышь? - ход мыслей уже правильный. "Крысёнышь" - некто мелкий и подлый, не так ли? - к кому ты клонишь? - хмурится Лютый, наострив все свои локаторы. - Батраз. И я хочу ошибаться, но что-то внутри мне подсказывает, что это он,- поднятая бровь Алана требовала аргументов и объяснений, что и делает далее Кудзаев,- сейчас расскажу, почему. Помнишь, на него какая-то барышня с полгода назад накатала заяву, обвиняя в изнасиловании? Я хоть в это и не верю, по моим наблюдениям он настойчив в своих предложениях, иногда даже слишком, но чтобы изнасиловать - очень вряд ли. Но факт – есть факт. Менты эти дела любят, ведь там для доказательства достаточно показаний девушки и факт их знакомства. Закрыть по этой статье его могли бы на раз-два. Но помимо всего этого, менты ещё сильнее любят заводить бесплатных шестёрок, что будут сливать им всё, что те пожелают взамен на свободу, если ты понимаешь. И Главный вопрос: что тебе известно о исходе дела Хлоя? - ничего,- расставляя все по полочкам в своей голове, Алан медленно кивает головой, чувствуя как медленно закипает. - дальше додумывай сам: что и кому он "должен", и кто,- Кудзаев жестом указывает то на себя, то на Лютого, - и кто от этого страдает.