Into It

      «Мы так не любим принимать правильные решения. Мы просто следуем за своими зависимостями», — начинает свою исповедь Хенджин на чем-то отдаленно напоминающим записной блокнот. Руки дрожат и не слушаются хозяина, но тот упрямо продолжает писать. Буквы расплываются перед глазами, как, собственно говоря, и все вокруг, но Хвану упорства не занимать, поэтому он упрямо пишет. «Fendi обижается на наши выпады», — выводит он.       И правда, Fendi негодует из-за пары преступников, которые обносят магазин за магазином, сжигая их и вещи, что представлены на витринах. Не только Fendi страдает из-за парочки сумасшедших, но и многие другие бренды, да и не только они. Простым людям тоже живется несладко, ведь никогда не знаешь, когда эта парочка решит постучаться в твою дверь и вытворить чего-нибудь. Весь Нью-Йорк боится этих двоих, весь Нью-Йорк ждет дня, когда они наконец загнутся. Феликс и Хенджин — пара сумасшедших, но отважных преступников. Они безумны в своей манере совершать плохие поступки, каждая их вылазка — это шоу, перформанс. Но для чего это все? Ответ прост: чтобы не было скучно. Да, они делают это из-за скуки, банальной скуки, и, пока что, все получалось вполне себе неплохо. А еще из-за ненависти к брендам. Глупо? Возможно. Но для этих двоих бренды — зло во плоти. Они считают, что корпорации не дают простым людям покоя, задают нереалистичные стандарты и ставят заоблачные цены. Поэтому, можно сказать, что парни считают себя даже в некоторой степени героями, Робин Гудами, защищающими бедных. Но это не значит, что в один прекрасный день им не придет в голову поиздеваться над кем-нибудь другим. Именно поэтому они и есть самые настоящие преступники. Они снискали славу в этой нише, а также уважение среди таких же, как они сами, и парней все устраивало. До сегодняшнего дня.       Феликс с Хенджином познакомились еще в старшей школе. Они оба не отличались покладистым характером, часто их приводили к директору (что было крайне не действенно) за драки. И вот в очередной потасовке они сошлись друг против друга, но позже, поговорив не с помощью кулаков, а языков, пришли к шаткому миру. Так и не замечали друг друга около полутора лет, а после судьба вновь свела их вместе, поставив в пару на лабораторной по химии (они учились в одном классе), и тогда парни впервые нормально пообщались, причем не только о лабораторной. И нашли много общего. А после это переросло в прогулки после школы, долгие разговоры, ночные беседы, совместные походы куда-либо, даже поездки, вечера друг с другом и домашкой; а затем и в долгое и болезненное отрицание зародившихся чувств. Тот период был мучительным для них обоих, это было ужасно; будто ты тысячи раз сгораешь заживо, но возрождаешься вновь, и так по кругу. И это отвратительно, это безумно больно. Но в конце концов Феликс не выдержал этого молчания, что так отягощало, плюнул на все, на все возможные последствия и прочее, и признался Хенджину на одной из их совместных прогулок. Ему было страшно, безумно страшно, он так боялся реакции Хвана, ожидал, что Хенджин пошлет его, изобьет, обматерит, просто оставит здесь, в этом парке наедине со своими мыслями, но… Спустя долгое время, проведенное в молчании, тот, на удивление… ответил взаимностью?.. Ли не мог поверить в свое счастье и свою удачу. Они, казалось, вечность простояли под неработающим фонарем в парке, смотря друг на друга, будучи не в силах оторвать взгляд от человека напротив, но в какой-то момент они все же очнулись от созерцания друг друга и решили пройтись еще немного, тогда же и обсудив все. Парни пришли к решению быть вместе, поддерживать и заботиться друг о друге. Они строили совместные планы, как поступят в один универ, и прочее. И эти мечты, они грели душу, ведь светлое будущее ждало их. Драки и прочая подростковая хрень в прошлом, теперь парни хотели забыть этот период своей жизни и сосредоточиться на скором выпуске из школы. Феликс и Хенджин часто улыбались, смотря друг на друга, ведь предвкушение совместной жизни, появление собственной квартиры, своего места в этом мире, это все действительно радовало. Родители, конечно, ничего не знали о маленькой тайне двух сердец, но были рады, что их дети успокоились и начали учиться. И вот, светлое будущее близко… Но ничему из вышеперечисленного не суждено было сбыться, ведь на Хвана завели дело. Причиной стали избиения, конечно же, что еще? Кто-то из мелких, с кем он дрался очень давно, решил, что это будет отличной идеей — испортить парню жизнь перед самым поступлением, как сделал когда-то Хенджин, сломав этого человека. Справедливо ли это? Возможно. Тот мальчик был сыном богатых родителей, которые, к тому же, обожали все брендовое, и сына одевали, и сами ходили в подобном. И вот юноша был мстительным, мелочным и до жути злопамятным, поэтому и решил насолить Хвану, а родители все это проспонсировали. Процесс был долгий, муторный и выматывающий, но в итоге, судьей был вынесен обвинительный приговор, и в личное дело парня записали административное правонарушение. Ну а с административкой дорога в престижный ВУЗ, который был ВУЗом мечты обоих парней, была закрыта. И это сломало Хенджина. И Хенджин пустился во все тяжкие, начав прожигать жизнь. Хорошо, что к моменту завершения суда они закончили школу, ведь иначе Хенджин бы ее бросил. Феликс же уже привязался к тому и потому последовал за ним. В то лето они выкурили первую свою сигарету на двоих, выпили первый в своей жизни крепкий алкоголь, а после и попробовали наркотики. А также встали на кривую дорожку преступлений. Сначала это были мелочные проступки, типа кражи, но затем деяния становились все более серьезными. Преступление за преступлением, и что-то, что называлось нормальной жизнью, стало лишь недостижимой мечтой, неосуществимой реальностью.       Наркотики стали неотъемлемой частью их жизни, ведь с ними все ощущалось неимоверно ярко и живо. Секс был лучше, а преступления веяли азартом, граничившим с безумием. Оба парня, и до жути неправильный Хенджин, и вроде бы более-менее порядочный Феликс, пристрастились к белым линиям. «Мы не живем ту жизнь, что представляли в мечтах», — пишет Хван, пока на его плече лежит блондинистая макушка, внимательно наблюдающая за появлением букв, больше напоминающих иероглифы, на листе. «Здесь больше нет радуг, только лишь белые линии».       В тот момент, когда Ли слепо следовал за Хенджином, выбирая не самый лучший путь, пробуя наркотики, его друзья (или «друзья»?) яро протестовали, пытаясь отговорить парня от разрушения своей собственной жизни. Но Феликс слишком любил Хенджина, и любит до сих пор, чтобы оставлять его одного. Глупо? Возможно. Стоит того? Ли однозначно ответит: «да». Хван видел эти метания Феликса, его сомнения, и потому сказал однажды, поджигая им обоим косяки: «Твои друзья не останутся близко, если ты продолжишь быть со мной, они — просто пустая трата времени, в таком случае, ведь они рано или поздно уйдут», — затем добавил, — «если ты готов их потерять, то останься со мной, а позже сам пошли их к черту». Феликс так и сделал, и, признаться, еще ни разу не пожалел. Хенджин был лучше всех их вместе взятых: он был понимающим, умел слушать, он обнимал именно тогда, когда это было так необходимо, целовал так чувственно, что никто другой и сравниться не мог, любил так, будто ничего в этом мире, даже собственная жизнь, не имела для него такого значения, как Феликс, он действительно любил Ли, и тот это чувствовал.       «Даже если мы никогда не попадем в Рай, мы все равно будем петь «Аллилуйя», — появляется на бумаге, и оба парня начинают напевать мелодию песни своими прокуренными голосами, улыбаясь друг другу. «VVS ярче, чем наше будущее», — что, в общем-то, является горькой правдой, но никто из парней не хочет этого понимать. Разве приятно осознавать, что все, что ты можешь делать до конца своей жизни, так это — красть, поджигать, ломать? Вот и они не хотели думать об этом. Это слишком больно, если сказать прямо. «Но мы все же будем петь «Аллилуйя», а затем менять все, словно в Камасутре», — пишет Хван, а затем шепчет себе под нос:       — Аллилуйя, блять.

***

      «Да, смотрите, как деньги падают, но с расстояния», — думает Хенджин, наблюдая за горящим магазином очередного бренда. Здание неистово полыхает, из него вырываются яркие языки пламени, которые так и норовят достать поджигателей. Однако те стоят достаточно далеко, чтобы немилостивый огонь их достал. Две улыбки расцветают на бледных лицах, они не скрывают своего удовольствия, которое оба получают от наблюдения. Медленно, но верно здание догорает, и шоу заканчивается. Они сожгли почти все, вынесли лишь пару-тройку вещей, которые потом собираются продать, чтобы купить наркотики, их любимые стимуляторы, благодаря которым жизнь такая яркая и насыщенная. А остатки наркоты они также собираются сбыть, это их бизнес, приносящий, однако, неплохой доход, на который вполне себе можно было жить.       Вернувшись домой, который представлял из себя обшарпанную квартирку в криминальном районе, что был так мил сердцу, Хван взялся за газету, которая, как и многие другие, пестрила заголовками, повествующем об их с Феликсом деянии. Он с упоением читал каждую строчку, упиваясь собственным поступком, а чуть позже к нему присоединился и Ли, который уютно устроился на бедрах Хенджина. Может, это наркотики влияют на его сознание так, но Хвану действительно нравится совершать что-то незаконное, он получает неимоверный кайф и адреналин каждый раз. И это делает его еще более зависимым, это заставляет вновь и вновь преступать закон. А Феликс рядом всегда усиливает эффект, как минимум, в тысячу раз. На какое-то время Хенджин все же отложил написание своей «исповеди», оставив ее незаконченной, но все же мысль, что сопровождала написание этого рассказа, все еще прочно сидела в голове парня, да и в голове Ли тоже. В этой ситуации ими обоими также движет азарт, интерес и риск. Но пока что они хотели бы еще немного насладиться своей никчемной жизнью, прежде чем вершить задуманное. Хван продолжает читать газету, думая про себя: «Бедные и несчастные, потеряли еще один магазинчик, оставьте это дерьмо дизайнерам, они быстро все восстановят». Подумаешь, магазином больше, магазином меньше, это же огромные корпорации, имеющие много денег, не обеднеют, если несколько их торговых точек будут уничтожены.       Вечером, раскуривая косяк на крыше их места жительства, Феликс с Хенджином обсуждают планы на завтра. Чем бы заняться?       — Может, ударим по Праде? — предлагает Ли, улыбаясь. Он уже давно мечтает что-нибудь сделать и с этим брендом, а то оставлять его без внимания — как-то неприлично даже.       — Хм, звучит неплохо, — одобряет Хван. — Заставим директора магазина залезть долги, да такие, что он захочет умереть…       — Да, — мечтательно соглашается Ли. Он уже начинает представлять эту картину в голове. После недолгого молчания, он добавляет, — чтобы он загадал посмертное желание, и оно звучало, как «умереть, и умереть, как можно скорее…» — губы сами растягиваются в непроизвольной улыбке. — Да, мне нравится, как это звучит.       — Мне тоже, — также широко улыбается Хенджин, а после наклоняется, чтобы поцеловать такие родные и теплые губы, на которых остался привкус курева и чего-то кислого, возможно, какого-то фрукта, будто они заключают договор, подтверждая свои мысли, закрепляя их с намерением воплотить в реальность позже.       «Феликс нереальный», — думает Хенджин, сминая чужие губы. Он так благодарен тому, что Ли не испугался тогда, а все же признался, ведь если бы не он, то где бы они были сейчас? Где был бы Хенджин? А было бы вообще такое понятие, как «мы»? Эти мысли иногда закрадываются в сознание, заставляя долго размышлять, Хенджин искренне ненавидит такие моменты, ведь ему так хочется наслаждаться Феликсом здесь и сейчас, не думая о том, что могло бы быть. Все хорошо, даже более чем, так к чему размышлять о плохом? В этом мире и так нет радуг для него, так для чего еще сильнее тучи сгущать?       Белые линии приятно щекочут нос, заполняя собой дыхательные пути, расслабляя организм, возвращая миру привычный вид. Хенджин откидывает голову назад, развалившись в кресле, и смотрит в потолок, будто там показывают весьма занятное кино. Он знает, что Феликс сидит где-то рядом, но это знание ускользает, словно песок, утекает сквозь пальцы, Хван ощущает себя и плохо, и хорошо одновременно. Хотя, собственно говоря, так происходит всегда. За все время, что они с Ли принимают именно этот наркотик, первые несколько минут проходят в состоянии транса, потерянности, ощущения полного одиночества, будто ты один во всей Вселенной. Однако ни одно из этих чувств не пугает, они все также сопровождаются неимоверными спокойствием и отстраненностью. Ощущение такое, словно ты познал мир и все его секреты, и теперь лишь сидишь и томно наблюдаешь за грешными душами людей, которые так и не достигли своего просветления.       Но вот мир обретает привычные очертания, сердце замедляет свой ход, все возвращается на круги своя. Хенджин наконец чувствует свое тело и предпринимает первые попытки пошевелить руками. Спустя какое-то время ему это удается, но он не спешит вставать, парень лишь поворачивает голову, ища взглядом Феликса. Тот все еще сидит неподвижно, на него наркотики имеют более сильное влияние, поэтому этот «амебный» период у него дольше, чем у Хвана. Он засматривается. В очередной раз. Когда Феликс ловит приход, пока ждет окончания своего несколько минутного трипа, он так прекрасен, так очарователен. Он, будто неземной принц с томным, пустым, но таким манящим взглядом. Зрачки его расширены, а в них играют волшебные блики. Поза его хоть и странноватая, но от того не менее привлекательная. Даже в бэд трипе, даже просто будучи неподвижным, Ли Феликс чертовски привлекателен и горяч. И Хенджин упивается тем, что это чудо досталось именно ему.       Но вот и время Феликса подошло к концу, он начинает двигаться и озираться вокруг. Он цепляется взглядом за пытливые карие глаза напротив и больше не может двигаться вновь. Каждый раз хенджиновы омуты, словно болото, затягивают его, он тонет в них, но он очень даже не против такого исхода событий. Однако сегодня у них есть дела, много дел, поэтому Ли заставляет себя вновь оживиться, разминая конечности. Вместе с ним отмирает и Хван, они оба, будто всю ночь лежали в одной позе, потирают шею, разминают руки и ноги. Под действием этого наркотика вся нервная система расслабляется, и такие «упражнения» (физкульт минутки — как-то раз назвал их Хенджин) действительно нужны и необходимы.       После этой своеобразной рутины, парни наконец покидают свое убежище и идут к торговой точке Прада, как и планировали, как и хотел Феликс. Они довольно быстро приходят на место. Сегодня им хочется особенно яркого шоу, такого, чтобы оно запомнилось на многие годы. Поэтому у них с собой, помимо поджигающих средств, еще и фейерверки. Чтобы эта вылазка двух сумасшедших запомнилась надолго. Они расставляют все по местам, поджигают сначала здание, а затем лишь фейерверки, а после бегут со всех ног. Парни забираются на небоскреб напротив и теперь уже спокойно, восстанавливая дыхание, наблюдают за происходящим. А шоу поистине грандиозно. Уже через пару минут после начала к месту перформанса подъезжают и скорая, и полиция, и пожарные. И все, кто прибыл на место, прекрасно понимают, что тут постарались Феликс с Хенджином, а потому знают, что вновь не смогут поймать чертовых преступников, и просто принимаются убирать последствия их преступления. А парни в это время улыбаются и громко смеются, зная, что вновь им ничего не будет за их деяние.       Вдоволь насладившись недовольными лицами спасателей и стражей закона, получив удовлетворение от поджога, Феликс с Хенджином направились домой. Их ждало еще одно дело, самое важное, то, которое они планировали уже очень давно, то, ради которого Хенджин начал писать свою «исповедь». Они шли по безлюдным улицам, держась за руки, будто никого, кроме них, в этом мире и не существовало вовсе. Они, словно только влюбились, и не могут отлипнуть друг от друга. Хотя, возможно, так оно и есть. И вот видится дом, милый дом. Уже в помещении парни раскуривают свои косяки, а после Хван вновь садится за написание своих признаний.       «Да, в этом мире нет радуг, остались лишь только белые линии», — пишет он, — «Порошок станет (или уже стал?) нашей новой зависимостью, а наши друзья не останутся близко, точнее, уже не остались. Они все покинули нас, но нужны ли они нам, в таком случае? Пустая трата времени», — Феликс, отходивший совсем ненадолго, возвращается, садится рядом и ждет, пока Хенджин закончит писать, — «Даже если мы не попадем в Рай, (а мы не попадем), мы все же будем петь «Аллилуйя». Пускай, VVS и ярче, чем наше будущее, мы все равно будем петь «Аллилуйя». А те, кто не знал о нас, они переключатся на нас, как в Камасутре. В этом мире нет радуг, да их и не будет больше, в этом мире останутся лишь красные линии, прочерченные нашей кровью. Счастливо оставаться».       Хван наконец заканчивает писать, разворачивается к Феликсу и целует его, он знает, они оба знают, что это один из последних их поцелуев, и потому этот момент так хочется растянуть на подольше. Им так не хочется расставаться, но ведь все уже решено, ведь рядом с Ли уже лежат два пистолета с двумя пулями в каждом. Отступать нельзя. Они отлипают друг от друга, но лишь для того, чтобы взять оружие в руки и вновь прильнуть к родным губам. Но это не может продолжаться вечно, поэтому они прерывают поцелуй и долго смотрят друг другу в глаза, пытаясь запомнить мельчайшие детали, которые они и без того знают.       — Ну, что, поехали? — шепчет Феликс, на что Хенджин медленно кивает.       Они приставляют ко лбам друг друга заряженные пушки и начинают очень короткую считалочку. «Три», — говорит Хван, и губы его расплываются в нервной улыбке. Умирать — это страшно. «Два», — произносит Ли. Ему хочется попрощаться, что-то сказать, но слова не лезут в голову. «Встретимся на той стороне, малыш», — будто обещает Хенджин, а после добавляет, — «один». И по зданию эхом проносятся два выстрела, сделанные практически в одно время. Они прозвучали в унисон.       На следующее утро все газеты, от самых известных до совсем небольших, пестрят заголовками, каждый из которых посвящен Феликсу и Хенджину, парочке ненормальных.       «Если вы читаете это, значит я и Хенджин решили оставить этот бренный мир и подарить вам долгожданное спокойствие, радуйтесь же. P.S. вам понравилось утреннее шоу? :)»       По адресу, который указал преступник, уже выехали полицейские, проводится обыск, подробности неизвестны.       Однако очевидцы утверждают, что видели трупы…»       Позже подтвердятся слова тех, кто был на месте двойного самоубийства, о том, что небезызвестные Хенджин и Феликс мертвы. Пустили друг другу пули в головы. Но зачем?.. Этот вопрос еще долго будет мучить многих.       Ответ же на него таков: разве захочется вам жить в мире, где нет радуг, только лишь белые линии? Захочется ли нести бремя преступника? Захочется ли осознавать, что вы сами разрушили свою жизнь? Вот и им не захотелось. В какой-то момент они оба осознали, что за маской безудержного веселья и радости от преступлений, скрываются боль и пустота, сожаления и обиды. И это чувство начало съедать их обоих. Особенно Хенджина, ведь это он утянул Феликса за собой. Однако тот ни в чем не винил парня, а когда услышал от возлюбленного о намерении убить себя, то предложил сделать это вместе. Ведь он и сам не горел желанием продолжать все это. А так, они хотя бы умрут вместе, от руки друг друга.       Несмотря на то, что решение было безумным, неправильным, парни твердо приняли его и несколько дней готовились к его осуществлению, тогда Хван и начал свою «исповедь». А после того, как они воплотили задуманное в жизнь… Встретились ли они? Этот вопрос, пожалуй, останется открытым.