Сердцеед и Президент

— Всем спасибо! На сегодня собрание объявляю закрытым, — Председатель Школьного Совета встал и закрыл журнал. Все начали собираться по классам. — Я пошёл первым. Пока. — Пока, Ренджун, — послышалось с разных уголков класса, пока парень покидал аудиторию. Он шёл к своему классу, чтобы подготовиться к следующему уроку, уже зная, что на планшете его ждет очередное послание от незнакомца.

***

Свой первый стикер Ренджун обнаружил еще три недели назад, приклеенным к своему планшету, который он всегда оставлял в классе. Школьные заседания проходили раз в неделю на больших переменах и входили в его обязанности как Президента класса. И возвращаясь после них, он уже в четвертый раз увидел новые строчки.

Моя чувствительность все выше, Она заставляет меня мечтать о том, что ты — мой парень. В то время, когда я должна остановиться и ограничить себя Может быть, ты любишь кого-то еще?

Ренджун думал, что их оставлял его лучший друг - Чэнлэ. Зачем он это делал? Да чёрт его знает. Может даже не в одиночку, а с Джисоном. Они иногда совершали такие нелепые поступки, но в этот раз они как-то совсем заигрались. До этого Ренджун выкидывал эти записки, не говоря с Чэнлэ, но пора было всё это заканчивать. Чэнлэ как раз зашел в класс, когда Ренджун сминал очередной стикер, чтобы запустить им в подошедшего к парте друга. — Что это? — Чэнлэ ловко перехватил скомканный шарик и начал разворачивать, как будто не понимал, что это за бумажка. — Это я тебя хотел спросить? — хмурился Ренджун, не понимая к чему весь этот цирк. — Можешь больше не притворяться. Как долго ты мне их еще будешь отправлять? Каково же было его удивление, когда Чэнлэ стал доказывать свою непричастность. А затем, смеясь, пытался узнать у Ренждуна, что за маньяк отправляет ему столь странные сообщения. И правда, а кто тогда это мог быть?

***

— Давай сначала! — пытаясь прийти в себя и вытирая слезы, появившиеся от смеха, произнес Чэнлэ. Ренджун закатил глаза, устало откинувшись на спинку своего дивана. Он уже и без того пожалел о том, что вообще завёл разговор об этом. Ведь вместо того, чтобы поддержать его, Чэнлэ начал буквально умирать со смеху от того, как Хуан откровенно бесился из-за этой ситуации. — То есть ты утверждаешь, что примерно три недели назад ты начал получать сообщения. Их кто-то приклеивал на твой планшет в то время, когда у тебя шли заседания. Так? — Да. Ренджун подтвердил каждое слово, после чего продолжил: — Но вот мотивов этого человека и что он хотел сказать этими фразами, я вообще не могу понять. Он оставлял фразы на английском, и когда я их переводил – то никакой связи между ними не было. Да и записки не подписаны: нет ни имени, ни что это значит. — Короче говоря, в подозрении у нас сейчас вся школа? И проверить мы с тобой никак не можем: ты на заседании, а у меня в это время совещания с тренером в секции по футболу. Чувак, смирись… — друг сочувственно похлопал Хуана по плечу. — Мы его никогда не найдем. — Поддержка не твой конек, да? — огрызнулся Ренджун, понимая, что это всё равно, что искать иголку с тоге сена. — Слушай, а ты сохранил эти записки? Ренджун утвердительно кивнул. Впервые получив записку, он выкинул её, как и последующую. Но после второй, почему-то не мог выкинуть ее из головы, поэтому начал вести заметки на планшете, где всё сохранил. Чэнлэ подмигнул ему: — Тогда выше нос! Пока я с тобой, я приложу все усилия, чтобы найти твоего воздыхателя. Ренджун протянул планшет Чэнлэ и благодарно улыбнулся. — Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал? — Ты тоже не сиди без дела, — сказал Чэнлэ, переписывая слова в блокнот и, тыча в Ренджуна карандашом, добавил: — Твоя задача сейчас: либо вспомнить что-то, что сузит нам круг подозреваемых, либо будешь поднимать список всей школы, и мы по одному будем всех проверять. Хотя-я-я… Он остановился, не договорив, и нахмурился. — Я думаю, мы так и до выпуска не справимся. Постарайся еще раз посмотреть на эти фразы и сказать: связано ли с ними какое-то событие или хоть что-то, — он пробежался по строчкам блокнота, передавая Хуану планшет. — Вот, к примеру, сегодняшнее сообщение? Подумай. Чэнлэ открыл ноут и начал что-то очень быстро набирать в поисковике. Ренджун взял планшет и заново всё перечитал: 1. *в мусорке* 2. Пойми, я влюбилась, когда впервые увидела тебя. И с тех пор я всё ещё влюбляюсь.¹ 3. Я должна наблюдать, как ты заходишь в комнату, милый. Я должна наблюдать, как ты выходишь. Мне нравится, как ты чувственно двигаешься. И когда ты разговариваешь, я смотрю только на твои губы.² 4. Моя чувствительность все выше, Она заставляет меня мечтать о том, что ты — мой парень. В то время, когда я должна остановиться и ограничить себя Может быть, ты любишь кого-то еще?³ "Я влюбилась, когда впервые увидела тебя", - эта фраза его насторожила ещё в первый раз. Означало ли это, что за ним наблюдали ещё с того года? Так как он сразу, после перевода, занялся работой в Совете и появлялся везде довольно часто. Поэтому мысль о том, что кто-то мог впервые увидеть его только в этом году, была маловероятна. Да и новых переведённых учеников не было. А фраза: "Мне нравится, как ты чувственно двигаешься", - так вообще раздражала. Хуан аж недовольно цокнул языком, показывая наивысшую степень недовольства. Судя по всему, этот человек следил за ним не первый год. Но как? И почему он использовал его планшет именно тогда, когда Ренджун уходил на собрание? Будто прекрасно знал, в какой момент времени Хуан мог оставить свои вещи на парте. Он из параллельной группы? Или из их класса? Думай Ренджун, думай! Он пытался вспомнить, что было на этой недели до собрания, и в голове промелькнула мысль, что они что-то подобное обсуждали на перемене всем классом. Но о чём был разговор? «Айщ, не помню!» - Ренджун ещё сильнее задумался и начал лохматить свои волосы, обхватив голову руками. Это помогало иногда ему собраться. Чжон что-то произнес, возвращая Ренджуна в реальное время. — Что? — переспросил он, еще думая о разговоре в классе. — Говорю, знаешь кто такая Уитни Хьюстон? — Чэнлэ вроде выглядел серьезным, но Ренджун не был в этом так уверен. — Кто? — переспросил Ренджун, удивленно поднимая брови. К чему этот вопрос? — Уитни Хьюстон, — повторил Чжон. — Понятия не имею, — отмахнулся от странного разговора Хуан. — Это, между прочим, американская певица, — уже каким-то обучающим тоном начал Чэнлэ. — А какое это имеет значение? — Ренджун уже хмурился, все еще не понимая, почему они продолжают говорить на эту тему. — Похоже, твой тайный воздыхатель ее поклонник, — не отрывая глаз от экрана, вымолвил друг и начал указывать карандашом, который он так и не положил, уже в экран ноутбука. — Единственное, что объединяет твои сообщения... Это она и все они, — он потряс в воздухе блокнотом со списком, — это строчки из разных ее песен. Они даже первые в поисковике выскакивают. — Гениально! У Ренджуна даже не находилось слов для ответа. — И что он думал? Что я по одной фразе пойму, что это песня? Ну что за бред? И ладно песня? А что-то более знакомое нельзя было кинуть? Он на секунду задумался и снова повернулся к другу. — А сколько людей могут слушать такое? — Ну, учитывая, что это английская поп-певица, я думаю, что совсем немного. Да и вкус у этого человека довольно специфический, — протянул Чэнлэ, читая что-то на экране и хмурясь. Ренджун только потянулся к экрану, как друг повернулся. — Слушай, а учительница английского на тебя в последнее время нормально смотрит? Повисла тишина, Ренджун от такого вопроса даже онемел. — Дурак ты, — шикнул на него Хуан, пытаясь прийти в себя. — Как ты вообще до этого додумался? — У нас до перемены как раз ее урок. Она не торопится уходить из класса сразу после звонка. У нее есть все основания посылать такие песни, — сам себе закивал Чэнлэ, все больше убеждаясь, что лучшего кандидата и быть не может. — А у тебя есть кандидат лучше? — Нет, — сказал Ренджун, — но ... Он замолчал на полуслове, снова перечитывая последнее сообщение. — Может быть, ты любишь кого-то ещё? — бормотал Хуан, вчитываясь в каждое слово вновь и вновь. Что-то знакомое было в этих строках… — Точно! Ренджун хлопнул в ладоши, вынуждая Чэнлэ испуганно дёрнуться в ответ. — Помнишь, в эту среду Суджин завела разговор о том, как начались её отношения? А потом она и её подруги начала спрашивать у нас кому и как признавались в любви? Чэнлэ хмыкнул: в этот день и правда разыгрались целые дебаты по этому поводу. Если вначале одноклассницы переговаривались об этом только между собой, то потом они начали привлекать в свою беседу и парней. Ренджуну эта тема была не интересна, но его одноклассники становились слишком шумными, когда дело касалось отношений. — Можешь считать меня сумасшедшим, но я уверен, что эти строчки и тема той беседы связаны! — заключил он с какой-то странной улыбкой на лице. В нём проснулся азарт. А точнее, ему просто стало любопытно, кто же так упорно оставлял все эти "признания в любви" под крышкой его планшета. — Так ты реально безумно сейчас выглядишь, — Чэнлэ обеспокоено посмотрел на друга. — Думай, как хочешь, — Ренджун серьёзно посмотрел на него. — Но поиски начнём с нашего класса, и ты мне в этом поможешь.